Глава 13. Вежливый хищник.
«Он улыбался, говорил красиво, даже заботился. Но что-то в его взгляде напоминало мне лес: слишком тихо, слишком спокойно — перед тем, как хищник прыгнет.»
— Lai Dané
Лео
Я сидел рядом с отцом за завтраком.
Тишина в доме казалась плотной, как пепел — оседала на плечи, давила, но была привычной. Он читал газету, я молча пил чёрный кофе. Всё, как всегда.
— Ты уже месяц дома, — сказал он, не отрывая взгляда от полосы новостей. — Я думал, ты занимаешься той девушкой.
Я усмехнулся.
— Я и занимаюсь. Просто по-другому.
Начал игру.
Я оставил её с вопросами в голове. С эмоциями. Исчез на пике интереса.
Сказал, что хочу стать её другом — это создало иллюзию доверия.
Теперь она ломает себя изнутри, думая обо мне.
Сомневается, верит, боится.
Это интрига. Это работает.
Отец медленно опустил газету и посмотрел на меня, прищурившись.
В его взгляде — одобрение, вперемешку с чем-то, что когда-то, возможно, было любовью, но давно стало просто контролем.
— Ты точно мой сын, — произнёс он с удовлетворением.
Я кивнул, поднося чашку к губам.
Его «похвала» никогда не звучала тепло.
Она звучала как приказ: "Продолжай в том же духе".
— Убери её первой, — сказал он, резко отставив чашку. — Потом я займусь Дэном. Он нашёлся — Алан сам подвёл его под руку.
Я сжал пальцы в кулак.
— Про Дэна не волнуйся. И про Алана тоже.
Я сам уничтожу их обоих.
Медленно. Глубоко.
А Куралай...
Я слегка склонил голову, глядя в окно.
— Она пока не понимает, как много для меня значит. Не в романтическом смысле — нет. Она как символ. Символ слабости Алана.
Символ человеческой веры во что-то светлое. Если я сломаю её — я сломаю всё, во что они верят. И она не заметит, как сама откроет мне дверь.
Я улыбнулся. Без радости, но с предвкушением.
— Сначала она пожалеет меня.
Потом поверит мне.
Потом — потеряет всё.
И только после этого... я позволю ей понять, кем я был на самом деле.
Куралай
Прошёл месяц с того самого утра, когда Лео ушёл, оставив за собой тёплую чашку и холодный след.
С тех пор он не появлялся. И почему-то это... тревожило.
Он ведь не производил впечатления того, кто умеет просто исчезнуть.
Но я старалась не думать о нём.
Потому что за эти тридцать дней в моей жизни начал возвращаться свет.
Медленно, осторожно — словно кто-то незаметно зажигал фонарики в темноте.
За этот месяц я узнала об Алане больше, чем могла представить.
Каждый день мы проводили вместе — легко, свободно, по-настоящему.
Он открывался медленно, но искренне. Без масок, без напускной уверенности.
Мы гуляли по набережной, играли в карты в кофейне после закрытия, смеялись до боли в животе.
Говорили по душам. Иногда молчали — и даже в тишине чувствовали друг друга.
Каждый вечер мы собирались все вместе — я, Алан, Дэн, Фаиз, Дани.
Мы сидели на крыше ресторана, запускали фонарики, ели мороженое, обсуждали всё на свете, не думая о завтра.
Мы не хотели упустить ни одного момента этой хрупкой молодости.
И каждый вечер был особенным — таким, о которых потом говорят:
"Вот это и была жизнь".
Эти тридцать дней...
Они пролетели как одно короткое лето.
Но внутри меня они отпечатались как целые тридцать лет — полные тепла, заботы, настоящей близости.
— Куралай! — прокричала Дани, выглядывая со второго этажа.
— Ты что там задумалась? Собирайся давай, у нас сегодня мероприятие! Не забыла? Дочь прокурора празднует день рождения у нас!
Я вздрогнула и закатила глаза:
— Боже... я вообще забыла об этом. Сейчас переоденусь!
Поднявшись наверх, я наспех открыла шкаф, быстро перебирая вешалки. Хотелось надеть что-то элегантное, но удобное.
В итоге остановилась на белой рубашке с мягкими рукавами и чёрных брюках, подчёркивающих талию.
Добавила серьги с жемчугом — в подарок от Дани — и лёгкий блеск на губы.
Я спустилась вниз, быстро накинув сумку на плечо.
Дани уже стояла у двери, нетерпеливо постукивая пальцами по телефону.
— Готова? — спросила она, даже не поднимая взгляда.
— Всегда, — улыбнулась я, и мы вместе вышли из дома.
Солнце стояло высоко, день обещал быть тёплым и суетливым.
Мы шли по знакомой улице, а в груди нарастало то странное, тёплое волнение, которое всегда возникает перед важными моментами.
И вот — перед нами раскинулся наш ресторан.
Наша гордость.
Наша сила.
«Paradise» — на вывеске сверкающими буквами отражалось утреннее солнце.
Мы вложили в него всё, что у нас было:
силы, мечты, бессонные ночи, слёзы, ссоры, вдохновение.
И любовь. Очень много любви.
— Вот он, — сказала Дани, остановившись на секунду, будто впервые увидела здание заново. — Наш маленький рай.
Я кивнула.
— И сегодня мы снова впускаем в него праздник.
Мы толкнули двери, и внутрь ворвался аромат свежих цветов, мятных свечей и ванили.
Зал был залит мягким светом, официанты суетились, на кухне гремели кастрюли — всё шло по плану.
Праздник должен был вот-вот начаться.
Куралай
Прошло уже четыре часа с момента, как мы с Дани вошли в ресторан.
Внутри кипела жизнь — официанты расставляли бокалы, Фаиз проверял бар, Дани носилась между кухней и залом, как ураган с хорошими намерениями.
Я помогала расставлять свечи, поправляла цветочные композиции и сто раз проверила освещение.
Ресторан был не просто готов — он сиял.
В воздухе чувствовался аромат лилии, винограда и белого шампанского.
Сегодня у нас был особый вечер.
День рождения дочери прокурора — и это значило, что к нам придут все:
богатые, влиятельные, светские.
А вместе с ними — и Алан.
Я стояла у барной стойки, когда Дани подошла ко мне и прошептала:
— Ты готова? Через десять минут откроем двери.
Я кивнула.
Фаиз оторвался от миксера и, услышав её, добавил:
— Главное — улыбайтесь, будто всё идеально, даже если на кухне пожар.
— Это ты себе говори, — усмехнулась Дани. — Ты сегодня главный по алкоголю, так что веди себя прилично.
Я посмотрела на своё отражение в стеклянной панели.
На мне было короткое красное платье с открытыми плечами.
Простое, но дерзкое. Волосы собраны, лёгкий макияж, красная помада — как штрих уверенности на губах.
И вот — гости начали приходить.
Шум голосов, вспышки камер, смех, звуки музыки.
Всё закружилось.
Я шла вдоль зала, помогая организовывать посадку, когда вдруг почувствовала, как что-то внутри меня обрывается.
Я обернулась.
Алан.
Он стоял в дверях, как будто вошёл прямо в мой сон.
На нём была белая рубашка и чёрный смокинг. Волосы чуть небрежно уложены, взгляд — тёплый, живой.
Рядом с ним — Дэн, в таком же образе. Оба — как будто сошли с экрана старого фильма. И оба смотрели на меня.
Алан уверенно направился ко мне.
Подошёл ближе.
Его рука скользнула мне на талию, он обнял меня, легко, но с тем прикосновением, которое невозможно забыть.
— Ты... как тогда, — прошептал он мне в самое ухо, наклоняясь ближе, — Неон. Сверкаешь. Невозможно оторвать взгляда.
Мурашки прокатились по моей спине.
Я почти забыла, как это — слышать его голос так близко.
— Здесь людно, если что, Алан, — вмешалась Дани, подходя к нам, хитро приподняв бровь.
— Мы просто... приветствуемся, — ответил он с полуулыбкой.
— Да-да, я видела, как вы «здороваетесь», — буркнула Дани.
Дэн, как всегда, не мог пройти мимо:
— Ладно, хватит гнать. Кто-то тут вообще-то работает, а кто-то — флиртует. Не буду показывать пальцем, но он в смокинге.
Я только хотела улыбнуться, как в зал вошёл Лео.
В светлом костюме, с серьёзным лицом.
Обернулся по сторонам, будто только что понял, куда попал.
— О, — произнёс он с удивлением. — Это твой ресторан? Не знал... Какая неожиданность,- произнес он смотря на меня.
Вся компания мгновенно замолчала.
Алан медленно выпрямился. Его рука всё ещё была на моей спине.
Я почувствовала, как между ними пробежал ток — невидимый, но ощутимый.
Лео посмотрел на нас. Долго. Прямо.
Улыбнулся, но в его глазах не было ни капли тепла.
Воздух стал густым, как перед грозой.
И в этот момент заиграла музыка — первый аккорд вальса.
Словно по сигналу, гости начали выходить на танцпол.
Прежде чем кто-то успел что-то сказать, Дэн схватил меня за руку:
— Танцуем, Неон, пока два льва не порвали друг друга.
Я рассмеялась — от волнения, от спасения, от неловкости — и позволила увести себя прочь от взгляда Лео и от руки Алана.
Дэн
Я видел, как напряжение между Аланом и Лео становилось почти осязаемым. Воздух между ними сгущался, как перед бурей.
И прежде чем один из них сказал что-то резкое, я взял Куралай за руку и потянул её за собой на танцпол.
— Танцуем, — бросил я через плечо, и мы закружились под вальс.
Она была...
Прекрасна.
В этом коротком красном платье, с открытыми плечами, с собранными волосами, которые подчёркивали изящные ключицы и линию шеи.
На её губах играла лёгкая улыбка, в глазах отражался свет люстр, и она смеялась, кружась со мной, словно весь мир в этот момент принадлежал только ей.
Я смотрел на неё — и сердце стучало так громко, что, казалось, слышал только его.
Я начинал влюбляться.
В девушку, в которую был влюблён мой лучший друг.
И от этого я чувствовал себя последней мразью на земле.
— Куралай? — выдохнул я, не выдержав тишины между нами.
— М?
— Ты сегодня... потрясающая. — Я улыбнулся, стараясь скрыть всё, что бушевало внутри. — Вот почему я тогда тебя и поцеловал.
Она усмехнулась, прищурив глаза:
— Хитро.
— А ещё... — я сделал паузу, — ты должна мне свидание. Ты не забыла?
— Нет, конечно. — Она рассмеялась. — Когда пойдём?
— Двадцать пятого сентября, — ответил я, не раздумывая.
— День твоего рождения?
— Ага. И это будет твой подарок. Твоё время.
— Хорошо, — сказала она чуть тише, будто задумавшись, — договорились.
Мы продолжили танец. Я держал её за талию так, как будто она могла исчезнуть, если отпущу.
Лео
Я стоял у колонны с бокалом в руке.
Они танцевали в центре зала, будто никого вокруг не было.
Дэн и Куралай.
Я наблюдал.
Её красное платье мелькало в ритме вальса, как пламя. Он держал её крепко, слишком крепко — будто боялся, что она исчезнет.
Интересно...
А она замечает, как он на неё смотрит?
Как дрожит его рука на её талии?
Я почти усмехнулся.
Сайлас был прав. Надо сначала вызвать доверие, жалость... а потом — шаг за шагом — сделать так, чтобы она смотрела только на меня.
Мои пальцы сжали бокал.
— Увлеклись, — пробормотал я, не отводя взгляда от них.
И тут — я почувствовал на себе чей-то взгляд.
Резкий, колючий. Словно холодный ветер ударил в лицо.
Алан.
Он стоял недалеко от входа в зал, в белой рубашке и смокинге, с прямой спиной и потемневшими глазами.
Он тоже смотрел на меня.
Прямо. Без слов.
И я понял:
он знает, что я наблюдаю.
Знает — и начинает догадываться.
Мы не сводили глаз друг с друга несколько долгих секунд.
Мир вокруг продолжал звучать — смех, вальс, тосты — но в нашем взгляде была тишина. И угроза.
Я поднял бокал чуть выше, как будто в знак уважения.
Он не ответил.
И тогда я слегка наклонил голову вбок, будто говорю:
«Время пошло, друг. Посмотрим, кто первый проиграет».
Фаиз
Музыка сменилась.
Зал словно наполнился мягким светом и дыханием — пары кружились в танце, будто мир на мгновение замер.
Я заметил, как Дани стоит у края зала, делая вид, что занята телефоном. Но её глаза то и дело скользили по танцующим.
Улыбаясь, я подошёл ближе.
— Потанцуем, командирша? — протянул руку.
Она закатила глаза, но её пальцы уже легли в мою ладонь:
— Если наступишь мне на ногу, я не прощу.
— Только если специально, — усмехнулся я.
Мы закружились. Её шаги были лёгкими, уверенными. Она то приближалась, то снова отдалялась — как ветер в жаркий вечер. В ней всегда была свобода. И огонь.
Но сейчас я смотрел в её глаза и видел не только силу. Там была мягкость, прятанная глубоко.
Я не мог больше молчать.
— Ты знаешь, — начал я. — С первого дня, как мы встретились, ты засела у меня внутри. Сначала просто как та странная, дерзкая девчонка с глазами, в которых можно утонуть. А потом...
Я замолчал, подбирая слова.
— А потом это стало больше. Тише, глубже. Всё это время я думал, что пройдёт. Но не прошло. И уже не пройдёт.
Она смотрела на меня. Молча.
— Я влюбился, Дани. В тот день. В ту тебя. И в ту, какой ты стала сейчас.
Она прищурилась и чуть наклонила голову:
— И для этого тебе потребовалось шесть лет?
Я усмехнулся:
— Я мужчина. Мы тугодумы.
Она хмыкнула, и в следующую секунду просто прижалась ко мне в танце.
Слов было не нужно.
Этого — было достаточно.
Куралай
Я увидела, как Фаиз и Дани уходят — рядом, в тишине, но по-настоящему близко.
Внутри кольнуло тепло. Пусть у них всё будет хорошо... пожалуйста.
Музыка продолжала играть, звучал уже последний медленный трек.
Я танцевала с Дэном, но вскоре подошёл Алан. Мы только встретились глазами, как к нему подошли родители и Алекс.
Говорили о чём-то срочном — я не вникала, но по глазам Алана поняла: он не хочет уходить. Он медленно наклонился ко мне:
— Подожди меня.
— Хорошо, — прошептала я, кивнув.
Дэн стоял рядом, скрестив руки на груди:
— Уходим. Чудно. А я ведь хотел закатить фееричный финал.
— Ты и без финала весь в блеске, — засмеялась я.
Он изобразил театральный поклон и ушёл вслед за Аланом.
И тут — как по сценарию — подошёл Лео. Тихо, из тени. Почти беззвучно.
— Ты один? — спросила я, глядя на него с иронией.
— Как и всегда, леди, — усмехнулся он. — Ты осталась без охраны — я подумал, вдруг тебе станет скучно.
— Потрясающе. Не знала, что ты патрулируешь город по ночам в плаще, с биноклем.
Он рассмеялся. По-настоящему. И этот смех был неожиданно живой — громкий, открытый.
Я растерялась.
— Ух, шутки у тебя, Куралай. Опасные. Прямо в сердце.
— Ты же сам любишь опасность.
— Верно. Но с тобой... даже я начинаю не играть. А говорить как есть.
Все танцевали, смеялись, говорили и пили — в воздухе витала лёгкость, редкая для таких торжеств.
Вечер подходил к концу.
Ресторан «Paradise» сиял огнями, как будто сам стал частью праздника. Всё прошло на высшем уровне.
Музыка стихала медленно, будто не хотела отпускать этот вечер.
Официанты убирали бокалы, пары прощались друг с другом, а кто-то, уже слегка навеселе, обещал вернуться снова. Смех, шёпоты, лёгкий аромат духов в воздухе — всё складывалось в красивое послевкусие.
Я стояла у входа, наблюдая, как гости выходят в ночь. Где-то внутри было чувство, что что-то сдвинулось.
Как будто эта ночь изменила что-то не только в нас, но и между нами.
А может, это просто магия лета. Или вина.
Зал почти опустел. Фейерверков не было, но ощущение, что вечер стал важным — осталось.
В этот момент ко мне подошёл Алан.
— Пойдём, Неон. Я отвезу тебя домой, — сказал он тихо, почти шёпотом, но в голосе чувствовалась настойчивость.
Я уже открыла рот, чтобы согласиться, но заметила, как позади него стоят его родители, Дэн и Алекс. Они явно ждали. Лица были напряжённые. Что-то срочное.
— Алан, я сама доеду. Всего десять минут езды, — сказала я мягко, стараясь не задеть его.
Он покачал головой, будто не желая меня отпускать. В его взгляде было что-то беспокойное — едва уловимое, но настоящее.
К нам подошёл Алекс. Он бросил взгляд на Алана и прошептал:
— Алан, пошли. Нас ждут. Неон пусть тебя подождёт.
А потом повернулся ко мне и добавил с лёгкой улыбкой:
— Куралай, ты сегодня прекрасна. Успела и с Алексом подружиться.
Я улыбнулась в ответ.
— Спасибо, Алекс.
— Я отвезу её домой, — вдруг произнёс Лео, подойдя сбоку. Его голос прозвучал спокойно, но твёрдо.
— Я сам отвезу, — отрезал Алан, уже холоднее.
— Алан, всё нормально, — вмешалась я. — Меня отвезёт Лео. Правда, всё хорошо.
Он смотрел на меня, как будто пытался прочесть что-то по глазам. А потом, нехотя, шагнул назад.
— Хорошо, — выдохнул он. Губы сжались в тонкую линию.
И тут Лео, не теряя своей манеры, добавил с лукавой полуулыбкой:
— Вы вроде бы друзья, мистер Вега, но создаётся ощущение, что вы к ней дышите не совсем ровно...
Алан напрягся. Он уже собирался ответить, но его окликнули. Родители ждали.
Он бросил на Лео взгляд — колкий, но сдержанный, — и, не говоря больше ни слова, повернулся. Вслед за ним ушли Дэн и Алекс. Через минуту белый лимузин скрылся в потоке машин.
Я осталась на тротуаре с Лео.
Он галантно открыл передо мной дверцу машины.
— Прошу, леди, — сказал, слегка поклонившись.
Я села в салон, и только когда он завёл двигатель, он нарушил тишину:
— Ты скучала по своему новому другу, Куралай? Который вдруг испарился на целый месяц?
Я повернула голову и посмотрела на него в профиль. Он смотрел на дорогу, но уголки его губ снова были приподняты.
Я даже не заметила, что тебя не было месяц, — сказала я, смотря в окно, будто это правда.
Он усмехнулся — мягко, с той самой полуулыбкой, в которой было что-то почти мальчишеское.
— Да брось. Ты думала обо мне.
— Откуда вы знаете об этом Мистер Блэк,- усмехаясь заявила я.
Смеясь, мы дошли до моего дома.
Всё казалось неожиданно простым — как будто я просто шла с другом после обычного вечера.
Я открыла дверь машины и обернулась к нему.
— Спасибо, Лео. За то, что подвёз.
— Не за что, леди, — улыбнулся он. — Хотя нет... кое-что хочу сказать.
Он вышел тоже, облокотился о крышу машины, глядя на меня уже совсем по-другому — без шуток, без ухмылки.
— Я знаю... про твоих родителей.
Про всё. Случайно узнал.
Ты потеряла их дважды. Я... просто хотел сказать — я понимаю твою боль. По-настоящему.
Я застыла на секунду.
Он говорил искренне. Тихо. Почти бережно.
Но почему-то это только усилило ту странную тревогу внутри.
Он не должен был знать.
Я кивнула, не говоря ни слова, и быстро развернулась.
— Спокойной ночи, Лео.
— Спокойной ночи, Куралай, — ответил он мягко, но я уже закрывала за собой дверь.
Когда я осталась одна в темноте прихожей, почувствовала, как внутри поднимается что-то... неуверенное. Смешанное. Сложное.
Он слишком много знает.
Слишком быстро стал близким.
И это было не просто странно.
Это было похоже на шаг в незнакомую воду — где ты не видишь дна.