Глава 39. Судьба написала финал.
«Судьба смешивает карты, а мы играем.»
— Артур Шопенгауэр
От лица Куралай
Я проснулась — и ничего не изменилось.
Всё тот же тяжёлый воздух, тот же липкий страх.
Я всё ещё была заперта в доме Хана.
Только кромешная тьма вокруг и одна тусклая лампа, горящая в углу комнаты.
Хан включил лампу? Значит, он заходил.
Но где он сейчас?
Он всегда оставляет след. Лампа. Запах его парфюма. Тепло кресла.
Мир вокруг был застрявшей петлёй, где не существовало времени.
Попыталась сесть. Руки... связаны. Но не крепко.
Я покачала запястьями — туда и обратно. Верёвка заскрипела, и хватка ослабла.
Через минуту я уже стянула её с запястий, сдерживая дрожь.
Сердце колотилось в груди, будто вот-вот выскочит наружу.
Я подошла к двери, ожидая привычный металлический щелчок замка — но она открылась.
Хана не было.
Впервые — я была одна.
Но свободы не было.
Потому что то, что я увидела, заставило моё тело онеметь.
Каждая стена, каждая поверхность — были увешаны моими фотографиями.
Случайные кадры с улицы, пляжа, кафе, ресторана.
Моменты, о которых я даже не знала.
Некоторые — из моего старого телефона.
Видео.
Мой смех. Моя улыбка. Моя жизнь — пленённая в чужом безумии.
Полки были заставлены флешками, записанными дисками, старыми телефонами.
На полу — разбросаны вырезки из журналов, страницы с моим лицом, распечатанные снимки.
Даже моя школьная фотография.
Я чувствовала, как паника поднимается по горлу.
Дом был в хаосе — будто музей одержимости.
Я прошла по коридору. Всё так же — он и я на стенах. Только он везде был в тени, вдалеке.
Следящий. Ожидающий.
И в самом конце коридора я увидела дверь.
И сердце замерло — она была другой.
Металлическая, тяжёлая, со щелью внизу.
Это выход. Я чувствовала это.
Я дёрнула ручку.
Заперто.
— Чёрт... — выдохнула я.
Я обернулась. Тишина.
Но я знала — он может войти в любую секунду.
Я начала рыться в комнатах, в ящиках, под кроватью — в поисках чего-то тяжёлого, что смогло бы выбить замок.
Ничего. Всё казалось подстроено, убрано.
Как будто этот дом не просто ловушка, а клетка, где каждый сантиметр просчитан заранее.
Но...
У лестницы, рядом с углом стены, я заметила старую панель.
Я нажала — и она открылась, ведущая в гараж.
Секунду я колебалась — вдруг это тоже ловушка?
Но потом резко спустилась вниз.
Гараж.
Пахло бензином, маслом и пылью.
Темно, лишь тусклая лампа, мерцавшая над столом, разгоняла тени.
Вместо машины — пустое пятно, словно её только что угнали.
Значит, он точно ушёл. Но куда?
К Алану?..
К Дэну или Дани?..
Может ли он навредить им?..
Эта мысль вонзилась в грудь, как нож.
Я оглянулась.
На полках стояли ящики с инструментами, провода, баллоны с краской...
И в углу, покрытая тканью — винтовка.
Я подошла.
Сняла ткань.
Винтовка, тяжёлая, военная, старая, но рабочая — Winchester XPR Hunter 6.5 Creedmoor.
Деревянный приклад, холодная сталь.
— Спасибо, папа, что научил стрелять, — прошептала я себе под нос, сжав её в руках.
На полке стояла канистра с бензином. Я взяла её.
— Покажу тебе, каким может быть девушка, когда её довели до предела.
Я вышла обратно в дом, к той самой запертой двери у коридора, за которой, я была уверена, выход.
Подошла.
Достала патроны. Два.
Слава Богу, они уже были в стволе.
Я прицелилась.
Сердце колотилось.
Если промажу — времени больше не будет.
Я замерла. Глубоко вдохнула. Щёлк.
Выстрел. Громкий, резкий. Ушам стало глухо.
Металл завибрировал, как будто дверь кричала. Замок треснул. Я перезарядила и снова —
БАХ!
Дым. Запах пороха.
Ручка и замок, искривлённые и мёртвые, упали на пол с глухим металлическим звоном.
Дверь приоткрылась.Туда — к выходу.
Туда, к свету.
Я взяла канистру с бензином, закинула винтовку на плечо.
Огненная тяжесть в груди. Это было не решение — это был приговор всему, что он пытался сделать со мной.
Дом молчал.
Как будто сам понимал, что его конец близок.
Я шла по коридору, оставляя за собой мокрый след бензина.
Капли стекали с края канистры на тёмный пол, образуя дорожку — от гаража до кухни, по лестнице и вдоль стен, где когда-то висели его «сокровища» — мои фотографии, мои распечатанные сообщения, детские видео, украденные из соцсетей.
Моя жизнь.
Изуродованная его манией.
Я залила порог, входную дверь, обвела кругом по полу — как будто чертила границу, за которую никто никогда больше не переступит.
Где-то в глубине дома тишину нарушил треск — может, провод, может, нерв.
Я выдохнула.
Подошла к кухне и взяла зажигалку, ту, которую он, вероятно, оставил после очередного своего ритуала.
Молча прошла к середине дома.
Поставила винтовку на стену.
Обернулась.
Фотографии на стене смотрели на меня.
На одних я смеялась. На других — просто смотрела в объектив, не подозревая, что однажды стану трофеем.
— Ты пытался превратить меня в вещь. Но я человек.
Щелчок. Огонь. Вспышка — и я бросила его прямо в сердце дома.
В тот же миг пламя вспыхнуло, как будто только этого и ждало.
Оно метнулось вверх, вдоль стен, жадно схватилось за лестницу, за обои, за шторы.
Красно-оранжевый свет облизал всё вокруг, как зверь, вырвавшийся из клетки.
Дом кричал, ломался, трескал.
Он сгорал вместе с его манией, вместе с его сумасшествием.
— Чёрт... я забыла телефон... — прошептала.
Но возвращаться было уже поздно. Дом был поглощён пламенем.
Я развернулась и пошла в сторону звуков.
Вдалеке слышались машины.
Асфальт. Трасса.
Свобода.
Каждый шаг был как удар сердца.
От лица Алана
— Брат, ты не можешь идти один, — голос Алекса был полон тревоги.
— У меня нет выбора. Если я не пойду — кто знает, что этот псих сделает с Куралай, — тихо, но жёстко ответил я, застёгивая куртку.
— Ему нужна она. Значит, он не причинит ей вреда.
— Ты сам слышал, что он вытворил раньше. Границы для него не существуют.
— Тогда я пойду с тобой, — вмешался Дэн, садясь на край койки.
Я повернулся к нему, нахмурившись.
— Ты серьёзно? Дэн, ты после аварии — тебе даже вставать нельзя.
— Помнишь, что мы всегда говорили? «Куда угодно — но только вместе», — в его голосе не было колебания. Он встал, сжав кулаки.
Алекс тяжело вздохнул.
— Вы оба идиоты. Подождите хотя бы дядю Карлоса — он подключит полицию.
— Вот именно. Ты останься и привези его, когда он приедет. Мы не можем ждать.
Алекс посмотрел на нас с такой болью, как будто прощался.
— А если всё пойдёт не так?.. Если этот псих...
— Мы не дадим этому случиться, — коротко бросил я.
Я шагнул к брату и обнял его. Сильно, так, будто это мог быть последний раз.
— Присмотри за Дани, хорошо?
Мы с Дэном вышли из палаты. Я первым делом проверил бардачок его машины. Там лежал пистолет. Металлический, тяжёлый.
— У тебя с собой есть? — спросил я, обернувшись.
— Всегда, — сказал он, доставая оружие из-за пояса и показывая мне.
Мы сели в машину. Сердце гулко било в груди.
— Если сегодня всё закончится...
— Не думай об этом, — перебил Дэн. — Мы вернёмся. С ней.
Я не ответил. Внутри бушевал хаос, но я держался. Только бы успеть...
От лица Хана
Когда я подъехал к дому, сердце заколотилось — не от предвкушения, от ужаса. От дома осталась только охваченная пламенем оболочка. Чёрный дым разрывал небо, а языки пламени лизали остатки стен, как зверь, уничтожающий своё логово.
— Куралай! — закричал я, выскочив из машины.
Я хотел броситься в огонь. Но взгляд упал на землю — там, возле треснутой плиты, лежала её кофта. А рядом — канистра.
Она это сделала.
— Дьявол... — прошипел я. — Куралай!!!
Где она? Куда ушла?
Но я знал наверняка. Там, где шумят машины... значит, в трассу.
Она пошла туда.
Я вскочил обратно в машину. Рёв мотора, рваный выдох — и я помчался в её сторону. Если она решила сбежать — она ещё не знает, как далеко может зайти моя одержимость.
От лица Куралай
Асфальт был горячим даже сквозь подошвы кроссовок. Я шла по пустой трассе, среди безмолвных холмов, где ветер тянулся за мной, словно хотел остановить, вернуть назад — в ад, из которого я только вырвалась.
Сердце стучало глухо, будто кто-то барабанил по моим рёбрам изнутри. Живот тянуло, усталость наваливалась волной, и я, не выдержав, опустилась у обочины.
Небо над головой было тусклым, будто даже солнце не решалось смотреть на то, что со мной происходит. Я обняла колени, стараясь не плакать — но внутри всё горело.
"А если я умру здесь? Просто упаду и больше не встану... Кто узнает? Кто придёт?"
Я вспомнила Дани. Её глаза, полные боли и надежды. Вспомнила Дэна. И Алана.
"Если со мной что-то случится... Если он опять потеряет кого-то..."
Нет. Я не имею права сдаваться.
Поднявшись, я шагнула вперёд. Ветер стал сильнее — и вдруг впереди показались скалы. Обрыв. Трасса здесь обрывалась — словно судьба сказала: «Выбор — сейчас».
Я приблизилась к краю. Море внизу бушевало, взбивая белую пену. И в этот момент...
Позади раздался рокот двигателя.
Я обернулась — чёрная машина вылетела из-за поворота. Матово сверкающий кузов, будто воронёное оружие, несло на себе зловещую эмблему. Aston Martin DBX707. Я знала — это он. Хан.
— Чёрт... — прошептала я, сердце заколотилось так, будто вырвется из груди.
Но вдруг с другой стороны трассы показалась другая машина. Мелькнул яркий блеск фар — я узнала её сразу. Алекс. Но рулем был Алан.
— Помоги... — только и успела сказать, и бросилась вперёд, к его машине.
Колени подкашивались, но я бежала, как будто от этого зависела жизнь. Потому что так и было.
Хан вывернул руль, затормозил, будто собирался перегородить мне путь. Дверь его машины открылась, и он вышел — тёмный, как тень, полная безумия. Его шаги были размеренными, но в каждом — угроза.
Я кричала.
— Алан! АЛАН!
Он увидел меня.
Теперь или никогда.
Из машины вышел Дэн и Алан. Здоровый, но с глазами, в которых прятался страх.
— Неон.
— Алан, — я хотела подбежать к нему, но Хан выстрелил прямо в землю у моих ног, приказывая мне стоять.
— Милая, не глупи.
— Если ты тронешь её — убью, — рявкнул Алан.
— Эх, Алан... я же просил тебя приходить один.
— Эй, ты думаешь, я просто отпустил бы Алана одного?
— Дэн. ДЭН...Рыцарь на белом коне. Всегда рядом с Куралай. Друг, который любит её. Дэн — который ради друга отпустил Куралай. Не захотел войны с другом. Лео так хотел вас рассорить — и у него это получилось... немного. Но, как оказалось, этого было недостаточно.
— Закрой свой поганый рот, ублюдок! — закричал Алан.
Хан сразу приставил дуло пистолета ко мне, когда Дэн и Алан вытащили оружие.
— Опустите пистолеты, либо она умрёт! — крикнул он. Подошёл ко мне, схватил за запястье, а потом за шею. После приставил пистолет мне к голове.
— Алан... — прохрипела я, слёзы сами покатились по щекам.
— Ладно! Ладно, опускаем! Отпусти её! — Дэн заговорил резко, стараясь отвлечь его.
Я встретилась взглядом с Аланом. Он всё понял без слов. Я кивнула едва заметно.
— Сейчас... — прошептала я, и резко вонзила зубы в руку Хана.
— ААА!! СУКА!! КУРАЛАЙ!!! — заорал он, отшатнувшись.
Выстрел. Второй. Песок вспыхнул всплесками — Алан стрелял, а я упала на землю, укрыв голову руками. Хан отскочил, перекатом метнулся за машину. Алан и Дэн с разных сторон укрылись, прикрывая друг друга. Воздух звенел от свинца.
Дэн подстрелил Хана — точный выстрел в плечо Хана. Но Хан, извернувшись, ответил шквалом. Пули засвистели рядом, одна угодила Дэну в бедро, затем — в руку. Он пошатнулся, ещё один удар — в живот. Он упал.
— ДЭН!! — заорал Алан, и побежал к нему, теряя укрытие. — Друг! Держись! Алекс уже едет! Полиция, скорая, всё на подходе!
— Кажется, на этот раз... всё... — пробормотал Дэн, его дыхание стало тяжёлым, губы побледнели.
— Не говори так! — я упала рядом с ним на колени. — Ты выживешь! Пожалуйста, слышишь?
Но Хан снова появился, как тень. Схватил меня за волосы, дёрнул, и силой потащил к краю обрыва. Камни под ногами осыпались. Один неверный шаг — и падение в бездну.
Алан потянулся за пистолетом, но не успел. Хлопок. Пуля — в его ногу. Ещё одна — в живот. Он рухнул рядом с Дэном, закричал от боли, кровь мгновенно пропитала рубашку.
— НЕТ!!! АЛАН!!! — я вскрикнула, но Хан сжал моё плечо и не позволил двинуться
— Нет, Куралай. Нельзя. Нельзя.
— Ты психопат! С таким человеком, как ты, я никогда не буду вместе. Лучше умру!
— Как ты можешь так говорить, Куралай? Ты не помнишь меня совсем? Я твой друг! Помнишь, как мы играли вместе? Я всегда защищал тебя...
— Не помню. Но, если Хан, если ты мне друг... и любишь меня — я встала с места и подошла к нему.
— Тогда отпусти их, умоляю... — прошептала я умоляя его.
— Ты тогда уйдёшь со мной?
Я посмотрела на Дэна, истекающего кровью, и на Алана.
— Нет... Не делай этого, Куралай. Ради нашего ребёнка... Не делай! — закричал Алан.
Ребёнка. Он знает. Про нашего малыша... он знает.
Алан был прав. Я не могу сейчас уйти с ним. Больше нельзя сдаваться. И я резко выдернула из рук Хана пистолет — но не успела. Он удержал его. Началась борьба. Мы дрались за пистолет у самого утёса, над самым обрывом. Земля осыпалась у нас под ногами. Песок, крики, дыхание. Руки соскальзывали. Оружие вертелось между нами.
— Если не можешь быть со мной... — прошипел Хан. — Значит, давай умрём вместе!
Он вырвал пистолет, навёл дуло мне прямо в грудь.
Выстрел. Резкая боль. Пуля прошила мою правую сторону. Воздух исчез. Мир поплыл.
Я видела, как Хан на секунду колеблется... и нажимает на курок, направив дуло в собственный висок. Его тело, как кукла, падает у края.
— НЕОН!!! — крик Алана донёсся до меня, будто из воды. Он пытался ползти, вытягивал руку.
Я вижу безжизненное тело Хана. Дэна, кричащего, и Алана, который ползёт ко мне...
Я покачнулась, держа ладони на животе. Шаг. Второй. Камни осыпались. И я полетела.
Воздух ударил в лицо, волосы взвились, небо распахнулось надо мной, синее, как мечта.
То, что я вижу перед собой — небо, синее, как в детстве. Волны внизу. Они ждут.
"Как же страшно... умирать."
Я падаю. Ветер ревёт в ушах, словно шепчет прощание. Сколько всего я не успела...
Не успела быть счастливой.
Не успела обнять своего ребёнка.
Не успела... прожить.
Я вижу, как наверху кто-то кричит. Алан.
Его глаза...
Простите.
Море подо мной распахнулось, как объятие. Я иду к нему — и оно примет меня. Но как же холодно.
Мама... папа... я иду к вам.
И — тишина.
Только всплеск воды, словно всё это было сном.
А наверху остались кровь, пепел и крик любви, который никто не услышит.
От автора
Алан всё-таки дополз до самого края утёса. Камни рвали ладони, кровь сочилась сквозь одежду, но он не чувствовал боли. Только пустоту. Бездна впереди была тишиной, в которой исчезла Она.
Он смотрел вниз, надеясь... но там уже не было видно Куралай. Ни крика, ни движения — только гул моря и ветер, вырывающий душу.
Он хотел... Господи, как он хотел прыгнуть следом. Просто исчезнуть. Раствориться с ней в этих волнах. Но тело отказывалось слушаться — каждое движение давалось с отчаянием. Силы уходили, кровь стекала из раны, и мир терял чёткость.
Позади, у машины, лежал Дэн. Он плакал, сжимая живот, крича в небо её имя:
— Куралай...
Алан потерял сознание прямо у обрыва. Его рука повисла над пропастью — он так и не дотянулся до неё... не успел.
Рядом с ним лежал Хан. Мёртвый. Тихий. Пустой.
Хан — тот, кто всю свою жизнь прожил ради неё. Кто мечтал, ждал, готов был убить и умереть. Он ждал этой встречи с Куралай долгие годы. И в итоге сам стал причиной её гибели... и своей собственной.
Кто бы что ни говорил — всё случается так, как решает судьба. От неё не сбежать. Не скрыться. Не изменить ход.
И именно судьба свела их всех — Алана, Куралай, Дэна, Хана. Всех до единого.
Но в конце...
Эта же судьба забрала у них всё.
И оставила после себя — только тишину.