Свет неона, тень любви.

«Иногда всё уходит в тишину. Не потому что время пришло —а потому что кто-то решил за тебя, кого ты больше никогда не увидишь...»— Lai DanéОт лица Алана.Когда я проснулся, в комнате было тихо. В окно скользили мягкие лучи утреннего солнца, играя на светлых стенах. Я лежал на кровати в футболке и шортах, пахнущих морем и её духами. На стуле рядом аккуратно была сложена моя одежда — джинсы, рубашка, цепочка, которую я снял перед тем, как... Я не помнил, как оказался здесь, но в теле ощущалась странная лёгкость. Как будто я был дома.Мой взгляд скользнул по комнате. Всё вокруг дышало ею. Лоскутное покрывало на кровати, растрёпанный блокнот с записями на тумбе, тонкий шарф, забытый на спинке кресла. Я повернулся на бок — и заметил на туалетном столике фото в рамке. Подошёл ближе.Это было то самое фото. Мы с ней. Я и Куралай. 28 августа. День, когда я понял что влюблён в неё с нашего первого дня знакомства. И день, когда внутри меня уже давно было всё, кроме дружбы.Тот день я помнил до мельчайших деталей. Мы были все вместе на пляже — Фаиз жарил кукурузу на маленьком мангале, Дани пыталась уговорить Дэна искупаться, хотя он только смеялся в ответ, указывая на волны, как будто те собирались его утопить.А она сидела рядом со мной на тёплом песке. В белом платье, чуть просвечивающем на солнце, с босыми ногами, усыпанными песчинками. В волосах — ракушка, которую мы вместе нашли утром. Она смеялась так, что мне хотелось слушать этот звук вечно.Я повернулся к ней.— Давай сделаем фото? Только ты и я.Она удивлённо посмотрела — и на мгновение в её взгляде отразилось что-то тёплое, почти дрожащие чувства, которые мы тогда оба ещё не осмеливались называть.— Только мы? — переспросила она с лёгкой полуулыбкой.— Только мы, — кивнул я. — Чтобы помнить этот день. И... чтобы потом было, что перечувствовать заново.Мы подошли к скале, за которой чуть позже начнёт садиться солнце. Я обнял её за плечи, она — слегка прислонилась ко мне, и на одну секунду — дыхание задержалось у нас обоих.Щёлк.Фаиз сделал снимок. Но щёлкнуло тогда не только фото. Щёлкнуло что-то внутри. И с тех пор я уже не мог забыть, как она чувствовалась рядом.Теперь это фото стояло у неё. На тумбе. С нами — друзьями, которые давно уже знали, что в этом слове слишком тесно для того, что было между нами.Я взял в руки фотографию.На ней она сияла. По-настоящему. Как будто в тот момент весь мир сжался до размеров пляжа, её смеха и моего взгляда, спрятанного за тенью солнечных очков. Мы стояли рядом — вроде бы просто друзья, но между нами уже тогда что-то пульсировало, неровное и опасное, как прибой в шторм.В комнате было тихо. Слишком тихо. Кажется, в доме больше никого не было. Я ещё раз посмотрел на фотографию, провёл пальцем по стеклу — по её щеке — и вздохнул.Но вдруг... голос.Из-за приоткрытой двери соседней комнаты донёсся тихий, знакомый тембр. Она пела. Её голос — чуть глухой, с хрипотцой, когда она сосредоточена — будто лёг на воздух.Я вышел в коридор и замер у двери. Щель позволяла видеть немного: она сидела на полу в простом свитере, с гитарой в руках. Рядом — блокнот, исписанный неровными строчками. Её пальцы перебирали струны неуверенно, будто песня рождалась прямо здесь, из боли и воспоминаний.—Встретила я тебя,Полюбила так быстро,Не знала, как...Ты — мой луч света,Которого я встретила...Как же ты так позабыл обо мне?Ты просто ушёл,Сказав, что я — ошибка...Как дальше быть? Как это забыть?Весь мир полон тобой...Как мне забыть тебя?..Этот мир — очень жесток.А любовь — это всё ложь...—Последние аккорды дрогнули в её руках, и она раздражённо выдохнула, отложив гитару.— Нет, не так. Снова та же боль... Почему я не могу сочинить что-то другое? Почему всё выходит одинаковым? — пробормотала она, нахмурившись. Такая милая, когда сердится. Такая настоящая.Я не сказал ни слова .Ни взгляда, ни жеста. Просто ушёл.Не потому, что хотел. А потому, что должен был.У нас с Виктором был договор. Чёткий, жёсткий, как железо на горле —Я не подойду к ней. Не заговорю. Не посмотрю.Не появлюсь рядом, даже если она будет плакать в метре от меня.Это условие дало ей шанс выжить. И лишило меня всего.Переодевшись, я ушёл быстро, без оглядки. Улица размывалась перед глазами, как будто и она — сон. Слишком прекрасный, чтобы остаться.Слишком опасный, чтобы продолжать.Я знал, что она думает сейчас обо мне.Что ненавидит.Что чувствует себя преданной, раздавленной, разлюбленной.И пусть она плачет, пусть проклинает моё имя —Главное, чтобы осталась жива.Я оставил её в мире.А себя — в аду.

От лица КуралайЯ сидела у себя в комнате и дописывала песню. Настроение было странным — вроде бы спокойно, но что-то внутри всё равно тянуло. Я так углубилась в слова, что совсем забыла: Алан ведь был дома.Через пару минут пошла проверить Алана. Хотела посмотреть, спала ли температура, всё ли с ним в порядке. Но, когда зашла в его комнату, он уже ушёл.Кровать была пустой. Комната — аккуратная и тихая. Как будто его здесь и не было.Я просто постояла в дверях, глядя на всё это.Он ушёл. Тихо, без слов. И, наверное, это даже к лучшему.От лица Лео— Пора, сын мой. Убей её.Голос отца был холодным и твёрдым, как всегда. Ни капли сомнений, ни тени сострадания.— Может, ещё не пришло время? — спросил я. Даже сам удивился, что сказал это вслух.Отец обернулся. Смотрел на меня долго, пристально. В его взгляде была ярость, та самая, от которой я привык молчать с детства.— Что с тобой, Лео? — резко бросил он. — Ты должен был убить её давно. Сразу после того, как она рассталась с Аланом. Мне надоело смотреть, как Алан сгнивает изнутри. Теперь я хочу уничтожить его полностью.Он подошёл ближе.— До свадьбы Алана осталось пять дней. Я хочу сделать ему подарок. Понимаешь? — он усмехнулся. — Подарить ему её душу.Я сжал кулаки. Сердце колотилось быстро, но не от страха — от чего-то другого.Я не хотел её убивать. Не теперь. Не после того, как увидел её такой. Разбитой. Настоящей.Но слова отца всегда были для меня законом.И, как бы я ни пытался тянуть, внутри уже знал: выбора у меня не было.От лица АланаЯ шёл домой, как будто сам себя вёл за руку. Каждая улица казалась одинаковой. Люди проходили мимо, а я не видел их лиц.Внутри было пусто. Или слишком много всего — я уже не понимал.Через пять дней свадьба.Моя.С Шейной.Я должен жениться.Я должен улыбаться, держать её за руку перед людьми, клясться в любви, которой больше нет.И всё это — не потому, что хочу, а потому что мне так сказали.Потому что Виктор сделал свой выбор за меня.Потому что он держит меня за горло. Я не могу так больше.Я открыл дверь, зашёл в дом. Всё бесило: тишина, стены, даже воздух. Я прошёлся по комнате и не знал, куда себя деть.Мысли крутились в голове, одна громче другой.Я не хочу этой свадьбы.Я не хочу этой жизни.Я хочу свободы.Я хочу её.И если единственный способ быть рядом с ней — уничтожить Виктора,я это сделаю.Хватит играть по его правилам. Хватит быть пешкой.Я почти схватился за телефон — позвонить, написать, что-то сделать — когда дверь резко открылась.Дэн.Он зашёл быстро, как будто знал, что я в таком состоянии. Остановился и посмотрел на меня, будто читал мысли.— Не вздумай. — его голос был жёсткий. — Не делай глупостей.— Ты знаешь, что я не могу на ней жениться, Дэн, — я выдохнул. — Ты сам знаешь. Я не могу жить дальше, если она думает, что я её предал.— А если с тобой что-то случится? Думаешь, ей станет легче? — он шагнул ближе. — Думаешь, если Виктор убьёт тебя — она будет жить спокойно?Я молчал.— Ты для неё — всё, Алан. Даже если сейчас она ненавидит тебя, ты остался в её сердце. Если с тобой что-то произойдёт, она сгорит вместе с тобой.Я посмотрел на него.В глазах Дэна не было жалости. Только боль. Та, которую он прятал долго.— Почему ты так говоришь? — спросил я.Он медленно опустил взгляд.— Потому что я люблю её тоже.И если бы я был на твоём месте — я бы тоже хотел рассказать ей правду.Но я не хочу её терять. Даже если это не я рядом с ней.Я замолчал.И впервые за долгое время — не знал, что сказать.Дэн молчал, сидел на краю кровати. Он выглядел уставшим, бледным, но в глазах — то самое ясное пламя, которое я всегда в нём видел, когда он говорил правду, как бы больно она ни звучала.— Когда я очнулся... — начал он, тихо, но чётко. — Первое, кого я увидел — была Куралай. Она сидела рядом. Держала меня за руку. Молчала, но слёзы текли сами.Я сжал кулаки, дышать стало тяжело.— В ту же минуту в палату зашёл Виктор, — продолжил Дэн. — Он посмотрел на неё, потом — на меня, и сказал:«Алан сам выбрал первую жертву. Хотел, чтобы её не трогали? Сам сделал её мишенью.»Он замолчал. И я замер.Слова Виктора словно вгрызались в кожу.— Ты не просто не защитил её, Алан... — Дэн посмотрел мне прямо в глаза. — Ты дал ему повод.В этот момент в комнате раздался звук уведомления.Я машинально потянулся к телефону.Сообщение от Лео.Реванш?Гонки Вега.Но теперь — не на деньги.На жизнь Куралай.24 октября. То же место.(прикреплённое фото: Куралай. Руки связаны за спиной. Рот заклеен. Она была без сознание. )Дэн наклонился ближе, глядя в экран вместе со мной.Он прошептал, почти не дыша:— Куралай...Фото. Она связана. Лицо в тени, но я узнаю каждый изгиб.Куралай.Я вскочил, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Сердце колотилось, словно вырываясь из груди.— Тварь. Лео или Виктор — кто бы это ни был — я найду их. И если с ней хоть что-то...Дэн схватил меня за плечо:— Тебе нужно быть хладнокровным. Понял? Это не просто игра. Это ловушка. Они хотят тебя сломать, Алан. Хочешь спасти её — не теряй голову.Я кивнул. Медленно, глядя на экран, на девушку, ради которой я бы отдал всё.— Я поеду. На гонку. И в этот раз — я играю по своим правилам.Кулаки сжаты так, что пальцы побелели. Я стою, не двигаясь, как будто весь вес этого мира навалился на грудь и не даёт дышать. Телефон в руке — тёплый, но в то же время холодный, как сталь перед выстрелом. Я слышу свой голос со стороны — глухой, как будто я сам заперт внутри собственной головы.— Лео, ты не понимаешь, с кем играешь. Ты думаешь, я боюсь тебя? Или твоего отца?Ты перешёл черту.Если с Куралай что-то случится — ты не успеешь даже пожалеть.Ты хотел войны? Ты её получишь.Палец нажимает на экран. Щелчок — сообщение улетает. Улетает, как выстрел, как клятва, которую я исполню даже в аду.Я сжимаю телефон так сильно, что чувствую, как он может треснуть. Глаза горят — не просто от ярости, от боли. Эта ярость — с чёткими гранями, как лезвие ножа, заточенного местью. Я не чувствую страха. Только жгучую, неумолимую решимость.Поворачиваюсь к Дэну. Он стоит рядом. У него те же глаза. Те же сломанные, наполненные тьмой глаза, что и у меня.— Он записал её. Он... тронул её.Моё сердце будто остановилось на мгновение.— Мы достанем его, — тихо, но уверенно отвечает Дэн. В его голосе нет паники. Только сталь. — Но сначала — нужно её вытащить.Я киваю. Это уже не просто спасение. Это война. И я пойду до конца.От лица КуралайТемно.Запах... пыль, сырость, и какой-то дешёвый парфюм.Я чувствую тяжесть в голове, как будто по ней ударили. Пытаюсь пошевелиться — но запястья связаны. Паника. Где я?Я приподнимаю голову — всё плывёт. Голова гудит. Губы сухие. Сердце бьётся в бешеном ритме.Медленно обвожу взглядом: комната. Тусклый свет. Стены облезлые. Стул. И... кто-то сидит в углу.Он встаёт.— Ты проснулась.Голос знакомый. Медленный. Тягучий.Лео.— Что... — пытаюсь говорить, но горло пересохло. — Где... я?Он подходит ближе, встаёт напротив, опускаясь на корточки.— Ты в безопасности, Куралай. Насколько это возможно... рядом со мной.Я дёрнулась. Он ухмыльнулся:— Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Уже нет необходимости. Всё уже сделано.— Что ты... что происходит?.. — я глотаю воздух, голова всё ещё кружится. — Зачем ты здесь?.. Я... я помню... ты пришёл... ко мне домой...Он медленно выдохнул. И произнёс с ледяным спокойствием:— Я пришёл не просто так. С самого начала.Я искал тебя. Знал, кем ты была для него. Хотел понять, что он в тебе нашёл.А потом понял.И решил, что если не смогу забрать тебя — разрушу.Тебя. Его. Всё.Он достал телефон, включил экран.На секунду я увидела замёрзший кадр: я... и он. В его спальне.Меня бросило в дрожь.— Ты... записал это?.. — прошептала я.Он не ответил. Только кивнул.— Зачем... — слова застряли в горле.— Чтобы он знал, что ты не только его. Чтобы он потерял контроль. Чтобы он почувствовал ту же боль, которую я ношу в себе каждый день.— Лео? Он сделал шаг назад, откинул волосы с лба и вдруг сказал тихо:— Меня зовут не Лео Блэк. Моё настоящее имя — Лео Кейн. Сын Виктора Кейна.Я — брат того парня, которого убил Алан.Я застыла. Холод пробежал по позвоночнику.— Что... ты врёшь...— Правда, Куралай.Ты даже не представляешь, каково это — хоронить брата, без возможности взглянуть в его лицо.А теперь...Теперь я вернул всё.Справедливость, боль, унижение.Он поднял телефон.На экране — то же видео.Он смотрел на меня, не мигая, с мёртвой улыбкой:— Знаешь, как было приятно показать это видео Алану?Показать, как я стал твоим первым.Ты не представляешь, как он молчал. Как дрожали его пальцы.Он не закричал.Просто встал и ушёл.Как будто я вырвал у него сердце.Я отвернулась, губы задрожали, но он наклонился ближе:— А ты ведь даже не догадывалась, да? Всё это время...Я был рядом не потому, что любил. А потому, что хотел уничтожить.— Знаешь, Куралай...Когда отец пришёл в больницу за тобой — я не дал ему тебя убить.Сердце тогда колотилось так сильно, что казалось, выскочит из груди.Я стоял между вами, не потому что был сильнее... а потому что не мог позволить, чтобы ты умерла.Даже сейчас... даже сейчас, когда всё дошло до края —мне не хочется поднимать на тебя руку.Он на секунду замолчал, сжал кулаки.— Но, знаешь, Леди... Долг — выше сердца. Мой погибший брат...Мой отец, ослеплённый болью...Они стоят для меня выше зова внутри.Он смотрел на меня так, будто прощался с последней частичкой света в себе.— Прости.

От лица Дани Мы с Фаизом вернулись домой чуть позже обычного. Он всё время твердил, что Куралай не отвечает, но я убеждала себя — просто занята, просто вышла, просто уснула.Но когда мы подошли к дому и увидели приоткрытую входную дверь, холод пробежал по спине.Фаиз бросил на меня тревожный взгляд. Я молча кивнула и толкнула дверь. Внутри было тихо. Слишком тихо.— Куралай? — позвала я, заходя в гостиную. Пусто.На кухне — никого. В ванной — тоже. Её обувь стояла у порога, сумка была на месте, но телефона нигде.Я подбежала в её комнату — кровать не застелена, как будто она только вышла... и не вернулась.— Её нет, — шепчу я, чувствуя, как паника сдавливает грудь.Фаиз уже набирает номер. Первый гудок. Второй. Потом — короткие гудки. Телефон выключен.— Чёрт! — выдыхает он. — Её телефон отключён.Я хватаю свой и тоже набираю. Ничего. Просто тишина.— Дани... — голос Фаиза дрожит. — Ты думаешь... что-то случилось?Я не отвечаю. Просто качаю головой. Не хочу верить. Не могу.В этот момент мой телефон звонит. Номер — Алана.— Алан? — выдыхаю я. — Ты с ней? Она с тобой? Она у тебя?Но его голос — сдержанный, глухой, как будто выстрел:— Её похитили. Это Лео. Он... он забрал её.Я застыла.— Что?! Как... когда?Сзади послышался глухой стук.Обернувшись, я увидела, как Фаиз, побледнев, схватился за грудь и покачнулся.— Фаиз?! — я кинулась к нему, но он уже начал оседать на пол.— Эй... нет-нет-нет! — я опустилась рядом, подхватывая его голову. — Фаиз, смотри на меня! Слышишь?Он не отвечал.Он не двигался.— Помогите! Кто-нибудь! — голос сорвался в истерику. — Фаиз, пожалуйста, открой глаза!Дом снова стал слишком тихим.Словно сердце его — и дома — остановилось одновременно.От лица АланаЯ вбежал в больницу. Холодный свет коридора будто бил в глаза, отражаясь от белых стен, и с каждой секундой сердце сжималось сильнее.Двери реанимации были закрыты. Дани стояла перед ними, вся в слезах. Губы дрожали, руки судорожно сжимали рукава её кофты. Когда она увидела меня, сразу сорвалась:— Где Куралай?! — голос сорвался на крик. — Скажи мне, её похитили? Кто это Лео? Этот Лео... он же говорил, что он детектив!Я замер на секунду. Как сказать? Как объяснить то, что сам до сих пор не могу простить себе?— Он не детектив, — выдавил я наконец, голос хрипел. — Он сын Виктора. Моего врага. Он с самого начала знал, кто она. Он подошёл к ней, вошёл в доверие... чтобы отнять у меня. Не просто любовь. Её саму.Дани побледнела. Я чувствовал, как земля под ногами уходит. Но это было только начало.— Почему ты бросил её? Если знал что он враг? — прошептала она, словно это был последний вопрос, который ей оставался задать. Я отвёл взгляд. Говорить было больно.— Потому что меня заставили. — Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Виктор дал мне выбор: или она живёт... или всё, что у нас было, исчезает навсегда. Он знал, что делает. Он играл мной. А я... я выбрал её жизнь. Ценой её любви.Дани молчала. Только тяжёлое дыхание, только звуки аппаратуры за дверью реанимации. Внутри лежал Фаиз. Где-то там — Куралай. Я потерял всё. Мы ждали.Ждали слишком долго.Секунды тянулись, как вечность, глотая воздух и разбивая сердца тревогой. Дани сидела на скамье рядом со мной, сжав в руках кофту Фаиза. Дэн — молчал, опустив взгляд в пол. Все вокруг будто замерли, как будто сама боль нависла в воздухе.И вот — дверь открылась. Вышел врач.Белый халат, уставшее лицо, сжатые губы. Он посмотрел на нас.— Вы родственники пациента? — спокойно, почти машинально.— Да, — ответил я. Хрипло.Врач помолчал. Он знал, что сейчас скажет. Мы — нет. Но чувствовали, что это не спасение.— У него хроническая сердечная недостаточность. Терминальная стадия.Он произнёс это так, будто говорил о чьей-то тени.— Болезнь запущена. Неоперабельная. Увы, слишком поздно... Ему осталось не больше двух, может, трёх месяцев.Воздух будто вылетел из лёгких.Я услышал, как рядом сдавленно вздохнула Дани. А потом — она медленно сползла с лавки на колени.— Нет... нет... — прошептала она, прижимаясь лбом к полу, — пожалуйста...Слёзы хлынули, срываясь беззвучно.Я не знал, что делать. Я мог победить на ринге. Мог ломать кости. Мог защищать...Но сейчас — я не мог победить смерть.И это убивало меня.Дани, не в силах сдерживать боль, вскочила с колен и, пошатываясь, побежала к палате. Я встал вслед за ней, но не остановил. Дэн тоже молчал. Мы просто смотрели ей вслед.Коридор был длинным и холодным. Я пошёл за ней медленно, словно каждое моё движение отдавалось тяжестью внутри груди. Палата Фаиза — третья справа. Дани стояла у двери, держась за косяк, будто если отпустит — упадёт.Она дрожащей рукой потянула ручку, медленно открыв дверь. В палате стоял тусклый свет, а Фаиз лежал, словно спящий, с кислородной маской на лице. Он выглядел измождённым, но когда услышал, как дверь открылась, повернул голову.— Дани... — прошептал он, слабо улыбаясь.— Почему ты мне ничего не сказал? — голос её дрожал, но был тихим. — Почему ты был один в этом?Она подошла к нему и села на край кровати, взяв его ладонь в свою. Фаиз с трудом приподнял пальцы, чтобы коснуться её щеки.— Я не хотел, чтобы ты жила в ожидании конца, — сказал он. — Я хотел... просто быть с тобой и Куралай. Пока могу.Дани не сдержалась. Слёзы хлынули из глаз, она уткнулась лбом в его грудь, будто пыталась спрятаться от реальности, которая только что рухнула на неё всей тяжестью.Я стоял у двери, не решаясь зайти. В этом моменте не было места для слов. Только тишина, боль и любовь, которой, возможно, осталось слишком мало времени.