Глава 33. Свет, которого не станет.
«Иногда самые светлые души уходят раньше, чем мы успеваем сказать им спасибо...»
— Lai Dané
Я не могла отпустить его. Моё лицо упиралось в его плечо, а слёзы, казалось, текли из самой души. Это не были обычные слёзы — это были капли боли, неизбежности и ужаса, который медленно подползал под кожу.
— Как можно смириться, Фаиз?.. — прошептала я едва слышно. — Как жить, зная, что тебя не станет?
Он отстранился немного, посмотрел мне прямо в глаза, мягко, с тем светом, что всегда отличал его от других. Глаза, в которых всегда было спокойствие — даже тогда, когда я была на грани, когда мир рушился, когда всё шло наперекосяк. Он — мой якорь. Мой друг. Моя семья.
— Куралай, послушай меня. Мы все уйдём когда-нибудь. Просто я знаю, что мой конец близко. И, знаешь... в этом есть и странная свобода. Я могу прожить эти дни так, как хочу. Без страха. Без сожалений. С вами.
Я всхлипнула, сжав его руку.
— Ты не понимаешь. Ты — мой дом. Ты был рядом, когда у меня не осталось никого. Ты смеялся, когда я не могла даже улыбнуться. Ты держал меня на плаву, Фаиз. Я не готова...
— А никто не бывает готов, сестрёнка, — тихо сказал он, поглаживая меня по голове. — Но мы можем сделать это время — самым светлым. Чтобы, когда я уйду... у тебя осталось не только горе. А память. Моменты. Истории. Вечера, когда мы будем смеяться до слёз. Места, куда мы сходим. Я хочу, чтобы ты помнила меня живым. Понимаешь?
Я кивнула, уткнувшись в его грудь. Его сердце билось медленно, но уверенно. И от этого становилось ещё больнее — потому что оно может остановиться в любой момент.
— Только обещай мне одно, — сказал он после паузы. — Не замыкайся. Не уходи в себя, когда это случится. Не отталкивай тех, кто рядом. Алан... Дани... даже Дэн, которого ты иногда хочешь прибить. Они будут рядом. Ты нужна им. И ты должна жить. Не выживать. А жить. Обещаешь?
— Я... — голос сорвался, и я чуть не задохнулась от боли. — Я постараюсь. Ради тебя. Ради нас.
Он улыбнулся.
— Вот и договорились. А теперь, если ты не против, я хочу мороженое. У меня, знаешь, теперь много желаний. И мало времени.
Я засмеялась сквозь слёзы. Он всегда умел сделать боль легче. Даже сейчас.
— А какое хочешь? — спросила я, вставая, вытирая лицо.
— Шоколадное. С клубникой. И маршмеллоу. Много. Как будто я снова ребёнок. А ты?
— Я... хочу с тобой. Что бы ты ни выбрал.
Он обнял меня за плечи.
— Тогда пойдём. У нас ещё есть вечер. И завтра. А может, даже целое лето. Кто знает?
И мы пошли. Медленно, как будто в этом шаге была целая жизнь. Я старалась запомнить каждую секунду: его голос, его тепло, даже его лёгкую хромоту. Потому что теперь каждая минута была золотом. Каждая — навсегда.
И если бы я могла — я бы растянула этот день до бесконечности. Чтобы он не заканчивался. Чтобы он жил.
Чтобы мы жили. Пока можем.
От лица Алана
Я не пошёл домой. Не поехал к Неону.
После разговора с Шейной внутри всё было на грани срыва, словно мир сжимался вокруг меня в тугой узел. Я понятия не имел, с чего начать. Как остановить Лео, если он — тень, неуловимая, но вездесущая? Как усмирить Шейну, если её взгляд — будто остриё лезвия у горла Куралай?
Я спустился по старой лестнице в бар на окраине, на южной стороне острова — тот, что прятался между рыбацкими складами и дорогой на старый маяк. Бар назывался "La Niebla", что означало «Туман» — название, подходящее под моё состояние.
Внутри пахло влажным деревом, цитрусовой кожурой и разлитым виски. Лампы тускло горели, отблескивая на бутылках за стойкой. Я занял место в углу, спиной к входу, чтобы видеть зал. Пальцы обхватили стакан с виски. Он был дымчатым, с лёгкой ноткой кедра и перца — жёг язык, как гнев, который я пытался заглушить.
— Сложный день? — раздался голос слева.
Я повернул голову. Парень сидел небрежно, опёршись на стойку. Высокий. Чёрные волосы, аккуратно зачёсанные назад, резко контрастировали с его светлой кожей. Скулы чётко очерчены, подбородок твёрдый. Но больше всего взгляд цеплялся за его глаза — один голубой, другой ярко карие. Разные, как две стихии в одном человеке.
— Нет. Сложный месяц, — ответил я, не глядя в глаза.
— Понятно, — он отпил глоток из своего стакана. — У меня тоже, если честно. Девушка, которую люблю... встречается с другим.
Что-то в его голосе показалось знакомым. Тембр, интонация — будто эхо, ускользающее из памяти.
— Мы не встречались? — спросил я, нахмурившись.
Он усмехнулся, чуть заметно.
— Меня зовут Хан. Я работаю у Куралай. Мы уже виделись помнишь когда был пожар в ресторане.
Я резко выпрямился.
— Точно. Вот почему ты кажешься мне знакомым. Ты же тот официант.
— Да.
— А ты тот самый Алан, — усмехнулся он, не сводя с меня взгляда.
— Да, — ответил я коротко, не двигаясь.
— Тот самый, который бросил её. Правильно же?
Я медленно поставил бокал на стойку, не сводя с него взгляда.
— У тебя странная манера заводить разговор, — бросил я, медленно поставив стакан.
— Ну, кажется, даже официанты должны соблюдать правила. Но иногда... слишком интересно становится. Особенно когда твой босс по ночам смотрит в одну точку, будто там кто-то остался.
Мои пальцы медленно сжались на холодном стекле бокала.
— Ты подслушиваешь, что говорит твой босс?
— Нет. Я просто рядом.
— Тебе правда нечем заняться? — процедил я сквозь зубы.
— Мне интересно, — повторил он с холодной усмешкой.
Я медленно встал. Откинул пару купюр на стойку.
— Слушай,Хан. Интересоваться не такая уж хорошая идея. Когда дела ещё касается твоего босса.
Я схватил с барной полки две бутылки текилы. Пальцы крепко сжали горлышки. Мой взгляд задержался на нём.
— И, да, Хан...
Не думай про наши отношение с мой Куралай.
Он кивнул, и его голос раздался почти шёпотом:
— Мы ещё увидимся, Алан.
Я вышел, не оглядываясь.
За дверью пахло солью и смертью. И страхом потерять её снова.
Взяв две бутылки текилы из бара, я вышел на пляж. Вечер опускался мягко, как шелковая вуаль на разгорячённую кожу дня. Воздух пропитался солью, чужими разговорами и остатками музыки с пляжных вечеринок. Людей было много, несмотря на наступающий закат — кто-то смеялся, кто-то целовался, кто-то просто смотрел в океан, будто ждал ответов, которых сам боялся услышать.
Я открыл первую бутылку и сделал глоток — горло обожгло, но стало легче. Тишина внутри меня была оглушающей. Как будто даже собственные мысли решили взять паузу. Люди приходили и уходили. А я — остался. Один. Со своей текилой и тяжёлой, вязкой тенью в груди.
В какой-то момент рядом опустилась девушка. Высокая, с густыми тёмными волосами, уложенными в небрежные волны, кожа — тёплая, с лёгким бронзовым оттенком, губы — яркие, будто нарисованные. На ней было короткое белое платье, подчеркивающее стройные ноги и солнечный загар.
— Привет, красавчик, — с улыбкой произнесла она, проводя пальцами по горлышку своей бутылки.
— Привет, — отозвался я, не глядя.
— Познакомимся? — спросила она, приблизившись, будто не слышала моего безразличия.
Я сделал ещё один глоток, затем поднял на неё глаза и спокойно, но уверенно ответил:
— Извини. У меня есть девушка. Я люблю её. Поэтому... можешь идти своей дорогой.
Она улыбнулась — не обиделась, нет, скорее, оценила честность.
— Ладно. Тогда удачи, — бросила она и растворилась в толпе.
Я просидел ещё час. Обе бутылки стали пустыми. Голову гудело. Сознание было расфокусировано, как кадр на старой плёнке. Но ноги сами встали, руки нащупали ключи, и я направился к машине.
Я ехал на автопилоте, будто сам себе уже надоел. Лишь мысль о ней — о Куралай — вытягивала меня из тьмы. Последнее время её дом стал моим спасением, её стены — единственным местом, где хотелось дышать.
Через двадцать минут я остановился у знакомого коттеджа у моря. Дом Куралай был тёплым и светлым — двухэтажный, с большими окнами, откуда открывался вид на бескрайний океан. Белые стены, облепленные виноградной лозой, деревянная терраса, уютные фонари под крышей. Дом, в который хочется возвращаться.
Я толкнул дверь. Внутри царила жизнь. В гостиной смеялись, спорили, кто-то держал чашку с мороженым, кто-то — бокал. Куралай сидела среди них. В светлой рубашке и шортах, босая, с растрёпанными волосами, она казалась частью этого дома — живой, сияющей, как лето.
— Алан? — удивлённо поднял брови Алекс. — Чёрт, что с тобой такое?
— О, братишка, — усмехнулся я, — просто немного выпил... чтобы хоть как-то соображать.
Я перевёл взгляд на всех:
— А вы что, что-то отмечаете... и не позвали меня?
Куралай встала. Несколько секунд смотрела на меня — пристально, с оттенком боли в глазах. Потом молча подошла и взяла за руку. Её прикосновение было мягким, но в нём была сила — как у человека, который держит тебя на краю.
— Пойдём, Алан.
Она отвела меня в спальню. Всё здесь было тихо. Воздух пах её духами и мятой. Я плюхнулся на кровать, как ребёнок, которому всё надоело. Куралай молча сняла с меня куртку, обувь, футболку. Потом — брюки. Осторожно, заботливо. Она не смотрела мне в глаза. И всё время не произнесла ни слова.
— Сейчас принесу воды, — прошептала она и уже было направилась к двери.
— Неон... — остановил я её голосом, в котором дрожала усталость. — Что с тобой?
— Ничего, — ответила она, не оборачиваясь.
Я потянулся к ней, схватил за запястье. Она замерла. Я привлёк её к себе, и она рухнула на кровать рядом. Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
Я поцеловал её. Солёные губы. Текила на моих. Виски на её. Всё перемешалось — алкоголь, желание, любовь, боль.
— Прости меня, — выдохнул я. — Я больше не умею без тебя.
Она не ответила. Только крепче вжалась в меня, будто всё, что ей было нужно — это тишина и моё сердце рядом. Я гладил её волосы, целовал лоб, щёку, губы. Мы не говорили. И не надо было.
Я поцеловал её так, будто теряю. Как будто этот миг — последний, и другого может уже не быть.
Чувствуя, как сердце сжимается от чего-то неизбежного. Она не сопротивлялась. Напротив — в её глазах была тишина, тяжёлая, как ночь без звёзд.
Я осторожно снял с неё светлую рубашку, расстегивая пуговицу за пуговицей, будто раскрывая книгу, страницы которой давно хотелось перечитать. Затем — лёгкие шорты, скользящие по коже, и её дыхание стало чуть чаще. Последним слетело тонкое бельё, и я замер на мгновение, встретившись взглядом с её глазами.
— У нас есть миссия, Неон... — тихо произнёс я, прикасаясь к её щеке.
— Да, я помню, — прошептала она. — Давай завершим её.
Я склонился над ней, прижался губами к её ключице, чувствуя, как она замирает, а потом медленно вошёл в неё — с трепетом, будто боялся разрушить. Она обняла меня крепко, цепляясь, словно за спасение, и позволила мне двигаться медленно, осторожно, как будто время перестало существовать.
Она вдруг заплакала.
Я замер. Её плечи вздрагивали, а глаза наполнились слезами.
— Неон... тебе больно?
— Нет, Алан... — она покачала головой. — Просто... сегодня я узнала, что Фаизу осталось всего два месяца...
Я затаил дыхание. Она узнала. Наконец, узнала.
Я притянул её к себе, обнимая так крепко, как будто хотел защитить от этой реальности.
— Мне жаль, что ты узнала об этом так... — тихо сказал я. — Я не знал, как тебе сказать. Не знал, когда...
Она всхлипнула у меня на плече, а потом прошептала:
— Я не хочу думать о смерти. Хочу думать о нём живым... о нас — живыми. Я хочу запомнить нас такими.
Она пересела, забравшись поверх меня. На её лице всё ещё была боль, но под ней — решимость. Свет её души. Сила.
— Тогда давай закончим то, что начали, — сказала она. — Пока у нас ещё есть время быть живыми.
И она начала двигаться, медленно, словно повторяя ритм собственного сердца. В этом было нечто большее, чем страсть — это была попытка победить боль любовью, страх — теплом, смерть — жизнью.
В этот раз я был с ней в каждом движении, в каждом вдохе. Это было не просто физически — это было больше. Глубже.
И когда всё достигло предела, она прошептала моё имя сквозь слёзы и улыбку, а я отдался ей полностью, оставляя в ней частицу себя — будто закладывая будущее прямо в её сердце.
От лица Куралай
Когда ты начинаешь думать, что всё стало тихо и беззаботно — знай, буря уже где-то рядом. Тихо подкрадывается, вдыхает тебе в затылок, пока ты ещё веришь, что солнце светит для тебя.
На следующее утро, когда я, казалось бы, обрела краткий миг спокойствия, пришло сообщение от Лео.
Ты сделала свой выбор. Теперь готовься к худшему.
Каждое слово врезалось в моё сознание, как лезвие. Острые, точные угрозы.
Я не думала о себе. Я думала о Фаизе.
О его сердце, о его болезни, о каждом вдохе, который мог стать последним.
А теперь — ещё и Лео.
Лео, которому нечего терять. Лео, который решил, что имеет власть забирать у меня тех, кого я люблю.
— Куралай! — закричала Дани из кухни. — Мне нужно в аптеку, я съезжу!
— Нет, не иди одна! — отозвалась я, поднимаясь с дивана.
— Со мной всё будет в порядке, честно! Я быстро.
Она уже схватила ключи и выбежала за дверь.
Я подорвалась следом, сердце глухо бухало в груди.
Что-то внутри меня вопило: «Останови её. Останови сейчас же!»
Я вылетела на улицу спустя секунды — и тут же услышала визг шин.
Громкий удар. Женский крик.
— Дани! — мой голос срывался от ужаса.
На глазах развернулась сцена, от которой кровь застыла в жилах:
машина Дани была вмята с боку, как будто её собирались смять, как банку. В метре — остановившийся грузовик.
И водитель... Я узнала его сразу. Лео.
Он даже не попытался скрыться. Он просто сидел за рулём, опершись на руль, будто наблюдал за спектаклем, который сам и устроил.
Я бросилась к машине.
Дани пыталась открыть дверь, руки её дрожали.
— Держись, милая, я здесь! — крикнула я и вытащила её через пассажирскую дверь.
Она не пострадала. Ни царапины. Ни крови. Только шок. Только стеклянные глаза и сжатые губы.
— Боже... — выдохнула она. — Это было слишком близко...
И, несмотря на ужас, она попыталась улыбнуться.
Но в её глазах плескался страх. Чистый, леденящий.
В этот момент в телефоне всплыло ещё одно сообщение. Я взяла его с дрожащими руками.
Слышал про Фаиза. Может, убьём его? Всё равно мучается.
Мир на секунду остановился.
Меня будто ударили током.
— Нет... нет... нетттт! — закричала я, телефон выпал из рук.
— Куралай?! Что случилось?! — Дани схватила меня за плечи.
— Фаиз... Лео... Он хочет убить Фаиза!
Мы рванули к дому, бегом, как будто от этого зависела сама жизнь.
Я вбежала первой, распахнула входную дверь.
— ФАИЗ! — закричала я, голос эхом разлетелся по комнатам.
И в этот миг — глухой звук.
Грохот.
Тело.
На повороте лестницы я увидела, как Фаиз, сжимая перила, резко теряет равновесие и падает вниз.
Он покатился, как тряпичная кукла — одно, второе, третье ступень, пока не рухнул на деревянный пол.
— НЕТ!!! — я кинулась к нему, колени ударились об пол.
— Фаиз, пожалуйста... — я приподняла его голову, дрожащими руками коснулась его лица.
Губы его были бледны, глаза полуприкрыты. Он попытался что-то сказать — но лишь глухо закашлялся.
Дани подбежала сзади, уже звоня в скорую.
— Не закрывай глаза, слышишь?! Не смей! — я почти кричала, слёзы текли по щекам.
— Ты мне нужен. Ты нам нужен. Просто держись!