Глава 38. Начало конца.
«Конец никогда не приходит внезапно — он крадётся в темноте, пока не становится единственным светом, что остаётся.»
— Алан Вега
Я открыла глаза.
Комната была чужая и странно знакомая. Воздух напоминал лето — пахло клубникой, как в детстве, когда мама приносила с базара целые корзинки спелых ягод. Но это спокойствие обманчиво: в висках пульсировала боль, в груди тревожно дрожало сердце.
И тут вспыхнуло воспоминание — авария. Светофор. Удар. Машина. Хан.
Я резко села. Голова закружилась, но я не остановилась. Нужно было понять, где я. На тумбочке — наши с Дани фотографии, детские открытки... мои вещи. Всё вокруг будто подстроено, будто из театра абсурда, но пугающе реального.
И тогда я увидела его.
Он сидел в кресле у окна, будто ждал меня.
В тишине прозвучал его голос — слишком тихий, чтобы не напугать:
— Ты проснулась.
Я замерла. Горло пересохло.
— Где я? — прошептала я.
— В своём доме. На своём месте, Куралай, — спокойно ответил он, как будто говорил с любимой, а не с пленницей.
— Не говори глупости! — закричала я, голос дрожал. — Ты болен!
Он резко встал. В его глазах вспыхнула злость, и за секунду он оказался рядом. Я отпрянула, прижав руки к животу — инстинктивно защищая то, что было самым ценным.
— Не кричи! — взорвался он. — Ты же знаешь, я ненавижу, когда на меня кричат.
— Не подходи ко мне! — я ударила его по щеке.
Щёлкнуло. В воздухе повисло напряжение. Он застыл. Потом медленно выдохнул, смотря на меня с ненавистью и... странной тоской.
— Почему ты такая, а? — зло прошипел он. — Что ты нашла в этом своём Алане? Почему вы, бабы, всегда тянетесь к тем, кто делает вам больно?
— Потому что ты... сумасшедший! — прошипела я.
Его лицо исказилось. В нём было всё — ревность, мания, желание, обида. Он приблизился, снова сжал мои руки, удерживая, как капкан.
— Сегодня ты станешь моей. Забудь про Алана.
Я закричала. Не от страха — от отчаяния.
Хан приблизился ко мне. Его дыхание стало тяжелым, движения — резкими. Он схватил меня за руку, повалил на кровать и резко схватил верёвку.
— Что ты делаешь?! — закричала я , но он уже завязывал мне руки, прижимая к матрасу.
— Сегодня ты станешь моей. Сколько можно бегать от судьбы, Куралай?
— Пожалуйста... Хан, остановись. Я беременна... Ты не можешь... — мой голос дрожал, в глазах стоял ужас. — Прошу тебя...
Он замер. На миг — только на миг — в его глазах мелькнуло сомнение.
— Чёрт тебя дери, — прорычал он, отшатываясь. — Ты носишь его ребёнка. Даже здесь он впереди меня.
Я лежала скованная, униженная, заплаканная. Он подошёл и сжал её лицо рукой, глядя прямо в глаза.
— Ты будешь моей. Что бы ни случилось. Запомни это.
Он вышел, громко хлопнув дверью.
Я осталась в темноте. Я не кричала. Только слёзы медленно стекали по моим щекам, пока измученная, не провалилась в беспокойный сон.
От лица Дэна
Когда я открыл глаза — всё уже горело.
Машина крутилась, как на карусели. Я увидел, как Хан вытащил Куралай — она была без сознания. Он поднял её, будто куклу, закинул в свою машину и уехал.
Я заорал.
— Куралай!!!
Попытался расстегнуть ремень, руки дрожали. Меня трясло от гнева, боли и страха. Я открыл дверь, выбрался наружу. Но Куралай уже исчезла.
Позади — Дани.
Она лежала на заднем сидении, голова безвольно откинулась. Я вернулся в салон, отстегнул её и аккуратно вытащил на улицу.
— Всё хорошо... держись, — шептал я, хотя и сам почти не держался.
Люди начали собираться. Кто-то уже звонил 911.
Я хотел побежать за Куралай, но голова резко закружилась. Всё поплыло перед глазами.
Последнее, что я успел подумать:
«Не дам ему причинить ей боль...»
А потом — темнота.
От лица Алана
В палате было тихо. Тревожно тихо.
Все уже были рядом — родители, Алекс... кроме Дэна, Дани и Фаиза. Также одно из важных людей в моей жизни: Моя Неон
Я поднял взгляд на брата:
— Где Куралай?
Алекс не сразу ответил:
— Я звонил им. Они с Дэном выехали... едут сюда.
Я кивнул, но внутри что-то не давало покоя.
Прошло уже два часа, как я пришёл в сознание. Даже родители, съездив домой, уже вернулись, привезли вещи, поболтали с врачами и снова ушли.
А её всё не было.
Она знала, что я проснулся... Разве бы не пришла? Даже если мы расстались, она бы...
Я потянулся к тумбочке, взял телефон и набрал Дэна.
Абонент недоступен.
— Алекс, ты сказал, что они уже выехали... — я посмотрел на него пристально. — Сколько времени назад?
Он отвёл взгляд.
— Час... полтора назад.
— Больница же не на другом конце страны, — пробормотал я, чувствуя, как внутри всё стягивается ледяным напряжением.
— Есть ещё кое-что, Алан. Я должен был сказать раньше...
Он тяжело вздохнул.
— Фаиз умер. В тот день, когда тебя подстрелили.
Я застыл.
Мир будто схлопнулся в один миг.
— Что?
Он кивнул.
— Да... Мы узнали об этом сразу после.
Я отвернулся, закрыв лицо руками.
Фаиз... Его больше нет. Я даже не попрощался с ним.
И она... моя Неон... как же она всё это пережила одна?..
Я представил Куралай в трауре. С разбитым сердцем. И меня не было рядом.
Как же я ненавижу себя за это.
В этот момент зазвонил телефон Алекса. Он посмотрел на экран, и лицо его сразу стало белым, как простыня.
— Это... мама Дэна.
Он ответил:
— Алло? Тётя... как вы?
То, что он услышал, выбило из него дыхание.
— Алекс? — я сел на край кровати. — Что там?
Он повернулся ко мне, в голосе — шок и паника:
— Авария.
— ЧТО?
— Дэн... Дани... и Куралай... Они попали в аварию. Машина... чуть не взорвалась.
Мир снова рухнул.
Неон...
Господи, только бы она была жива...
Я почувствовал, как сердце сжалось в кулак.
Словно кто-то выдернул воздух из груди. Я сдёрнул с себя простынь, ноги дрожали, но я попытался подняться с койки.
— Я должен поехать туда. Сейчас же. Мне плевать, в каком я состоянии, — прорычал я, хватаясь за тумбочку, пытаясь удержать равновесие.
Алекс подскочил ко мне и с силой удержал за плечи.
— Стой. Алан, стой!
— Отпусти! Мне нужно к ней! — я почти сорвался, голос дрожал от гнева и паники. — Она... чёрт, Алекс, она может быть в опасности! Я должен быть рядом!
— Они уже везут их сюда, — твёрдо сказал он, вглядываясь мне в глаза. — В эту же больницу. Через двадцать минут они будут здесь. Ты только навредишь себе, если сорвёшься сейчас.
Я сжал кулаки так, что ногти врезались в ладони. Грудь ходила ходуном.
— Как можно ждать, когда она где-то там, после аварии... может быть ранена... может...
— Брат, я тоже волнуюсь. Но мы ничего не изменим, если ты упадёшь здесь без сознания.
— Нам нужно подождать. Всё, что мы можем сейчас — ждать.
Я опустился обратно на кровать, но не мог сидеть спокойно.
Руки дрожали. Глаза будто прожигали вход в палату, надеясь, что вот-вот откроется дверь — и войдёт она. Моя Неон. Моя жизнь.
— Если с ней что-то случится... — прошептал я.
Алекс положил руку на моё плечо.
— Она сильная. И она знает, что ты ждёшь её.
Прошло около десяти минут.
Алекс вышел наружу, чтобы встретить скорую, а я остался в палате.
Каждая секунда казалась вечностью. Я слышал, как в коридоре перекликались голоса медиков, катались колёса каталок, кто-то звал врачей. Но всё это было фоном. Единственное, что я искал — её голос, её дыхание, её тень в дверном проёме.
От лица Алекса
— Чёрт... Где они?.. — выругался я, глядя в сторону въезда.
Сердце колотилось так, будто я сам попал в аварию.
— Хоть бы все были живы... хоть бы...
Наконец свернули две кареты скорой помощи.
Но... их должно было быть три.
Я замер. Из первой вынесли Дани, без сознания.
Из второй — Дэна. Он был в сознании, но лицо его было в крови, взгляд затуманен.
— Дэн! Что случилось? Где Куралай?!
Он приподнялся, хватая меня за рукав, голос — едва слышный, срывающийся:
— Её... её забрали...
— Кто?! Кто забрал Куралай?!
— Тот... тот, кто присылал ей чёрные розы... — бормотал он. — Он... он устроил это. Он ждал. Он похитил её...
Я похолодел. Чёрт, только не это.
— Держись! Я сообщу в полицию.
Я достал телефон и тут же набрал:
— Алло, здравствуйте. Это Алекс Вега. Срочно соедините меня с комиссаром Карлосом Хуаном.
— Одну минуту, сэр, соединяю...
— Алло? — в трубке раздался хрипловатый голос.
— Дядя Карлос, это Алекс. Это... срочно. Куралай похитили.
— Что?!
— Да. Вы же знаете про те чёрные розы и анонимные угрозы? Она уже месяц получала их. Сегодня, после аварии... он похитил её. Я уверен — это было подстроено. Машина въехала прямо в их сторону на перекрёстке. Проверьте камеры на пересечении улицы Марина Гранд и Авенида-дель-Соль, примерно 40 минут назад. У нас есть номер, с которого он звонил Алану — но он оформлен на другого человека.
— Принято, Алекс. Я займусь этим лично. Постараюсь найти его имя и место, где он мог держать её. Только не говорите пока Алану, понял?
Я вздохнул.
Когда я зашёл в больницу брат стоял рядом с Дэном.
— Уже поздно...
От лица Алана
Когда я увидел, как в приёмную откатывают каталку с Дэном, всё внутри похолодело. Я подскочил, несмотря на головокружение, и подбежал.
— Где Куралай?! — спросил я у Дэна.
Он с трудом приподнял голову, глаза были полны боли:
— Он забрал её... Хан...
— Вчера ночью... он уже пробрался в дом...
— Этот ублюдок из бара. Вот поэтому он так странно разговоривал со мной.
Я отшатнулся, и голос сорвался на крик:
— Сука... ЭТОТ УБЛЮДОК!!!
— Брат, тебе нельзя волноваться! — вмешался Алекс. — Я всё объясню. Я уже позвонил дяде Карлосу, он занимается этим. Камеры, записи, база звонков — всё проверят. Мы найдём её.
— Нет... этого мало. Я сам его найду.
И тут зазвонил мой телефон.
Тот самый номер.
Я нажал на ответ:
— АЛЛО! Ты, ублюдок! Где она?!
На другом конце — тихий, почти вкрадчивый голос:
— Спокойно, Алан. Ты ведь хочешь её увидеть... живой?
— Если с ней хоть что-то... — я сжал трубку так сильно, что костяшки побелели.
— Тогда будь умницей. Приходи. Один. На старые скалы у обрыва. Знаешь, где это. Без полиции. Только ты и я.
— Я приеду. И от тебя ничего не останется.
— Посмотрим... Я жду.
Связь оборвалась.
Я медленно опустил телефон и посмотрел на Алекса.
— Он назначил встречу. На скалах у обрыва. Один. Без полиции.
— И я пойду. Один.