Глава 32. Слепая зона.
🎧 1. Tom Odell — "Another Love"🎧 2. Ruelle — "Madness"🎧3. Billie Eilish – "Everything I Wanted"Эти песни подойдут для этой главы всем хорошего чтение...
«Боль — это неизбежно. Страдание — дело добровольное.»
— Харуки Мураками
От лица Алана
Дэн был прав. Чёрт, он действительно был прав...Но как, скажи, я могу бросить её в третий раз?
Я уже однажды разбил ей сердце. Второй раз — вырвал его с корнем. А теперь? Если уйду снова... что от неё останется? От нас?
Мы пересекли черту. Слишком далеко зашли.
И всё, чего я хочу — вытащить её из этого дерьма. Спасти. Закрыть собой.
Убить каждого, кто хоть пальцем посмел прикоснуться.
Но как? Откуда началась эта игра? Кто присылал цветы? Кто следит?
Неужели это тот, кому я когда-то перешёл дорогу? Или это призрак из её прошлого?
Но я знаю всё о ней. А она... она ведь даже не знает всей правды обо мне.
Дэн ушёл, не сказав ни слова. Только взгляд.
А я остался — один на один с разъедающими мозг мыслями.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер.
Я не колебался — ответил:
— Лео? — крикнул я.
Голос на другом конце усмехнулся:
— Мимо.
Алан... я ведь предупреждал её. Говорил, что Лео вернётся.
Я нахмурился. Голос мерзкий. Скользкий. Холодный. Он знал слишком много.
— Кто ты, чёрт побери?!
— Ты не знаешь меня. Можешь даже не пытатся вспоминать. Но я знаю всё.
И о тебе. И о ней.
Я знаю, что Куралай сейчас в больнице.
Скажи мне, почему ты не можешь усмирить одну шлюху? Из— за неё се час моя Куралай в больнице.
Кровь в жилах вскипела. Он сказал «моя Куралай».
— Она не твоя, ублюдок! — прорычал я, уже стоя на ногах.
— Ошибаешься, Алан. Ты не сможешь защитить её. Потому что ты не знаешь, от кого.
Потому что ты и есть её слабость.
Связь оборвалась.
Я стоял, сжимая телефон до хруста.
Впервые за долгое время — я не знал, что делать.
Я сразу отправил номер, чтобы его пробили. Ответ пришёл быстро: он в той же больнице, где сейчас я... и где она. Не дожидаясь ничего, я сорвался с места и побежал в приёмный покой — к Куралай.
Она лежала на больничной койке, словно спящая, с капельницей в руке. Рядом были Дани, Фаиз и Дэн. Почти сразу за мной вошёл Алекс.
— Что случилось? — спросил он, нахмурившись.
— Шейна чуть не убила её, — резко ответил Дэн.
Фаиз бросил на меня тяжёлый взгляд и шагнул вперёд:
— Я ведь всего три дня назад просил тебя, Алан... Беречь её.
— Извини, Фаиз, — выдавил я, но слова повисли в воздухе, как пепел над пепелищем.
— Не проси у меня прощения, — холодно отрезал он. — Разберись с Шейной. Либо ты, либо это сделаю я.
Но в этот момент Фаиз вдруг осёкся, схватился за грудь. Его лицо побледнело, он начал задыхаться, закашлялся.
— Милый, пожалуйста, не волнуйся так, — вскрикнула Дани. Она тут же подбежала, обняла его, поддерживая, и повела в сторону дежурной медсестры.
Почти сразу за ними к нам подошла другая медсестра, держа в руках букет — снова чёрные розы, но теперь в середине — одна алая.
— Это для неё, — тихо сказала она и протянула цветы. В букете лежала записка со стихами. Подписи не было.
_«Ты сияешь даже в боли,
В каждом вздохе — твой огонь.
Я разрушу ради доли
Жизни рядом — всё, что тронь.
Я спасу от тех, кто держит,
Кто сжигает, кто предаёт.
Пусть весь мир на части рвётся —
Я построю новый. Вдвоём.»_
И тут телефон Куралай завибрировал. Новое сообщение:
«Видишь, милая Куралай, из-за него тебе только хуже. Я готов на всё, чтобы ты была рядом со мной. Я избавлю тебя от Шейны. И от Лео.»
Прошло двадцать минут. Капельница закончилась. Медсестра сказала, что она может очнуться в течение десяти минут. Я сидел у двери, не отрывая взгляда от её лица. Алекс подошёл ко мне и тихо присел рядом.
— Брат... Может, мне стоит заняться Лео? — предложил он, напряжённо глядя в пол.
— Нет, — покачал я головой. — В прошлый раз ты едва не погиб. Я не могу допустить этого снова.
— Но ведь он не остановится. Может, я хотя бы разберусь с Шейной?
— И что ты ей скажешь, Алекс? — раздражение поднималось во мне. — "Пожалуйста, перестань пытаться убить мою девушку"?
Он вздохнул.
— Может, есть другое решение...
— Я не знаю, честно. Я даже не понимаю, где искать ответы. Вся эта ситуация вышла из-под контроля.
Алекс посмотрел на вазу с цветами в углу.
— А что за чёрные розы?
— Кто-то преследует Куралай уже почти две недели. Каждый день — цветы, стихи, записки. Я пробовал выяснить, кто это. Сегодня пробил номер, с которого звонили... Он был здесь, в этой больнице. Но я обыскал все коридоры, ни одного подозрительного лица.
— Тогда доверься мне. Я найду его, обещаю. — Он протянул мне телефон. — Дай номер.
— Вот. Скрытый номер, но геолокацию я вытащил. Может, ты поймаешь что-то, что я упустил.
— Поймаю. Начну прямо сейчас.
Алекс ушёл, и в тот же миг из палаты раздался истеричный крик. Я сорвался с места.
— Не нужны мне ваши лекарства! Я ухожу домой! — голос Куралай срывался.
Я вбежал внутрь. Она сидела на кровати, дрожащая, с растрёпанными волосами и безумным взглядом.
— Куралай, что случилось?
— Что случилось?! — закричала она. — Я сегодня чуть не умерла! А теперь вот это... — Она показала мне экран телефона.
Если не уйдешь от него, следующими будут Дани и Фаиз. Не проверяй судьбу, Куралай.
— L
Я побледнел, сжал челюсть. Сердце сжалось в узел.
— Как, по-твоему, мне быть спокойной?! — Она вскочила. — Этот псих с цветами, с его дурацкими стихами... Посмотри! — Она показала на вазу.
Чёрная роза. Внутри — алая, как кровь, бутон. Та самая, которую я выбросил всего двадцать минут назад.
— Как...? Я же выкинул её...
— Один мужчина принёс новую, — вмешалась медсестра. — Уже после того, как вы ушли.
— Как он выглядел?
— В чёрной куртке. Очки. Маска. Лица не видно. Примерно десять минут назад.
Я метнулся к двери, хотел броситься на поиски, но за спиной — стеклянный звон. Куралай разбила стакан о пол. Осколки рассыпались по плитке, вода потекла между её босых ног.
— Неон! — закричал я.
— Что дальше, Алан?! Кто будет следующим? Фаиз? Дани? Или ты? Или все мы?! — Она закричала, задыхаясь.
— Лус... успокойся, — сказал Дэн, подходя ближе.
— Я не знаю, что делать, Дэн... — прошептала она, а затем снова взглянула на меня. — Алан... я больше не могу. Эти две недели были адом. Сегодня на улице... Люди узнали меня. Узнали после того, как Лео выложил это видео... Ты не представляешь, как это унизительно. Мне стыдно дышать!
Она рыдала, пряча лицо в мои руки.
— Неон... я сделаю всё, чтобы это закончилось. Я клянусь. Но сейчас... давай домой. Ты должна отдохнуть.
Она кивнула. Я взял её на руки и понёс к машине. Дэн открыл мне дверь. Я уложил Куралай на сиденье, укрыл пледом. Она моментально уснула от усталости и слёз.
— Что теперь, друг? — спросил Дэн.
— Пойду к Шейне. Хочу понять, чего она от меня добивается.
— Не самая блестящая идея, Алан. Ты это знаешь.
— Я знаю. Но выбора нет.
— Тогда я найду Лео. Если доберусь до него первым — ты об этом узнаешь.
— Договорились. Но сначала присмотри за ней сегодня. Я отвезу её домой иди за нами.
— Хорошо!
Я завёл двигатель. И поехал домой. Когда мы приехали, она всё ещё спала. Я не стал её будить. Опустил сиденье, сел рядом. Внимательно посмотрел на неё.
Она подтянула колени к груди, и я впервые заметил узкий, почти бледный шрам, идущий от колена к бедру. Я никогда его не видел раньше.
Сколько же боли ты прятала, Неон?..
Я взял её на руки, осторожно занёс в дом. Он был пуст — Фаиз и Дани остались в больнице. Я уложил её в постель, укрыл, поцеловал в лоб и тихо вышел из комнаты.
Сразу же за мной подъехал Дэн. Когда он зашёл в дом, я передал ему ключи и ушёл. Пора было получить ответы.
Я ехал на автопилоте. Шум улиц, свет фар — всё слилось в один бесконечный гул. Я даже не помнил, как оказался перед её домом.
Шейна уже ждала. Стояла у двери, скрестив руки на груди, в обтягивающем чёрном платье. Волосы растрёпаны, губы алые, как кровь. Взгляд — пустой, но опасный. Словно граната без чеки.
— Не думала, что приедешь, — тихо сказала она, отступая внутрь. — Но я знала, что ты не бросишь всё вот так.
Я ничего не ответил. Просто прошёл мимо неё в дом, как в клетку, в ловушку, которую сам себе позволил.
Дом был тих. Неприятно тих. Я слышал только своё дыхание и её шаги позади. Мы вошли в спальню — ту самую, где когда-то я спал, не зная, что проснусь в кошмаре.
Шейна закрыла за собой дверь.
— Давай не будем притворяться, — её голос был ровным, как у хирурга перед разрезом. — Ты знаешь, зачем ты здесь.
Я сжал челюсть. Всё во мне сжималось от отвращения и ярости, но я знал, что должен услышать это до конца.
— Если ты ляжешь со мной... одну ночь, Алан... — она подошла ближе, почти шептала. — Я забуду о Куралай. Перестану её преследовать. Обещаю.
Я посмотрел в её лицо. В этом взгляде была бездна. Раненая, истерзанная женщина, влюблённая до безумия... или до убийства.
— А если нет?
Она улыбнулась. Медленно, с больной, почти детской жестокостью.
— Тогда она умрёт. Сначала она... а потом все, кто рядом с ней.
Я сделал шаг назад. Меня трясло. Не от страха — от гнева.
— Ты больна, Шейна.
— Нет, Алан, — она подошла вплотную, кладя ладонь мне на грудь. — Я просто люблю тебя по-настоящему. И я не делю. Я убираю.
— Всего одна ночь, Алан. Ты же знаешь, на что я способна. Ты правда готов рисковать её жизнью? Или Дани? Или тем милым мальчиком Фаизом?
Шейна склонила голову, её голос звучал нежно, почти ласково. Но в глазах — только тьма.
Я оттолкнул её руку. В груди билось что-то между отчаянием и яростью. Это был не выбор. Это был приговор. И я понимал — ночь с ней не спасёт Куралай. Это просто игра. Болезненная, извращённая манипуляция.
Я встал. Спокойно. Медленно.
— Если ты убьёшь её — убей и меня.
Я сделал шаг ближе, чувствуя, как внутри поднимается ярость.
— Но я не стану тебя трахать, как подонок, чтобы ты почувствовала власть.
Мои слова звенели в воздухе, как лезвие ножа.
— Я не твоя игрушка. Я не твой пёс. И уж точно не твой утешитель.
Шейна побледнела.
— Ты думаешь, любовь стоит жизни? — прошипела она.
— Любовь стоит всего.
Я развернулся и ушёл, зная: возможно, этим я поставил подпись под своим приговором.
Но я не позволю ей разрушить меня, как когда-то.
Ради Куралай — я готов умереть. Но не изменять.
От лица Дэна
Передо мной лежала она. Моя Лус.
Моя Куралай.
Свет, что однажды вспыхнул в моём мире — и не угас до сих пор.
Даже если не для меня. Даже если сердце её уже давно принадлежит другому.
Я наблюдал за тем, как её дыхание постепенно становилось спокойным.
Она спала — под действием лекарств, которые, казалось, были слишком слабы, чтобы усмирить всё, что рвётся наружу.
Я опустился рядом на край кровати и, дрожащими пальцами, коснулся её ладони.
— Если бы ты только знала, как больно смотреть на тебя такой, — прошептал я. — Я бы всё отдал, чтобы снова видеть тебя смеющейся. Чтобы ты больше никогда не просыпалась в панике.
Но я всего лишь твой друг. Один из.
Я провёл рукой по её волосам, чувствуя в груди всё нарастающую тяжесть.
— Алан — мой брат. Мой друг. И ты... ты — всё, о чём я не просил, но однажды получил.
Я не должен чувствовать этого.
Я не должен хотеть большего.
Но я всё равно смотрю. Всё равно молчу.
Всё равно люблю.
Я наклонился ближе и едва коснулся губами её губ.
Не по-настоящему. Почти по воздуху. Как прощание с тем, что никогда не было моим.
— Прости... — прошептал я и закрыл глаза.
— Дэн.
Голос.
Я обернулся резко, как будто меня ударили.
В дверях стояла Дани. В глазах — разочарование и понимание одновременно.
Я вскочил.
— Это... Это был просто момент слабости... Дани, пожалуйста, не говори Алану. Я не хотел...
Она не перебивала.
Молчала долго, прежде чем тихо сказала:
— Я не буду.
Она подошла ближе и заговорила тихо, будто не хотела, чтобы даже стены слышали:
— Дэн... Я знаю, каково это — чувствовать то, чего не чувствует в ответ другой человек.
Я была влюблена в Фаиза пять лет. Пять лет.
Но он никогда не отвечал, потому что боялся разрушить нашу дружбу даже если любил.
И теперь ты стоишь в той же точке.
Я опустил взгляд.
Она продолжила:
— Но, Дэн... Куралай — девушка твоего лучшего друга. И она... она твоя подруга. Ты её уважаешь.
Если ты не хочешь потерять и то, и другое — забудь её.
Это лучший выбор. Тот, который требует силы.
Она посмотрела на меня в последний раз и тихо закрыла за собой дверь.
Я остался в комнате один.
С Куралай. С её сном. С тишиной.
И с тем, что уже нельзя вырвать из сердца.
Моя девочка, которая никогда не была моей.
Я провёл ладонью по лицу и тихо сел в кресло у окна.
Иногда, чтобы сохранить любовь, нужно отпустить её.
И если судьба решила вот так —
Наверное, именно так и должно быть.
От лица Куралай
Я проснулась, когда за окном уже серело. Комната была пуста. Ни Алана, ни Дани — только я. Но на краю кровати лежала куртка Дэна — та самая, в которой он приходил тогда, когда мы впервые пошли к океану. Чёрная кожа, на плечах — потертости, будто она многое повидала. На внутренней подкладке — вышитый иероглиф, что означал "свет" — когда-то Дэн сам объяснил. Это было в его стиле: немного тайны, немного боли и бездна нежности внутри.
Я села на кровати и огляделась. Тишина. Слишком тихо. Взяла телефон — ни одного сообщения. Ни от Алана. Ни от Лео. Ни от Шейны. Ни даже от того таинственного номера, откуда обычно приходили угрозы. Это странно напрягло.
На тумбе стояла тарелка — кто-то оставил мне еду. Я машинально взяла её, решив отнести на кухню.
Спустившись вниз, я застыла, не решаясь зайти — в столовой за столом сидели Фаиз и Дэн. Они говорили тихо, но голос Дэна был тревожно серьёзен, будто слова в нём были острые, как бритва.
— Ты не говорил Куралай? — спросил Дэн.
— Нет. И не собираюсь, — ответил Фаиз. Его голос был глухим, уставшим. — Ты сам знаешь, как она это воспримет.
— Она имеет право знать. Ты брат для неё. Семья. Ты не можешь просто... уйти. Молча.
Фаиз отвёл взгляд.
— Я не уйду молча. Просто... я устал. Я боролся. Ты знаешь, сколько лет? Но теперь даже врачи говорят — максимум два месяца. Может, меньше. Я уже чувствую. Ночами тяжело дышать. Сердце будто тонет.
У меня в руках дрогнула тарелка. Звук разбившегося фарфора разнёсся эхом. Дэн и Фаиз резко повернулись ко мне.
— Куралай... — выдохнул Дэн, вскакивая.
Но я уже не слышала. Меня захлестнула такая боль, что ноги подкосились. Я опустилась на колени перед Фаизом, обняв его за талию, будто хотела удержать, не дать исчезнуть.
— Нет... Нет... Ты не можешь... Ты не имеешь права умирать, слышишь?.. — рыдания вырывались из меня, как взрывы. — Ты же... ты мой единственный... остался...
Фаиз положил руку мне на голову, гладя по волосам.
— Не плачь... Не сейчас. У нас ещё есть время. Мы будем смеяться, гулять, строить планы... Я не хочу, чтобы мои последние месяцы ты вспоминала в слезах.
— Но я не могу без тебя, — прошептала я, всхлипывая. — Я правда не могу...
Он прижал меня к себе, а я почувствовала, как на мои волосы падают его слёзы.