Свет неона, тень любви.

"Каждый свет оставляет после себя тень. Даже самый яркий."

— Lai Dané

Дэн

Я не знаю, как перестал кричать её имя.
Голос уже сорвался, лёгкие горели, но всё было напрасно.
Она... растворилась. В этом проклятом океане, который она так любила.

Я лежал возле машины. Не мог встать. Не мог даже дышать правильно. Всё внутри будто умерло вместе с ней.

Алан... я видел, как он дополз до края, как тянулся, как будто мог удержать её. Но его руки остались в воздухе. Он повторял её имя, как молитву:

— Неон... пожалуйста... вернись...

А потом просто рухнул. Без сознания. Без сил. Истекая кровью.
И в тот миг, когда он упал, весь мир замер.

Никаких звуков.
Только мы — беспомощные, умирающие, оставленные этим миром.

Я закрыл глаза.
Я надеялся — хотя бы на секунду — что открою их и увижу её рядом. Улыбающуюся. Живую.
Но нет.
Океан забрал её навсегда.

Сквозь гул в ушах я услышал сирены.
Где-то недалеко. Может, к нам. Может, слишком поздно.

"Я не смог... я не защитил свой свет..."

И вот её нет.

Спустя несколько минут приехали скорая, полиция, Алекс. Он сорвался с места, подбежал к Алану, перевернул его, проверил пульс:

— Алан!
(пауза)
— Жив... Спасибо, Господи...

Потом он кинулся ко мне:

— Дэн, как ты?

— ...Алекс...

— Где Куралай?! Вы нашли её?! Где она?!

Я закусил губу. Глаза наполнились слезами.

— Она... она упала в океан...
Я не смог...
Хан застрелил её... и она просто упала...
Мы не успели...

Алекс побледнел. Обернулся к дяде Карлосу:

— Нужны водолазы! Куралай упала с обрыва, немедленно!
— Дэн, сколько времени прошло?

— Уже... минут десять.

— Чёрт... — пробормотал Карлос, глядя на бурлящую воду.

— Она ранена? — спросил он, и я кивнул.

— Он попал в неё... прямо в грудь. Она... стекала кровью, когда падала...

Карлос взглянул на Алекса.
— Если её унесло течением... боюсь, мы можем не найти её. Она, скорее всего, уже...

— Пожалуйста! — взмолился я. — Пожалуйста, найдите её. Она может быть ещё жива...

Карлос положил мне руку на плечо:

— Всё, сынок. Уже ищут. Мы сделаем всё, что сможем...

Прошло около тридцати минут.
Мы просто сидели. Молчали. Никто не знал, что говорить.
Я, Алекс, Карлос, медики...
Алан всё ещё был без сознания, лежал на носилках, подключённый к кислороду. Его рука всё так же свисала с края, как будто продолжала звать её...
И всё это время водолазы искали.

И вот... один из них вышел на берег.
Медленно.
С поникшими плечами.
Лицо было затенено маской и усталостью. Он посмотрел на Карлоса и коротко кивнул:

— Сеньор Карлос... мы не нашли её.
(пауза)
— Кажется... уже поздно.
— Мы можем продолжить поиски, но...
(ещё тише)
— Соболезную.

Словно ветер выдул из меня всё.
Я кивнул, но не смог вымолвить ни слова.
Алекс отвернулся, стиснув челюсть. Карлос медленно перекрестился и опустил взгляд в землю.

Она ушла.
Без прощания.
Без шанса.
Море — последнее, что прикасалось к ней.

Я всегда считал, что успею.
Что если вдруг всё пойдёт к чёрту — я смогу спасти её, удержать, прикрыть собой, крикнуть вовремя...
Но всё произошло слишком быстро.
Она светилась. Она жила. Она верила... в нас, в Алана, в меня. А теперь её нет.

Я не был её любовью, но я был тем, кто рядом. Тем, кто обещал, что не допустит боли.

А теперь я лежу здесь, весь в крови, и даже не могу встать, чтобы попрощаться с ней.

Неон... ты не должна была умереть.
Не так. Не сейчас.

Как мне дальше жить, зная, что твой смех остался только в моей памяти?

Как Алан будет жить... если его свет погас?

Месяц спустя

Алан

Прошёл месяц. Без неё.
Без её смеха, без её взгляда, без того света, которым она однажды озарила мою тьму.

Когда я сегодня открыл глаза, на секунду мне показалось — что это был всего лишь сон. Что она где-то рядом, что я всё ещё могу позвонить ей, услышать её голос...
Но нет.
Это была реальность. Жестокая, хладнокровная, молчаливая.
И в этой реальности её не было.

Кромешная пустота заполнила всё внутри.
С тех пор как она ушла, тьма поселилась во мне.
Каждый день.Каждую ночь.

Иногда мне снились сны, в которых она приходила ко мне. И я мог обнять её.
Поговорить. Улыбнуться в ответ.
Сказать те слова, которые не успел, —
и услышать: "Я здесь..."

И я не хотел просыпаться.
Я умолял сон продлиться хоть на мгновение.
Потому что только там... в снах... я мог снова быть с ней.
И так каждый день.
Уже тридцать дней подряд.

Моя Неон. Мой свет. Свет в темноте,
который озарил мою дорогу с самого первого дня,
когда я впервые увидел её.

Теперь этот свет погас. Но тьма осталась.

— Алан... —
Дани подошла ко мне. Глаза — красные от слёз. Но она держалась.
Ради ребёнка внутри. Ради неё.

— Как ты? — спросил я.

— Хуже некуда. — она села рядом со мной на холодный песок, обняв колени.
— И не говори... — тихо добавил я.

Море шумело перед нами. Всё было будто так же, как и раньше. Только без неё.

— Знаешь...
Куралай была... моим домом.
Не просто подругой. Родной кровью.
Она была со мной всю жизнь.
После смерти Фаиза я думала, что хуже уже не будет.
Но, оказывается... Бывает.

Она вытерла слёзы, но те всё равно стекали по щекам и падали на песок.

— Я потеряла часть своего сердца вместе с ней.
Мою частичку. Мою вселенную.
Судьба обошлась с ней так жестоко...
Она теряла всех, кого любила.
И прожив такую жизнь, я думала: хоть в будущем она будет счастлива.
С тобой. С малышом, который рос в ней.
Знал бы ты...
Как она говорила про малыша.
С таким светом в глазах.
Как будто он уже был её спасением.

Я сжал кулаки.
— Я тоже скучаю, Дани.
Она была... светом в моей темноте.
Я думал, так будет всегда.
Но, кажется... судьба уже написала финал.

Дани молчала. Ветер трепал её волосы, а глаза всё так же смотрели на горизонт.
Потом она вдруг слегка усмехнулась.
Сквозь слёзы, сквозь усталость.

— Знаешь... — прошептала она. — ...как мы с ней однажды сбежали с урока, чтобы купить арбуз?

Я посмотрел на неё.
Она продолжала, уже с лёгким, искренним смехом:

— Был самый разгар весны, учителя злые, уроки тянутся вечно. А Кура подошла ко мне в коридоре и говорит: «Дани, у меня важная миссия».
Я такая: «Какая ещё миссия?»
А она: «Съесть арбуз. Срочно. Пока мир не рухнул».

Она рассмеялась уже громче, прикрыв рот рукой.

— И мы... мы реально сбежали с математики. Украли из холодильника в столовой половину арбуза, сели во дворе... И вот, представляешь: две дуры в школьной форме, с руками в липком соке, у нас всё лицо в семечках, и мы хохочем, как психи.
А потом охранник нас нашёл. И знаешь, что она сказала?

Я еле сдерживал улыбку.

— «Я была готова взять всю вину на себя... если бы арбуз был с косточками».
Но он был без... — она фыркнула сквозь смех. — и она сдала и меня тоже.

Смех сотрясал её плечи, она даже пригнулась, держась за живот.

Но в следующую секунду —
смех превратился в рыдание.

— Боже... — прошептала она сквозь судороги. — Как же её не хватает...
Она закрыла лицо руками, и слёзы полились вниз, падали на песок, на ноги, на землю, которая больше не слышала её шагов.

Я сжал её руку крепче.Просто был рядом.
Не говорил ни слова.

Она плакала, но в её рыданиях всё ещё оставался отголосок смеха. Такого, как у Куралай. Чистого. Живого.

Тем же вечером

Алан

Телефон загорелся в темноте комнаты.
Я взял его машинально, думая, что это просто уведомление.
Но когда прочитал сообщение — сердце остановилось.

Если ты читаешь это — значит, я снова здесь.
Только не спрашивай как. Просто... приходи на Эс-Ведра. Сегодня. В 21:00.
Одна просьба — не опаздывай.

Я перечитал ещё раз.
И ещё.

Горло сжалось.

— Это... не может быть... — выдохнул я.

Я встал, будто кто-то включил свет внутри.
Пальцы дрожали. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

Неон.

Дэн

Я стоял за барной стойкой, перекладывая стаканы.
Телефон вибрировал в кармане — я вытащил его, глядя рассеянно.
Но как только увидел текст — сжал его крепче.

Если ты читаешь это — значит, я снова здесь...

— Чёрт... — вырвалось у меня.

Это была её речь. Её стиль.
Слова — словно вырваны из прошлого.

— Куралай?..

Мир чуть покачнулся.
Я сделал пару шагов назад, едва не уронив стакан.

— Только бы это не была игра...

Я взял куртку и побежал к выходу.
Я поеду. Даже если сдохну от боли снова — я поеду.

Дани

Я сидела на полу в комнате Куралай. Всё было по-прежнему.
Мир как будто боялся прикасаться к её вещам.
Телефон завибрировал рядом. Я взяла его... и чуть не выронила.

Я снова здесь. Эс-Ведра. 21:00.

Я резко прикрыла рот ладонью.

— Господи...

Слёзы ударили резко, будто что-то взорвалось внутри.

Я не стала звонить никому. Я просто... пошла.
Потому что если это - Куралай и вправду жива — я должна быть рядом.

Алекс

Я сидел в машине, уставившись в руль.
Очередная бессонная ночь.

Вибрация отвлекла. Я посмотрел на экран.

Приди на Эс-Ведра. Сегодня. В 21:00. Я вернулась

Я замер.
Потом резко ударил ладонью по рулю.

— Это невозможно! Это...
Это она?

Я вышел из машины.Сел обратно. Провёл рукой по лицу.

Я не знал, что делать.

Но потом включил зажигание.
И только сказал себе:

— Если она жива... я всё прощу.
Просто... пусть будет она.

Алан

Пляж Эс-Ведра.
Солнце опускалось в море, оставляя за собой только золото на горизонте.
Ветер гладил кожу, трепал волосы. Всё было слишком тихо. Слишком... знакомо.
Будто я уже был здесь. Только раньше — мы были вдвоём. А потом — я остался один.

Я шёл по песку, пока не увидел их.
Дани, Дэн, Алекс.
Они появились почти одновременно — будто кто-то свёл нас вместе, как в старом фильме, где всё заканчивается странно и внезапно.

Мы переглянулись.

— Тебе тоже пришло? — первым нарушил тишину Дэн.
— Да, — ответила Дани, сжимая телефон. Губы дрожали.
— Это она?.. — нахмурился Алекс. Его голос звучал так, будто он сам не верил в то, что спрашивает.
Я кивнул. Едва слышно.
— Но мы все здесь... — прошептал я. — А значит... что-то действительно происходит.

И тогда я увидел это. На песке — накрытые столы. Бокалы, еда, напитки. Свечи, расставленные по кругу, пульсировали в ритме вечера.

Мы подошли ближе.
Осторожно. Словно боялись спугнуть то, что могло оказаться всего лишь призраком.

И вдруг... я замер.

Она стояла в центре.

Белое платье. Простое, воздушное. Ветер развевал ткань, как крылья. Лицо — живое. Настоящее. А сердце... моё сердце, кажется, остановилось.

Шрам от ключицы до груди резал её, как метка. След той ночи. След смерти.
Но она стояла.

ЖИВАЯ.

Она посмотрела на нас. На каждого. На меня.

И улыбнулась.
Так, как только она умела.

— Привет... — её голос дрогнул, но был чётким.
— Вы так рано приехали.

Всё внутри меня оборвалось.
Мир рассыпался на части.
А потом снова собрался. Только теперь — в ней.

— Неон... — прозвучал мой голос.
Тихо.
Глухо.
Слишком низко, будто грудь сама выдавила это имя из глубины.

Она подняла на меня глаза.
Такие же. Мои. Наши.
И в этот миг я понял — даже если бы прошло сто лет, я бы всё равно узнал её среди тысячи лиц.

— Извините, что так пропала... — её голос был мягким и немного дрожал. — Я не хотела. Просто... я потеряла память. И только вчера всё вспомнила...

Я не дал ей договорить.
Я просто шагнул вперёд и поцеловал её.
Не как в кино. Не как в мечтах.
А как человек, который снова обрёл воздух.
Который не верил — и вдруг вернул.

Она не отстранилась.
Не испугалась.
Только крепче вцепилась в мою рубашку.

Сзади я услышал шаги.
И в следующий момент — Дани.
Она обняла Куралай, словно боялась, что та исчезнет.

— Ты живая... — только и выдохнула она, и разрыдалась прямо у неё на плече.

Потом подошёл Дэн.
Он молча притянул её к себе, провёл рукой по её волосам.

— Маленькая бунтарка... — пробормотал он сквозь слёзы. — Ты не имеешь права так исчезать. Слышишь?

Алекс подошёл последним.
Смущённо.
Молча.
Он просто взял её ладонь и сжал.
— Добро пожаловать домой, Невестка.

— Спасибо. Алекс. И обняла его.

Мы сидела обнявшись все и середине Куралай. И я спросил:

— Что с тобой было? Как ты вообще и где была всё это время.

Она улыбнулась.
И тогда заговорила:

— После того как я упала течение унёс меня в другой берег. Меня нашёл рыбак. Где-то в километрах двадцати отсюда. Утром, когда солнце только поднялось. Он подумал, что я мертва. Но потом почувствовал пульс...
Он отвёз меня в прибрежную клинику.
У меня не было документов. Ни имени. Ничего. Когда я очнулась — ничего не помнила.
Вообще. Ни себя, ни вас...
Только какие-то голоса.
Обрывки. Лица —, ответила она

— И только вчера... всё вернулось, — добавила она. — Я проснулась в три ночи. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я смотрела в потолок... и вспомнила всё.

Она провела рукой по животу.
— И сегодня... я просто... должна была прийти.
К вам.
Домой.

— Малыш он всё еще... я не договорил фразу.

— Да с ним всё в порядке. Когда дядя отвёз меня больницу ему сказали что я беременна. Поэтому он хорошо присматривал за мной.

— Я люблю тебя,— сказал я.

Мы стояли, обнявшись, и всё было так, как должно быть.

Ветер шумел.
Свечи продолжали мерцать.
И море...
Море, которое забрало её тогда,
сегодня отдало обратно.