Глава 19. Тишина перед выстрелом.
«Одна ночь. Один выстрел.И уже поздно что-либо исправлять.»
— Алан
От лица Куралай.
Я села в машину. Мы ехали молча. Дорога назад казалась длиннее, чем путь туда. Лео держал руль одной рукой, другой нервно постукивал по бедру. Молчание в салоне давило. Оно не было пустым — в нём будто бурлило что-то тяжёлое, недосказанное.
— Из-за чего они умерли? — спросила я наконец, не выдержав.
Он чуть приподнял бровь, словно удивился вопросу. Потом усмехнулся — коротко, без радости.
— Подставная авария.
Я сглотнула. Всё внутри сжалось.
— Их убили? — мой голос дрогнул.
Он кивнул, не отводя взгляда от дороги.
— Угу. Жаль, что полиция так и не нашла виновных.
Я медленно отвернулась к окну. В горле стоял ком. Хотелось сказать что-то правильное, сочувственное. Я протянула руку, положила её поверх его.
— Мне жаль...
И тогда он бросил на меня взгляд — быстрый, странный.
— Да ничего, — сказал он, и в его голосе прозвучала усмешка. — Я нашёл того, кто это сделал.
Он на секунду взглянул на меня. В его глазах не было скорби. Только что-то другое. Тень чего-то более опасного. Я замерла, не зная — шутит он... или нет.
— Лео... — прошептала я.
— Шучу, — улыбнулся он, снова уставившись на дорогу. — Конечно, шучу.
Но сердце сжалось, и я поняла: в этой улыбке не было ни капли юмора.
Дорога обратно была безмолвной. Мы не говорили — будто каждое слово было лишним. В машине стояла тишина, густая, как туман над морем в штиль. Только мотор урчал в такт моим мыслям, разлетевшимся в разные стороны.
Лео не смотрел на меня. Взгляд его был прикован к дороге, а челюсть сжата. Всё в нём казалось сдержанным, как будто он держал внутри что-то, что вот-вот прорвётся. Я тоже молчала, не зная — боялась ли его или жалела.
Когда машина подъехала к дому, я заметила знакомые силуэты на крыльце — Дани и Фаиз. Они стояли, прислонившись к перилам, и, увидев фары, сразу же насторожились.
Я вышла из машины. Лео не стал даже открывать дверь, как обычно.
— Пока, Куралай. До следующей встречи, — произнёс он без эмоций, глядя куда-то мимо. Машина плавно тронулась с места и исчезла за поворотом.
— Ты с ума сошла?! — всплеснула руками Дани, подбегая ко мне. — Ты была с ним? И это всё с таким лицом? Ты видела, как он выглядит? Его что, Алан избил?
Я кивнула и тяжело выдохнула.
— Пойдём в дом. Я тебе всё расскажу... от и до.
Мы вошли внутрь, и пока Фаиз ставил чайник, я села за стол, подперев голову рукой. Голос дрожал, но я начала рассказывать. Про вчерашнюю ночь. Про драку. Про то, как Алан ударил Лео. Про то, как Дэн ударил Алана. Про всё.
Слова вытекали из меня, будто я срывала повязки с ран. И чем дальше — тем тяжелее было говорить.
От лица Алана
Я сидел на крыльце, уставившись в чашку с давно остывшим кофе. Солнце поднималось, растекаясь по небу огнём — новым днём, новым грузом на плечах.
Дэн вышел из дома, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно. В руке — пачка сигарет. Он молча встал рядом, не глядя на меня. Минуту — две — тишина. Только ветер, что гонял по двору сухие листья.
— Куришь с утра? — спросил я, наконец, просто чтобы что-то сказать.
— С утра... с ночи... какая разница, — отозвался он, закуривая. — Всё равно вкус одинаково горький.
Я нахмурился. Он говорил глухо, как будто внутренне уже ушёл далеко.
— Я не знаю, чего ты хочешь, Дэн. Я правда пытался быть с тобой честным.
— А я пытался быть твоим другом, Алан, но вчера ты хотя не говорил но винил меня в своём проигрыше. Я видел твой взгляд, как ты не хотел меня видеть рядом с ней — спокойно, почти хрипло. — ответил он.
Я медленно обернулся.
— Не начинай...
— Почему нет? — он повернулся ко мне. В глазах — ни ярости, ни злости, просто тишина. Та, что всегда предшествует шторму. — Почему всегда, чёрт возьми, должен молчать я? Почему я всегда должен быть тем, кто понимает, прощает, отступает?
— Дэн, ты...
— Ты знаешь, каково это — быть "вторым выбором"? Всё детство, вся юность, вся чёртова жизнь. Я был рядом, но никогда не был тем, кого выбирают.
Он загасил сигарету о перила и шагнул назад.
— Я не виню тебя за Куралай. Но знаешь, Алан... ты можешь выиграть гонку, можешь выиграть девушку. Но ты никогда не поймёшь, что значит — стоять в тени.
Я смотрел на него и молчал. Слова не приходили. Только горло сжалось от чувства, которое я не мог назвать.
— Мне нужно пройтись, — бросил он через плечо и ушёл по дорожке вдоль забора. Его спина была прямой, но шаг — тяжёлым.
Я остался один.
И впервые за долгое время почувствовал, как дрожит в пальцах руль внутри меня — тот самый, за который я держался, чтобы не свернуть с пути.
От лица Куралай
— У Алана... у него точно проблемы с агрессией, — тихо проговорила Дани, отводя взгляд. — Но Лео тоже хорош. Спровоцировал.
— Как он мог тебя толкнуть?! — возмущённо бросил Фаиз, нахмурившись. — Я видел его взгляд в тот момент. Он был вне себя.
— Это была случайность, — выдохнула я, скорее чтобы успокоить всех, чем себя. — Он не хотел...
Мы сидели на веранде, втроем, как после бури. Дани, Фаиз и я — обсуждали последние дни, будто пытались перелистнуть главу, которая всё ещё горела в руках.
Телефон завибрировал на коленях. На экране — имя Дэна.
— Простите, — прошептала я и подняла трубку.
— Алло?
— Куралай... — голос его звучал мягко, но с каким-то скрытым напряжением. — Как ты?
— Хорошо, Дэн. А ты как? Ты вчера просто исчез... Мы не могли тебя найти. Алан волновался.
— Да... — короткая пауза. — Просто нужно было уйти. Немного выдохнуть.
— Понимаю, — кивнула я, хотя он не мог видеть.
— Лус, — произнёс он, и голос его потеплел, — я хотел спросить... Ты завтра свободна?
— Завтра? Да. Вроде бы... — я задумалась. — А что?
— Давай сходим на наше дружеское свидание. Только ты и я. Без лишнего шума. Как договорились , ладно?
— А как же твой день рождения? Ты ведь хотел в день рождение сходить?
— Не хочу. — Он быстро перебил, словно не хотел обсуждать. — Лучше завтра. Просто будь со мной в этот день. Пожалуйста.
Я на мгновение прижала телефон к груди. Взгляд скользнул по Фаизу и Дани, которые притихли, будто почувствовали перемену в моём голосе.
— Хорошо, — ответила я, снова поднося трубку к уху. — Завтра.
— Спасибо, Лус. Увидимся.
Он повесил трубку первым. А я так и сидела, сжимая телефон, чувствуя, как внутри что-то сдвинулось. Словно приближался момент, от которого уже не будет пути назад.
От лица Куралай
После разговора с Дэном что-то не давало мне покоя. Он говорил спокойно, почти тепло... но в его голосе сквозила та самая тишина, которая пугает больше крика.
Я вышла на балкон, прикрыла за собой дверь, набрала номер Алана. Он ответил почти сразу.
— Привет, Неон, — голос мягкий, как всегда, но уставший.
— Привет... ты где?
— Дома. Думаю о тебе, как обычно, — сказал он с улыбкой в голосе. — А ты?
— Я только что поговорила с Дэном. Он пригласил меня завтра на дружеское свидание.
На том конце повисла секундная пауза. Я услышала, как он шумно выдохнул.
— Всё в порядке? — спросила я.
— Да... — немного тише. — Мы просто немного повздорили сегодня. Из-за пустяка, если честно. Я сказал ему пару слов, о которых жалею. Но он мой друг. Просто ему сейчас, видимо, сложно.
— Я чувствую, что он... странно себя ведёт. И что-то держит в себе.
— Да, — тихо. — Я знаю. Но не волнуйся, я хотел ему устроить сюрприз.
— Сюрприз?
— Да. После полуночи. В честь его дня рождения. Хочу напомнить ему, что он не один. Что мы рядом. Ты поможешь?
— Конечно, Алан. Что мне нужно сделать?
— Я позже отправлю тебе точку в WhatsApp. Это место... для нас всех. Тихое. Тёплое. Если всё получится — он это запомнит.
— Ладно. Мы с ним завтра встретимся. Но если я замечу что-то... необычное, я сразу скажу тебе. Хорошо?
— Договорились, Неон. И... спасибо.
— За что?
— За то, что ты — ты. И за то, что не оставляешь нас, даже когда нам сложно быть рядом друг с другом.
Я улыбнулась, даже сквозь тревогу.
— Мы же семья, Алан.
— Да. Семья, — повторил он. — Тогда до завтра, Неон.
— До завтра...
Я отключила вызов, и в груди осталась тень. Не страха. Не боли. А предчувствия.
Через пару минут после звонка от Алана пришло уведомление в WhatsApp.
ALAN:
«Вот координаты. После полуночи. Только вы с Дэном. А я вас найду.
P.S. Там красиво. И тихо. Как нужно.»
Я открыла карту. Это было недалеко от скал в Кала Саладета — укромная бухта, в которую мы с Аланом однажды заглянули, когда ехали без цели. Тогда он сказал:
«Если когда-нибудь захочется забыть обо всём — приедем сюда.»
24 сентября 2025 года
Я стояла у зеркала уже двадцать минут.
Платье — не слишком нарядное, но и не повседневное.
Макияж — лёгкий, будто я просто решила выйти прогуляться.
Но сердце... сердце знало, что всё не так просто.
— Ты идёшь на свидание? — услышала я за спиной голос Фаиза.
— На дружеское, — уточнила, поворачиваясь к нему.
Он хмыкнул, наклонившись к двери.
— Как скажешь. Только Дэн, когда нервничает — трогает свой кулон. Ты знала?
— Нет.
— Ну, посмотри сегодня. И... будь осторожна, Куралай. Сегодня может быть странный вечер.
— Почему ты так говоришь?
— Просто чувство, — он пожал плечами и ушёл.
В комнату заглянула Дани, с чашкой чая и дьявольской ухмылкой:
— Уууу. Принцесса идёт на рандеву. Только не забудь сказать, что ты — занятая женщина.
— Он знает, Дани.
— Знать — это одно. А видеть, как ты улыбаешься в его сторону — другое.
— Это просто дружеский вечер. Никаких недопониманий.
Она подмигнула и подала мне резинку для волос.
— На всякий случай. А вдруг ветер. Или... романтика.
— Дани!
— Ладно-ладно! — она рассмеялась и исчезла в коридоре.
Я посмотрела на своё отражение. Не было волнения, но было предчувствие.
Что-то изменится.
Может, немного.
А может — навсегда.
Я вышла во двор, готовая и немного взволнованная. Погода была словно по заказу — ясное небо, лёгкий ветер, воздух пах свободой.
Дэн уже стоял у машины, облокотившись на капот. Белая рубашка, тёмные джинсы, кроссовки и его привычная, немного уставшая, но искренняя улыбка.
— Привет, — помахала я и обняла его.
— Можно уже поздравить?
— Как скажешь, — улыбнулся он, открывая мне дверь.
— Тогда... с твоим двадцать седьмым днём рождения, Дэн.
— Спасибо, Лус.
Мы сели в машину. Пока он выруливал с улицы, мой телефон завибрировал.
«Неончик, хорошо погуляйте. Я вас буду ждать. Я тебя люблю.» — Алан.
Сердце дрогнуло. Тепло разлилось внутри, а уголки губ сами собой потянулись вверх. Я закрыла экран и положила телефон в сумку.
— Ну, куда направимся? — спросила я.
— В парк Гран Пирулет Ибицы.
— Серьёзно? Детский парк?
— Он не только детский. Там есть зона с уличной едой, сцена, настольные игры... и безумные карусели. Тебе понравится.
— А вдруг я боюсь высоты?
— Тогда будем бояться вместе.
Мы ехали по серпантину Ибицы, смеясь, включая музыку, споря о вкусе мороженого и гадая, будет ли дождь. День обещал быть лёгким. Теплым. Почти беззаботным.
Почти.
Парк Гран Пирулет оказался куда уютнее, чем я ожидала. Мягкий свет фонарей скользил по разноцветным фигурам, запах сладкой ваты вплетался в вечерний воздух, дети бегали, взрослые смеялись, а музыка будто доносилась из другого мира — лёгкая, безмятежная.
— Ты привёл меня в рай? — усмехнулась я, оглядываясь.
— Не знаю, как насчёт рая, но тут вкуснейшие чуррос, — Дэн протянул мне бумажный пакетик и сел рядом на лавку.
— Ты решил купить моё расположение едой?
— Разве не работает?
Я попробовала один — горячий, хрустящий, с корицей. Он знал, чем заманить.
— Хорошо, — сдалась я. — Один балл в твою пользу.
Мы пошли дальше — пробовали лимонад, проигрывали детям в броски колец, Дэн чуть не застрял в батутной сетке. Я смеялась так, как давно не смеялась. С ним было... легко. Не требовалось ничего объяснять, не нужно было выбирать слова.
На одной из каруселей мы оказались рядом — я держала его за рукав, притворяясь, что не боюсь, а он делал вид, что всё под контролем, хотя внизу у него дрожали колени.
Когда спустились, я спросила:
— Почему именно сегодня? Почему ты захотел провести вечер до своего дня рождения?
Он не сразу ответил. Мы шли по дорожке мимо подсвеченного фонтана.
— Потому что я не знаю, каким будет завтрашний день. — Он посмотрел в небо. — А сегодняшний... я хочу запомнить. Именно таким. С тобой.
Сердце сжалось.
— Ты драматизируешь, — улыбнулась я. — Завтра ты проснёшься, и тебе стукнет двадцать семь. А я подарю тебе самый бесполезный, но душевный подарок.
— Если он от тебя — он уже не бесполезный.
Мы остановились возле сцены, где играла пара уличных музыкантов. Один тихо выводил аккорды на гитаре, второй пел испанскую балладу. Дэн обернулся ко мне и мягко спросил:
— Потанцуем?
— Под это?
— Под любое.
Я поставила руку ему на плечо, он обнял меня за талию, и мы начали двигаться в ритме, которого почти не было. Просто тихий, спокойный момент вдвоём.
— Спасибо, что пришла, — прошептал он. — Мне правда это нужно было.
Я не ответила. Просто прижалась щекой к его плечу. Впервые за долгое время я почувствовала, как важна тишина между словами.
— Ты же понимаешь, что если я упаду, ты обязан меня ловить? — спросила я, глядя ему в глаза, пока мы медленно кружились под музыку.
— Ради этого и пригласил, — усмехнулся Дэн, легко притягивая меня ближе. — Хотя, если честно, я бы поймал тебя даже без предупреждения.
Я отвела взгляд, но улыбка всё равно вырвалась. Он всегда умел говорить так... не тяжело, не громко — но так, что сердце всё равно замирало.
— Это звучит как флирт, мистер Хван, — прошептала я.
— А если это просто честность? — ответил он тихо. — Без намёков, без ожиданий. Просто... быть рядом с тобой — приятно.
Я замерла. Мне стало неловко. Не потому что он сказал что-то не то — наоборот. Просто я знала, что в его словах больше, чем просто дружба. И знала давно.
— Дэн... ты хороший. Ты... настоящий. Мне спокойно рядом с тобой.
Он немного кивнул, будто этих слов ему хватило.
— Просто хочу, чтобы ты улыбалась, Куралай. Если рядом со мной ты можешь быть собой — этого достаточно.
Я вздохнула, снова глядя на него.
— Спасибо, Дэн. За вечер. За тебя.
— А он ещё не закончился, — улыбнулся он. — У нас впереди ещё целых... — он достал телефон, посмотрел на часы, — два часа сорок две минуты до полуночи.
— Успеем на аттракционы?
— Только если после этого ты съешь со мной ещё один чуррос. Или два. Или пять.
— Пять — ты слишком много хочешь от меня, — рассмеялась я.
И мы снова пошли вперёд — через аллею огней, под музыку, в сторону детских аттракционов, смеясь и будто на миг забыв обо всём. Просто двое — без статусов, без объяснений, без будущего, которое так или иначе всех нас догонит.
От лица Дэна
Мы с Куралай смеялись, ели сладости, катались на аттракционах, как дети, забывшие обо всём. Делали глупые фото на полароид, кричали на «американских горках», ели чуррос с шоколадом и не думали ни о прошлом, ни о завтрашнем дне.
Этот день... Он останется в моей памяти. Навсегда.
Она — настоящая, светлая, искренняя в этом образе. Глаза сияли в огнях парка, и я понял, почему Алан так с ума по ней сходит. Как можно не любить такую?
Но в груди всё равно что-то тянуло.
Я вспомнил вчерашний разговор. Я был слишком резким. Алан этого не заслужил. Он мне как брат, несмотря на всё. Я должен извиниться. Просто... те слова Лео. Его голос. Его взгляд.
Они запустили что-то внутри.
Часть из сказанного — правда.
Я действительно часто чувствовал себя вторым. Но вчера я просто дал эмоциям победить разум.
Нужно всё исправить.
Но... как он узнал о боях?
Как он узнал о смерти того парня?
О том, что мы с Аланом делали в Америке — об этом никто не знал. Никто, кроме нас двоих. Даже Чен не знал всех деталей. И как он узнал про мой секрет?
Если Алан узнает, что я...
Что тогда...
Он разочаруется во мне.
И если об этом узнают семьи... то нас просто уничтожат.
Я сглотнул. Посмотрел на неё. Она смеялась, держа в руках мягкую игрушку, которую я выиграл для неё на стенде.
Такую Куралай я хотел защищать. Сохранять. Даже от самого себя.
Но тень всё равно росла в груди.
Нужно вырваться.
Или признаться.
Но... не сегодня.
Сегодня — последний вечер перед моим днём рождения. Перед полуночью. Перед чем-то, что, кажется, вот-вот изменит всё.
От лица Алана
Я ещё раз проверил стол.
Торт — на месте.
Свечи — не зажигал, подожду до полуночи.
Наушники подключены — музыка, которую он любит, уже готова.
Фонарики мигают, подсветка включена. Даже его любимое пиво стоит в ведре со льдом.
Я всё продумал.
Он заслуживает хорошего дня рождения. Пусть и не с помпой, но по-настоящему, с теми, кто рядом.
Я достал из кармана конверт — фото, сделанное три года назад. Я, он, Чен, Алекс.
Таких, какими мы были до всего. До крови, до боли, до потерь.
Я хотел вручить ему это вместе с запиской: "Для того, кто всегда был рядом. Прости, если иногда ты чувствовал иначе."
Это была моя попытка сказать больше, чем могли бы выразить слова.
Я достал телефон. Написал Куралай:
«Вы где? Всё готово. Жду вас. Неон, ты обещала!»
Сообщение отправлено.
...Но ответа не было.
Прошло пять минут. Потом десять.
— Наверное, всё ещё в парке, — пробормотал я, усмехаясь. — Этот Дэн вечно всё затягивает.
Я сел на бетонный край, уронив голову на руки. Было странное чувство — будто где-то что-то сдвинулось. Как будто мир слегка треснул.
Конверт с фото соскользнул с колена, и я не успел поймать его. Он полетел вниз, приземлился в пыль, уголок прижал камень.
— Чёрт...
Я спустился, поднял его. Снял бумажку, и только тогда увидел — на фото треснула защитная плёнка.
Трещина прошла как раз между мной и Дэном.
Сердце на мгновение сжалось.
Что-то не так.
От лица Лео
Я сидел в машине у дальнего выезда с парка. Фары выключены. Двигатель — тоже.
Луна отражалась в лобовом стекле.
Я смотрел, как они идут.
Куралай — смеётся.
Дэн Хван — рядом. Почти счастливый.
— Хорошая картинка, — прошептал я, не отрываясь.
Взгляд скользнул по полуавтоматическому пистолету, лежащему рядом на сиденье. Рука не дрожала. Всё было заранее подготовлено. Всё чётко.
Я медленно улыбнулся.
— Сегодня твой последний день, Дэн Хван.
Ты слишком долго был рядом с ней.
И ты... мешаешь.
От лица Куралай
— Дэн, давай быстрее, — сказала я, взяв его за руку. — До полуночи осталось двадцать минут. Нам ещё нужно успеть.
— Ты хочешь устроить сюрприз? — улыбнулся он, но в его голосе проскользнула лёгкая усталость.
— А ты как думаешь? — я мягко подтолкнула его локтем, и мы свернули с главной улицы, чтобы срезать дорогу.
Парк остался позади. Вокруг гасли огни, шум превращался в тишину. Мы шли по узкому переулку, между стенами из старого кирпича, где фонари мигали, а ветер носил бумажки по асфальту.
— Как-то здесь... слишком тихо, — произнёс Дэн, оглянувшись. — Ты уверена, что это короткий путь?
— Уверена. Тут рядом.
Я сжала его ладонь — он крепко держал мою в ответ. И в эту секунду...
Раздался хлопок.
Резкий. Громкий. Воздух будто сжался.
— А-а! — Дэн зашатался, выронил мою руку и схватился за грудь. Его рубашка начала стремительно окрашиваться в красное.
— ДЭН! — я поймала его, когда он начал падать. — Нет, нет, нет...
Он опустился на колени, я вместе с ним. Его глаза дрожали от боли, он прижимал руку к ране — ниже груди, где пуля вошла, оставив чёрное пятно посреди белого.
— Всё... хорошо, Неон... — прохрипел он.
— Не говори так! Дэн, держись! Пожалуйста!
Я зажимала рану ладонями, но кровь текла сквозь пальцы. Липкая, горячая. Он пытался улыбнуться — дрожащими губами, из которых стекала капля багрового.
— Кто-нибудь! Помогите! — закричала я в ночь, но переулок был пуст. Слишком пуст. Как будто город вымер.
Я подняла глаза — в глубине тени между домами стояла фигура. Чёрная. Без лица. Без слов.
Я не успела ничего сказать. Я не смогла запомнить ничего, кроме этой тьмы.
— Не спи! Слышишь, Дэн! — я закричала, когда его веки начали опускаться. — Смотри на меня! Смотри!
Он поднял руку, коснулся моей щеки.
— Ты... такая яркая, Лус...
И его рука упала. Безжизненно.
— ДЭН! — я вскрикнула, обняв его, как будто могла согреть, спасти, вернуть.
Мир замер. Всё исчезло, кроме нас двоих, этой крови и ледяного страха.
Я кричала. Во всё горло. В чёрное небо. В тишину.
От лица Алана
Время на телефоне мигнуло 00:00.
Я стоял с Дани и Фаизом у заброшенной террасы, вглядываясь в темноту улицы. Мы ждали. Ждали уже слишком долго. Куралай с Дэном так и не пришли.
— Где они? — пробормотала Дани, обеспокоенно вглядываясь в экран телефона. Ни звонков, ни сообщений.
И в этот момент раздался звонок. На экране — "мама Дэна".
— Алло, тётя? Как вы? — сказал я, прижав телефон к уху.
— Алан... Алан... — её голос дрожал, почти кричал. — Дэна... Дэна подстрелили!
Мир исчез. Всё вокруг стало глухим. В ушах зазвенело. Я едва услышал её последние слова:
— Он возле парка "Гран Пирулета", с Куралай... Скорая уже выехала...
Телефон выпал из рук. Я не слышал, как он ударился об асфальт. Мозг отказался понимать.
— Что случилось?! — крикнула Дани.
— Дэна... — я едва выговорил. — Подстрелили. Он... он там. С Куралай.
Я сорвался с места, запрыгнул в машину. Дани и Фаиз не стали задавать ни одного вопроса — просто прыгнули следом.
Мы мчались сквозь ночные улицы, и я молился. Только бы не опоздать. Только бы он был жив. Только бы Куралай была в порядке. Только бы...
Когда мы свернули к переулку, уже мигали синие огни. Скорая стояла прямо у входа в глухой проход. Я выскочил первым. Сердце грохотало в груди.
И тогда я увидел их.
Кровь на асфальте. Дэн. Лежал на спине, его белая рубашка превратилась в алое месиво. Его голова покоилась на коленях Куралай, а сама она... вся дрожала. Пальцы в крови. Губы бледные.
— ДЭН! — я подбежал, встал на колени, схватив его за руку. — Дэн! Брат! Ты чего! Вставай, слышишь?! Эй! Это же просто царапина, ты же сильный! Вставай!
Куралай подняла на меня глаза, и в них было что-то, чего я никогда не хотел видеть.
— Он не дышит, Алан... Он... он не дышит... — её голос сломался, и она зарыдала.
Дани бросилась к ней, обняла, почти силой увела в сторону, чтобы не мешать врачам.
А я... я остался рядом с ним. Моим другом. Моим братом. Тем, кто был со мной, когда все отвернулись. Тем, кто держал мою спину даже тогда, когда я не заслуживал.
— НЕТ! — я вскрикнул, бросившись к нему, начал трясти его за плечи. — Ты не смеешь! Слышишь?! Ты не имеешь права! Вставай, Дэн!
Меня оттащил Фаиз, прижав к себе, удерживая как будто всю мою ярость и боль.
— Дай им работать, Алан, — тихо сказал он.
— Он должен жить... он должен жить... — повторял я, уже не видя ничего сквозь слёзы.
И в этой тишине, пронзённой звуками сирен, плачем и молитвами, я впервые в жизни понял, как страшно терять того, кто был тебе ближе, чем кровь.
От лица Алана
— У него падение давления!
— Подключить кислород! Живее!
— Пульс нестабилен. Подготовьте адреналин.
Голоса врачей звучали как сквозь воду. Я стоял в паре шагов, сжимая кулаки так, что пальцы побелели. Мне казалось, что если я сейчас не дышу вместе с ним, он не сделает ни вдоха.
Куралай стояла чуть в стороне, держась за Дани, как за последнюю опору. Она уже не плакала — просто смотрела на всё, не моргая, будто душа её где-то осталась там, на асфальте, рядом с телом Дэна.
— Он теряет сознание. Нам нужна операционная. Быстро!
— Что с ним?! — сорвался я. — Он жив?! Скажите хоть что-нибудь!
— Пока да, — бросила врач, даже не глядя. — Но мы можем потерять его в любую минуту. В машине — ни слова. Молитесь, если умеете.
Они подняли носилки, закатили его в скорую. Я бросился было за ними, но сильная рука Фаиза остановила меня.
— Они не пустят. Сейчас — только они. Мы должны верить, понял?
Я опустился прямо на бордюр. Какое-то прохожее тело передало мне куртку — я не чувствовал ни холода, ни времени. Только молчание.
Куралай медленно подошла ко мне и села рядом. Слёзы снова стекали по её лицу, но она не всхлипывала — просто сидела, сжав руки в кулаки, пока ногти не начали впиваться в кожу.
— Он... он был в порядке... Он шутил, ел чуррос... — её голос сломался. — Почему?
Я не знал, что сказать. Как объяснить, что мир может рушиться за одну пулю? Что один выстрел может превратить всё «будущее» в «если бы»?
Скорая тронулась. Красные огни мигали по стенам домов, пока мы молча следили, как машина исчезает за углом.
— Он будет жить, — прошептал я. — Он должен.
Белые стены. Запах антисептика. Тишина, которую время от времени пронзает шум капельниц, шаги медсестёр, глухое всхлипывание.
Я стоял у стены, облокотившись лбом о холодную плитку. Минуты длились как часы. За дверью шла операция. Часы показывали 01:36. Мы были здесь уже больше получаса. Никто не говорил. Просто сидели. Молча. Каждый — в своей молитве, в своём аду.
Куралай сидела, сжав кулак у губ, будто старалась не дать себе снова сорваться. Дани — рядом с ней. Фаиз стоял у окна, не отводя взгляда от улицы, будто хотел выгнать из головы всё, что только что случилось.
И вдруг — вибрация в кармане.
Я достал телефон.
Номер скрыт.
Открыл сообщение.
Виктор:
Бедный Дэн. Его можно было бы спасти. Но это уже не важно.
Хочешь потерять ещё кого-то?
Приходи на старый маяк у Мирадор д'Эс-Верда. Один. Без лишних вопросов. У тебя час.
Мир вокруг меня будто потемнел.
Я почувствовал, как пальцы судорожно сжали телефон. Грудь сдавило. Он следит. Он знал. Он сделал это.
Я не стал ничего говорить. Просто встал.
— Куда ты? — Куралай подняла глаза. — Алан?
Я на секунду задержал на ней взгляд.
— Я скоро. Просто... нужно подышать. Всё будет хорошо.
И ушёл. Не дожидаясь конца операции. Не дожидаясь врача. Не дожидаясь, пока всё развалится ещё сильнее.