Глава 31. Точка давления.
«Каждая душа имеет предел. И в тот момент, когда до него дотрагиваются — всё остальное перестаёт иметь значение.»
— Альбер Камю
От лица Куралай
После видео, которое прислал Лео, я больше не могла дышать спокойно.
Ночь прошла под звон мыслей и тревожный шелест темноты за окном.
Я не сомневалась — если он захочет, он выложит это. Он не блефует.
Он — не тот, кто играет. Он — тот, кто уничтожает, играя.
А ещё — тень. Незнакомец, оставивший чёрные розы в три часа ночи у моей двери.
Кто он? Почему следит? Почему сейчас?
Даже несмотря на то, что Алан был рядом, страх сидел глубоко.
Я боялась. Не за себя — за него. За Дани. За Фаиза.
Страх — самый ядовитый из всех чувств.
Когда человек боится, он способен на всё. Даже на то, о чём потом будет молчать всю жизнь.
Я заснула лишь под утро, когда небо начало светлеть.
Когда проснулась, часы показывали уже полдень. Алана не было.
Он уехал рано — оставив на тумбочке записку и поцелуй на лбу.
В доме была тишина. Лишь голоса с кухни — Дани и Фаиз, кажется, обсуждали восстановление ресторана.
А мне не хотелось ни вставать, ни дышать, ни говорить.
Я будто проваливалась в вязкую пустоту.
Я не хотела выходить на улицу — слишком много взглядов, машин, теней.
Но и оставаться дома одной — пугало не меньше.
Мир будто сжался в игольное ушко, и каждый шаг давался с усилием.
Я спустилась вниз, в кухню. Тишина в доме была плотной, как воздух перед грозой. Дани и Фаиз сидели на диване — она что-то тихо говорила ему о лекарствах, но, заметив меня, оба мгновенно замолкли.
— Куралай, ты проснулась... Как ты? — мягко спросила Дани, вставая.
— Хорошо. Спасибо, — ответила я коротко, пряча дрожь в голосе.
Дани кивнула, будто не поверила, и повернулась к столу. На нём стоял букет чёрных роз — тёмных, как сама ночь. Стебли обмотаны тонкой чёрной лентой, а рядом — безымянная записка.
— Куралай... а эти цветы? — она указала на них с тревогой в голосе. — Они были оставлены у двери. Кто их принёс?
Фаиз внимательно посмотрел на меня.
— Ты не спала? — спросил он.
— Нет... — я опустила глаза. — Сны были тяжёлые. Я просто не смогла уснуть.
Он подошёл ко мне и, не дожидаясь разрешения, аккуратно взял мои руки в свои.
— Что тебя тревожит? Расскажи мне.
— Мне страшно, Фаиз... — слёзы подступили к горлу. — За мной кто-то следит. Эти цветы... Их оставили у двери вчера ночью. И... и было сообщение. Он знает всё обо мне. Я не знаю, что делать...
— Кто это? — Фаиз нахмурился.
— Не знаю, — выдохнула я. Это один и тот же человек который отправил мне цветы в больницу.
— Кто это чёрт возьми он такой,— сказал Фаиз.
— Ещё Лео шантажирует меня отправляя видео,— пробормотала я
— Какое видео? — Голос Фаиза стал напряжённым.
— Видео той ночи, когда... когда я переспала с ним. Он всё снял. На видео видно моё лицо. Он сказал, что если я не откажусь от Алана, то опубликует его.
Тишина была оглушающей. Фаиз и Дани замерли, словно время остановилось.
— Я этого ублюдка убью своими руками, — прорычал Фаиз.
Дани тут же подбежала ко мне, обняла крепко, как будто могла защитить от всего мира.
— А Алан знает? — прошептала она.
— Нет, — покачала я головой. — Я не смогла ему сказать... Но Лео показал это видео ему лично. Хотел его сломать. Я думала, он его удалил... но, похоже, теперь он собирается использовать его против меня.
— Милая... — прошептала Дани, прижимая меня к себе. — Я рядом. Мы с тобой. Не бойся.
Она поцеловала меня в макушку, а я, наконец, позволила слезам скатиться по щекам.
Спустя десять минут ,я собралась и уже собиралась налить себе воды, когда громкий хлопок пронзил тишину, будто разорвал её пополам. Дом дрогнул — не сильно, но достаточно, чтобы моё сердце оборвалось.
— Это что... взрыв?! — Дани вскочила с дивана, а Фаиз молча побежал к двери.
У меня подкосились ноги. Шум был где-то совсем рядом — как будто сработала петарда, но с каким-то металлическим гулом. Мы переглянулись, и всё внутри сжалось от паники.
— Дани... — мой голос дрожал, — А если... это уже не просто розы и видео?
Мы выбежали во двор. Солнце ярко светило, всё казалось обманчиво спокойным. И вдруг — у бассейна, на кафельной плитке, лежала серая металлическая баночка. Она дымилась. Края были расплавлены, вокруг рассыпались мелкие осколки стекла и какого-то порошка. Стены возле бассейна были покрыты чёрными пятнами, словно кто-то кинул туда дымовую шашку. От неё шёл странный запах — резкий, химический.
У меня тряслись руки.
— Это... это была не просто угроза. — прошептала я. — Это предупреждение.
И в этот момент зазвонил мой телефон. Экран мигал именем, которое я ненавидела всей кожей — Шейна.
Я нажала «ответить», хоть внутри меня всё кричало не надо.
— Ну как тебе мой сюрприз? — голос был холодным, почти весёлым. — Как думаешь, что бы произошло, если бы кто-то был поблизости?
— Шейна... я тебя убью. Слышишь меня? Кто ты вообще такая, чёрт тебя дери?!
— Я — Шейна. — её голос стал злее. — И я не люблю, когда трогают моё.
Щелчок. Звонок оборвался.
Я стояла с телефоном в руке, не в силах выдохнуть. Перед глазами плыл бассейн, дым, чёрные розы. Всё это сливалось в одно — в страх, который обжигал.
— Дани... — выдохнула я, — я... не могу больше.
Она подошла ко мне и обняла, крепко-крепко. Я вжалась в неё, как ребёнок, прячась от всего мира.
— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Ты не одна. Мы что-нибудь придумаем. Мы её остановим.
Но внутри меня уже что-то треснуло. Страх начал расти как корни — глубоко, ядовито, неотвратимо.
От лица Алана
Ранним утром я отправился к старому другу — тому, кто когда-то работал с Ченом и теперь служил в отделе кибербезопасности полиции. Я не часто просил о помощи, но сейчас это было необходимо.
Лео исчез. Словно провалился под землю. Мы с Дэном обыскали каждую улицу, перерыли все клубы, проверили камеры у причала — ничего.
Я сказал другу, что мне нужно узнать местоположение Лео, отследить его через спутник или иные системы. Он кивнул без лишних слов. Сказал, потребуется две недели.
Внутри всё сжималось.
Это уже не просто вражда или ревность. Это стало личным. И опасным.
Проникновение Лео в дом Куралай.
Поджог ресторана — дело рук Шейны.
И теперь — кто-то ещё, незнакомец, тень, наблюдающая за Неоном.
Я ехал к дому с тревогой, что въелась в каждую клетку.
Как только свернул на улицу, сердце оборвалось.
Во дворе Куралай раздался взрыв. Не оглушительный, но достаточный, чтобы всё внутри обдало холодом.
Я резко затормозил, выскочил из машины и бросился к дому.
Дверь была не заперта — я распахнул её, пересёк коридор почти бегом.
Во дворе, у бассейна, стояли Куралай, Дани и Фаиз. Все трое были бледны, словно выжжены этим испугом.
У кромки воды поднимался лёгкий дым — не пламя, не разрушение, а странный, зловещий след чего-то преднамеренного.
На плитке у бассейна лежала металлическая коробка, распахнутая, как пасть. Внутри — выгоревшая проводка, потемневшие следы от взрыва и обрывки пластика.
Я метнулся к Куралай, взглядом пробегая по её лицу, плечам, рукам — цела.
Дани тоже — испуганная, но не пострадавшая.
Фаиз стоял рядом, сжатыми кулаками прикрывая девушек.
— Вы в порядке? — голос вырвался хрипло, почти сорвано.
Куралай кивнула, не отводя взгляда от странной коробки.
Держа в руках телефон, Куралай дрожала. Под глазами — тени усталости, а в глубине взгляда — страх. Настоящий. Такой, что сжимает горло и выжигает изнутри. Тот страх, что делает человека ломким.
Она бросилась ко мне и обняла, будто хотела раствориться в этом прикосновении.
— Алан...
— Неон... Что здесь произошло? — спросил я, пытаясь уловить хоть каплю спокойствия.
— Твоя ебанутая бывшая произошло вот что, — злобно бросил Фаиз.
— Это сделала Шейна?
— Да... — дрожащим голосом ответила Куралай.
— Ты можешь с ней поговорить? — Фаиз сжал кулаки. — Или поверь мне, конец будет не самым красивым. Кто-то пострадает.
Он взял Дани за руку, и они скрылись в доме.
Куралай осталась рядом. Всё её тело дышало тревогой.
— Алан, — выдохнула она, — Лео написал мне.
— Чего он хочет?
— То видео... Он угрожает выложить его. Там чётко видно моё лицо. И... И тот кто прислал мне цветы в больницу он опять прислал цветы.
— Те чёрные розы?
— Да. Я не знаю, как мне остановить их. Мне страшно.
Я не знал, что ей ответить. У меня не было волшебного решения. Только два пути: убить или идти на переговоры.
— Я поговорю с Шейной, — сказал я глухо. — Она заплатит за всё.
Куралай ещё сильнее прижалась ко мне. И мы вернулись в дом.
Спустя пару часов Фаиз и Дани поехали в больницу. Они не хотели оставлять её одну, но Фаизу становилась плохо. Перед уходом Фаиз бросил мне взгляд, в котором была вся братская ярость:
— Алан, если с ней хоть что-то случится по твоей вине — клянусь, я тебя похороню сам.
Я молча кивнул.
Куралай ушла в свою комнату. Чтобы отвлечь её, хотя бы на миг, я решил сделать что-то человеческое. Что-то тёплое.
Свидание. Прямо дома.
Я накрыл стол на террасе. Расставил свечи, принёс пледы, поставил тонкий фарфор, приготовил её любимую пасту с белыми грибами. Всё под закат, небо было раскалено розово-золотым.
Она спустилась по лестнице.
И остановила моё дыхание.
Куралай была одета в чёрное облегающее платье с открытой спиной. Волосы собраны небрежно, губы — кроваво-красные. Ни одна из страз не могла сиять так, как она сияла в этот момент. Сексуальная, дерзкая, уверенная — и всё это поверх хрупкой внутренней боли. Она была как огонь, заключённый в стеклянный сосуд.
Из девушки, что когда-то могла танцевать на барной стойке, беззаботно смеяться, быть светом — я сделал ту, кто боится даже собственной тени.
И это... меня пожирало. Съедало изнутри.
Но в ней всё ещё жила та, что танцевала на барной стойке в ту самую первую ночь.
— Ну как я выгляжу? — спросила она, чуть улыбнувшись.
— Ты прекрасна. Как всегда.
Я взял её за руку, и мы вышли на террасу.
— Это всё ты сам?
— У меня талант к... поварству, — усмехнулся я и поцеловал её в висок.
Мы ели, говорили, смеялись.
Её смех — он был как лекарство.
Чистый, настоящий.
Потом, как бы невзначай, она спросила:
— Алан... ты ведь говорил, что хочешь дочку. А как бы ты её назвал?
Вопрос был простой. Но внутри всё щёлкнуло.
Я боялся об этом думать, но знал ответ давно.
— Лусия, — сказал я.
— Лусия?..
— По-испански — это значит «свет».
Я посмотрел на её пальцы и накрыл их своей ладонью.
— Если у меня когда-нибудь и будет дочь... я хочу, чтобы она была из света. Из любви. Из нас.
Чтобы в ней было твоё тепло и моя сила. Твоя душа... и, может быть, моё упрямство — но чуть-чуть, обещаю.
Куралай молчала. Но я видел — это вошло в неё. Как молитва. Как мечта.
— Лусия... — прошептала она, глядя в сторону заката. — Это очень красиво.
— Она бы смеялась, как ты. И злилась, как я.
Но в любом случае — была бы светом. Даже если нас уже не будет рядом.
— А если сын? — её голос был лёгким, с тенью надежды.
Я откинулся на спинку стула и провёл рукой по щетине.
— Если сын... Я бы назвал его Элья. От Elías. Это пророк. Не в религиозном смысле — а как тот, кто слышит. Себя. Мир. Любовь.
Чтобы он не терял себя в этом шуме.
Она крепче сжала мою руку. Я продолжил:
— Или... Омар. В арабском — жизнь. Тот, кто живёт долго. Но для меня — это про наполненность. Про то, чтобы он умел любить. Не боялся быть мягким. Чтобы знал, с кого началась его история. Чтобы знал, как зовут женщину, из которой он появился.
— Я хочу детей... только от тебя, — прошептал я. — Чтобы в каждом из них была частичка тебя.
И тогда я понял: несмотря на всё зло, что окружает нас, несмотря на страх, преследования, угрозы и взрывы — у нас ещё есть что-то настоящее. Что-то, за что стоит бороться.
И, может быть, однажды...
Нас будет трое. Или даже четверо.
И мы будем называть их по именам, в которых звучит свет, жизнь и любовь.
От лица Алана
Она встала, подошла ко мне — глаза сияли чем-то почти нереальным.
— Я люблю тебя, — прошептала она, коснувшись губами моих.
Это признание прожгло меня насквозь. Я притянул её ближе, крепко обнял и поднял на руки, словно ничего больше в этом мире не существовало. Только она — моя Неон.
Мы вошли в спальню, полутемную, с лёгким дыханием ветра за открытым окном. Я уложил её на простыни, медленно, как если бы боялся разрушить это хрупкое мгновение.
Мои ладони изучали каждую линию её тела — с трепетом, с жаждой, с уважением. Мы не говорили, только дышали — в унисон, всё чаще и глубже. Она смотрела на меня, и в её взгляде было доверие. Полное. Без остатка.
Когда я вошёл в неё без защиты, я затаил дыхание. Не потому, что это было просто физическое — потому что я чувствовал: сейчас мы сливаемся не телами, а чем-то большим. Она выгнулась навстречу мне, с тихим стоном, закрыв глаза. Как будто отпустила всё — страхи, прошлое, сомнения.
— Алан... — её голос, дрожащий и нежный, пронзил меня.
Я двигался медленно. С каждым движением чувствовал, как она раскрывается, как её дыхание становится всё более прерывистым. Я хотел, чтобы она чувствовала себя любимой. Нужной. Единственной.
— Неон, — тихо сказал я, обхватывая её лицо ладонями. — Давай будем заниматься сексом... до тех пор, пока внутри тебя не появится жизнь. Пока наша миссия не выполнена.
Она засмеялась тихо, но в её глазах сверкнуло что-то большее, чем просто страсть.
— Пока не появится она... наша дочка, — прошептала она.
Я склонился к ней ближе, чувствуя, как всё внутри замирает от её слов.
— Я не остановлюсь, — шепнул я. — Сегодня я построю в тебе будущее. Наше.
Её руки сжимали мои плечи, её ногти оставляли следы на моей спине, и в этом было всё — страсть, боль, зависимость.
Я чувствовал, как она прижимается ко мне, будто хочет раствориться в этом моменте навсегда. Её дыхание стало неровным, кожа горела под моими ладонями.И когда мы достигли пика — вместе, одновременно — я не отстранился.
Я остался внутри неё. До последнего.
Мы оба знали, что это не просто страсть — это обещание. Тихое, без слов. Смыслом которого было нечто большее, чем просто ночь.
Мы лежали в обнимку — час, может, больше.
Ночь обволакивала террасу своим тёплым мраком, звёзды висели тихо и спокойно, будто охраняли нас. Куралай уснула в моих руках. Спокойно, глубоко — так, как спят только рядом с тем, кому доверяют.
Я медленно выбрался из её объятий, стараясь не разбудить. Накрыл её пледом, поцеловал в лоб и вышел на террасу — убрать всё, что осталось после ужина. Не хотел, чтобы утро начиналось со следов вчерашнего хаоса.
Позади раздался знакомый голос Фаиза:
— Ну что, делали?
Я обернулся — он стоял в дверях, чуть улыбаясь, но в его глазах не было насмешки.
— Я хотел как-то отвлечь её. Поэтому устроил ужин. Свидание.
— Понятно... — он кивнул, но замолчал. А потом тихо добавил, совсем по-другому:
— Алан, ты знаешь, я болен. У меня не так уж и много времени. Но даже на том свете я не хочу видеть, как Куралай снова плачет.
Я слушал, не перебивая. Он говорил серьёзно — слишком серьёзно.
— До тебя у неё никого не было. Она не знала, что такое влюбиться. А когда узнала — это стало для неё испытанием. Как будто кто-то взял её жизнь и переписал.
Ты стал для неё кем-то большим, чем просто парень. Понимаешь?
— Я понимаю, — кивнул я. — Обещаю, Фаиз. Куралай больше не будет страдать из-за меня. Я всё решу.
Он посмотрел на меня ещё пару секунд, будто хотел убедиться, что я не вру — и только потом кивнул.
— Хорошо. Защищай её. Она и Дани — всё, что у меня есть. — И ушёл, оставив меня одного в тишине.
От лица Куралай:
Меня разбудил телефонный звонок.
Тихий, противный звук будто вонзился прямо в череп.
— Алло... — я ответила хрипло, едва открыв глаза.
— Так-так, леди. Кажется, тебе всё равно, — прозвучал насмешливый, холодный голос Лео.
— Лео?.. — я села в постель. В груди стало пусто.
— Да, это я. Можешь радоваться — твоё видео уже смотрят многие. Ты стала настоящей "фавориткой". Пьяной, дешёвой... — и он отключился.
Пару секунд я сидела в тишине, будто не поняла.
А потом пришло сообщение. Ссылка.
Я открыла — и закричала:
— НЕТ! НЕТ! НЕТ!!!
Всё во мне рухнуло. Руки дрожали, голова кружилась, глаза затопило слезами. Меня разрывало. Всё внутри кричало от ужаса, стыда, бессилия.
В комнату ворвался Алан:
— Неон?! Что случилось?!
Я показала ему телефон, не в силах говорить:
— Лео... он выложил это. На сайт... Уже миллион просмотров...
Алан молча взял телефон. Его лицо застыло.
— Неон, пожалуйста... Не плачь. Я сейчас всё решу.
Он вышел в коридор, начал звонить кому-то. Его голос стал жёстким:
— Удали. Срочно. Везде. Кто бы ни скачал — почистите всё подчистую.
— Не смотри. Просто сделай. Сейчас.
Прошло десять минут.
Он вернулся и сел рядом, обнял меня.
— Всё. Этого больше нигде нет. Ни в сети, ни в чьих телефонах. Обещаю.
Я только кивнула, уткнувшись в его грудь, и позволила себе плакать — в его руках, где было хоть немного спокойствия среди этой войны.
3 дня спустя
Прошло три дня. Три долгих, вязких, горьких дня, как будто кто-то замедлил мою жизнь, оставив только шёпот боли на фоне каждого движения.
Но даже эти дни не были тихими. Шейна не давала покоя: звонила, угрожала, слала голосовые, а порой просто молчала в трубку — зловеще, будто отсчитывала минуты до чего-то большего.
Лео тоже не отставал. Писал, присылал смайлики, странные ссылки, анонимные номера. Алан каждый раз пробивал их через друзей в полиции, но Лео был как призрак — будто кто-то тщательно подчищал его следы.
И каждый день, будто по расписанию, я получала цветы.
Без подписи. Только чёрная лента.
Мой невидимый преследователь не давал забыть о себе ни на минуту.
Нервы мои были на пределе. Я еле держалась.
Друг Алана, которому он поручил найти Лео через спутник, уверил, что результаты будут даже раньше, чем через две недели.
Это немного успокаивало.
Все эти дни я провела дома. Рядом был Алан. Он держал мою руку, когда я просыпалась в поту. Он приносил чай, даже когда я не просила. Он просто был.
Но сегодня с утра ему пришлось уехать — собрание с акционерами, отец, Алекс, деловые разговоры. Он поцеловал меня в висок, пообещал быть недолго... и ушёл.
Я осталась с Дани.
Солнце было мягким, но в воздухе чувствовалась прохлада — всё-таки ноябрь. В Ибице редко бывает холодно, но сегодня было по-зимнему свежо, почти как в Алматы ранней весной.
Мы решили пройтись до кофейни. Хотелось воздуха, хоть какого-то движения.
— Куралай, что будешь? — спросила Дани, глядя на меню.
— Капучино, — ответила я с натянутой улыбкой. Мне казалось, что каждый человек в этом кафе узнал меня. И правда — взгляды, шёпот, тычки пальцами. Кто-то хихикал.
Они смотрели видео.
Я чувствовала себя голой. И грязной.
Через десять минут мы вышли, с горячими стаканами в руках.
— Заглянем в аптеку? — предложила Дани. — Она через дорогу, быстро.
— Конечно.
Светофор мигнул — загорелся зелёный. Мы пошли через дорогу, но вдруг Дани резко остановилась.
— Чёрт! Телефон забыла в кофейне, подожди меня тут!
— Хорошо, — кивнула я и осталась стоять на обочине. Светофор сменился на красный. Я обняла стакан ладонями, вдыхая аромат кофе. И тут...
...раздался резкий визг шин.
Я повернулась — и увидела, как на бешеной скорости несётся чёрный внедорожник Range Rover Velar, вылетевший будто ниоткуда.
Прямо на меня.
Я застыла. Времени не было. Только мысль — это конец.
Но кто-то резко рванул меня за плечи, и я упала на тротуар. Асфальт, боль в локте, выбитый из руки стакан, раскалённое дыхание рядом. И голос:
— Ты цела? Лус?!
Это был Дэн. Он стоял надо мной, тяжело дыша, с растерянным лицом.
— Ты в порядке?
Я кивнула, не сразу понимая, что только что случилось.
Машина даже не притормозила. На долю секунды я увидела лицо за рулём.
Шейна. Без эмоций. Почти с удовлетворением.
— Это она... — прошептала я, вцепившись в куртку Дэна. — Это была Шейна.
— Я видел, — сжал он челюсти. — Чёрт, она пыталась тебя сбить.
Сзади подбежала Дани, перепуганная, с круглыми глазами.
— Куралай! Что произошло?!
— Это была она... — я повторила, — она пыталась убить меня...
Дэн вскочил, кинулся за ней, но было поздно. Машина уже скрылась в потоке.
Я сидела на асфальте, не в силах пошевелиться. Руки дрожали. Сердце ломилось из груди.
Если бы не Дэн...
Если бы он опоздал на секунду...
Я бы уже лежала на дороге — окровавленная, сломанная. Мёртвая.
Мир закрутился.
Как в водовороте — звуки, лица, гудки машин, крик Дани — всё смешалось в гул, словно я проваливалась под лёд.
Меня только что могло не быть.
Всего секунда... — и вместо улицы, кофейни, планов, улыбки Дани и голоса Алана осталась бы тишина.
Чёрная, безвозвратная.
Я стояла, но будто без тела. Лёгкие не слушались. Горло сжало. Всё внутри било тревогу, будто сердце больше не качало кровь, а билось в ребра как пойманная птица.
"Я могла умереть", — повторилось в голове. Могла — и никто бы не узнал, что я чувствовала в ту секунду.Что было страшно.Что я не готова.
Что умирать вот так, посреди дня, в шумной суете, после унижения и боли — это несправедливо.
Я ведь не успела простить. Не успела забыть. Не успела жить...
Что-то теплое охватило плечи. Дэн. Его голос — как сквозь стекло:
— Куралай... ты слышишь меня?..
Я хотела ответить, но губы не двигались.
Тело предало меня. И в следующую секунду всё потемнело.
Словно кто-то выключил свет.
От лица Дэна
Куралай рухнула без сознания прямо у меня на руках.
Не раздумывая, я подхватил её и, вместе с Дани, направился к своей машине. Мы не теряли времени — я ехал как мог быстро, обгоняя поток, лишь бы успеть.
Через десять минут мы уже были у больницы.
Я вынес её из машины и на руках внёс внутрь.
— Помогите! — почти закричала Дани. — Её чуть не сбила машина! Она потеряла сознание от шока!
Медсёстры тут же подбежали, указали направление, и мы поспешили в приёмное отделение. Врач осмотрел Куралай, измерил давление, сделал необходимые тесты. Спустя несколько минут он вышел к нам:
— С ней всё в порядке. Просто сильный нервный шок. Ей нужно отдохнуть, поспать и прийти в себя.
Я выдохнул. Дани набрала Алана — он сразу сказал, что уже выезжает.
Я остался ждать снаружи, не находя себе места. Перед глазами снова и снова стояла сцена: она, застывшая на обочине, машина, мчащаяся прямо на неё... Шейна даже не пыталась свернуть.
Но хуже было другое.
Я тоже видел то чёртово видео. Три дня назад кто-то отправил мне ссылку — короткий момент, грязный и предательски откровенный. Я понял, что это снял Лео. И хотя файл быстро удалили, он уже въелся мне в память.
Мне было мерзко.
А теперь, когда я увидел Куралай — беззащитную, потерянную, разбитую — мне стало просто невыносимо. Она не заслуживает всего этого ада.
Примерно через полчаса подъехал Алан. Я стоял у входа, и он подошёл ко мне.
— Дэн... ты спас её. Спасибо тебе.
— Не за что, — кивнул я. — Но давай поговорим, пока ты не зашёл к ней.
— Конечно, — согласился он. Мы направились к парковке.
— Алан, может, ты должен уйти из её жизни?
— Что? — он остановился. — С чего ты это взял?
— Потому что все её проблемы начались из-за нас. Лео, Шейна, Виктор... всё это — твоя история. А теперь она втянута в это по уши.
— Я не могу её бросить, Дэн. Я люблю её.
— Тогда ты эгоист.
— Я не эгоист. Я уже ушёл однажды и что было? Ответил он
—Да,но ты сам знаешь, чем это может закончиться. Ты уже пытался уйти — да, тогда всё усложнил Виктор. Но сейчас его нет. А Лео и Шейна хотят того же — чтобы ты ушёл. Чтобы она осталась одна, беззащитная.
— Нет, — резко ответил он. — Я не позволю им этого.
— Тогда приготовься к худшему. Потому что следующая попытка может оказаться последней. И мы до сих пор не знаем, кто тот человек, который присылает ей цветы и следит за каждым шагом. Это не Лео и не Шейна. Это кто-то ещё. Кто-то, кто всё видит, но не раскрывает себя.
Алан сжал кулаки.
— Я узнаю, кто он. Обещаю.
— Когда, Алан? Когда она уже будет мертва? — я смотрел ему прямо в глаза. — Я уйду если нужно. Я готов сделать этот шаг ради её безопасности.
Теперь твой ход,— спокойно сказал я
Я не стал ждать ответа. Просто развернулся и ушёл.