Глава 12. Сближение по правилам хищника
— Она смотрела на меня, как на чужого. А я знал, что это лишь вопрос времени.
— Лео Блэк
Лео
Меня зовут Лео Блэк.
Я умею читать людей по глазам, по паузам, по дыханию.
Люди — это схемы. Маски. Ходы.
А я — игрок. Тот, кто знает, на какую эмоцию надавить, чтобы получить нужное слово.
И нужную женщину.
Меня сюда не просто так поставили.
Я не один из тех, кто искренне верит в защиту или правосудие.
Мой приход — это ход. И начался он не с неё.
Всё началось с Алана Луна Веги.
Слишком самоуверенного. Слишком живучего.
Он убил не того человека. Моего брата.
Он был предупрежден. И он ослушался.
Теперь он мешает.
А та, которую он защищает, стала частью уравнения.
Она — слабое место.
И если сломать его, надо сломать всё, что он пытается удержать.
А отец...
Виктор Блэк.
Человек, чей голос мне по ночам снится с запахом крови и сигар.
Он не просит. Он требует.
Он не воспитывал меня — он вылепил из меня то, что нужно было ему.
Детектив — для прикрытия.
Хищник — по сути.
Но не заблуждайтесь. Он любил меня.
По-своему. Жестко. Без слабостей.
Я был единственным, кто у него остался.
Единственным, кого он смог назвать сыном и делом своей жизни.
Он растил меня как оружие, да —
но не из ненависти. А из страха потерять ещё кого-то после матери.
Его любовь — это контроль. Его забота — это стратегия.
Он не верит в жалость. Не верит в слабость.
Он — приказ. Я — выполнение.
Но я не забыл, как в детстве он смотрел на меня, как на силу.
Не забыл, как говорил: ты мне не просто сын — ты моё продолжение.
У него есть задача: уничтожить всё, что связано с Аланом Луна Вегой.
У меня — другая: разрушить изнутри. Без шума. Без крови.
Сначала — в сердце. Потом — в голове.
Я не хочу уничтожить Куралай.
Я хочу, чтобы она выбрала меня.
Чтобы смотрела так же, как смотрит на него.
Чтобы не пряталась за голос, за страх, за гордость.
Чтобы дрожала — от моих прикосновений, а не от воспоминаний.
Я не тороплюсь. Охотник не бежит за добычей. Он ждёт, пока она устанет.
Она захлопнула дверь. Не хлопнула — захлопнула, будто ставила точку.
Но она поставила её слишком мягко. А я никогда не ухожу после точки. Я отступаю — чтобы зайти с другой стороны.
Сидя в машине, я смотрел в зеркало заднего вида, на этот тёплый, кричащий своими стенами дом. Белая штукатурка, терраса с цветами, горящие окна. Дом, который будто говорил: тут безопасно.
Но безопасность — иллюзия.
Особенно когда рядом я.
— Не думаю, что человек, который слишком многое на себе берёт, — в моём вкусе, — сказала она вчера. Улыбаясь. Холодно, но гордо.
Прекрасно.
Чем больше колючек — тем слаще момент, когда они ломаются.
Я не проигрываю.
Я просто дожидаюсь, когда кто-то из нас первый моргнёт.
И, Куралай...
Ты мне нравишься. Больше, чем должна. Особенно твой характер.
Сев в машину, я завёл двигатель. На фоне рокота мотора в салоне раздался голос, который слышал с детства:
— Что, не смог добиться её сегодня? — протянул с усмешкой Сайлас.
Он сидел на пассажирском, вытянув ноги вперёд и откинувшись на спинку. Его лицо — резкие черты, лёгкая небритость и вечная уверенность, будто он всегда знал ответы на вопросы, которые ты ещё не успел задать.
Сайлас был моим другом с тех пор, как мы впервые подрались во дворе за игрушечный пистолет. С тех пор — брат, соратник, мой голос разума и хаоса одновременно.
Темноволосый, с колючими глазами цвета стали. Он всегда был тем, кто держится в тени, но видит всё. И именно он знал, как читать женщин — потому что не пытался доминировать. Он просто слушал. Запоминал. Ждал.
— Друг, — хмыкнул он, поджав губы. — Чтобы сблизиться с девушкой, тебе нужно знать о ней всё. Её любимый чай, цвет лака на ногтях, детскую мечту и, чёрт побери, что она читает перед сном.
— Сайлас... — устало выдохнул я.
— Нет, послушай. Ты хочешь, чтобы она была твоей? — он повернулся ко мне. — Тогда уделяй ей внимание. Говори нежно. Не дави. А то с таким подходом, как у тебя, она уже будет в объятиях Алана.
И ты знаешь, как это скажется.
Твой отец будет разочарован.
Эта последняя фраза врезалась под рёбра.
— Я привык, что девушки сами приходят ко мне, — отозвался я с нажимом.
— Так вот и беда, — усмехнулся он. — Она — не «девушка». Она не из тех, кто падает в руки. Её надо достать до сердца. А не к стене прижать.
Я молчал, смотря в ночь.
— Завтра с утра, — продолжил он, — возьми цветы. Приди к ней. Скажи, что жалеешь о резкости, скажи, что хочешь подружиться.
Скажи, что она напоминает тебе кого-то.
Поверь, такие слова работают. Особенно если говорить их глазами.
— А если не сработает?
Сайлас посмотрел на меня в упор. Его голос стал ниже, спокойней:
— Сработает. Поверь мне, Лео. Просто не пытайся ломать её. Она не из стекла.
Она из огня.
Куралай
Я закрыла дверь после ухода Лео Блэка.
— Не сближайся с ним. Он мутный, — тихо сказал Алан, стоя рядом.
— Хорошо, — ответила я, избегая его взгляда.
Из кухни вышли Дани и Фаиз. Увидев Алана и Дэна, Дани широко распахнула глаза — и сразу узнала Дэна.
— Кто тут у нас ночной ловелас? — усмехнулась она, припоминая тот вечер, когда он поцеловал меня.
— А ты — Дани, та самая девушка, которая оставила подругу с незнакомцем, — не остался в долгу Дэн, поднимая бровь.
— Ладно, один-один, — фыркнула она, а потом добавила с теплотой:
— Как дела, Алан?
— Хорошо. А ты как?
— Отлично. А что за визит? Какими судьбами здесь?
— Просто решили вас проведать, — ответил Алан спокойно.
— Нас? Или всё-таки Куралай? — хмыкнула Дани, с усмешкой переглянувшись со мной.
Алан хотел что-то сказать, но Дэн перебил, хлопнув его по спине:
— Ну всё, он спалился.
— Серьёзно? — Дани театрально закатила глаза. — А ты, значит, тоже решил появиться без предупреждения?
— Решил, — ухмыльнулся Дэн. — А кто бы не появился, если бы знал, что в доме столько красивых девушек?
Фаиз, наблюдая за этим диалогом, покачал головой:
— Пока вы тут разыгрываете романтические сцены, я сделаю чай.
— Я помогу, — сказала я и пошла за ним на кухню.
Там, подальше от шуток и полунамёков, Фаиз заговорил тише:
— Всё в порядке?
— Вроде бы. Просто уставшая. И... этот детектив Лео мне совсем не нравится.
Он кивнул, бросая пакетики чая в чашки:
— Мне тоже. Слишком много говорит глазами. Такой — никогда просто так не улыбается. Будь с ним осторожна.
Когда мы вернулись в гостиную, разговор уже успел превратиться в воспоминания о вечеринке. Дани громко смеялась, поддразнивая Дэна, а тот в ответ хвастался своими танцевальными талантами. Алан сидел чуть поодаль, но взгляд его то и дело возвращался ко мне — настороженный, задумчивый, почти мягкий.
В тот момент мы все были вместе. Как друзья. Как семья.
И, может быть, всего на несколько минут, я действительно поверила, что всё позади. Что ночь осталась позади, а утро — просто утро.
Я проснулась рано. Слишком рано.
Ночь была беспокойной — я долго лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к каждому скрипу. Но никто не пришёл. И это даже пугало больше.
На кухне уже была Дани. Она что-то тихо переписывала в блокноте, а Фаиз жарил яйца, напевая себе под нос.
— Доброе утро, — пробормотала я, подбирая волосы в небрежный пучок.
— Доброе, — ответили они хором.
Я только сделала глоток чая, как в дверь постучали.
Ровно. Без спешки. Слишком уверенно — как будто человек с той стороны знал, что его откроют.
Мы переглянулись.
— Я открою, — сказала я и направилась к двери.
Щёлкнул замок. Я потянула ручку.
И замерла.
На пороге стоял Лео.
Свет утреннего солнца отбивал блики от его очков. В руках он держал букет — тёплый, живой, в нём было больше простоты, чем помпы: подсолнухи, ромашки, лаванда.
— Доброе утро, — сказал он. Голос был мягче, чем накануне.
— Не испугал?
Я ничего не ответила.
— Принёс цветы. Просто так. Ну, может, и не совсем "просто", — усмехнулся он. — Это вместо... вчерашнего. Я, наверное, был резким. Холодным.
— Наверное? — переспросила я, приподняв бровь.
Он наклонил голову:
— Да, был. Извини.
Я хотел поговорить, а вышло... давяще.
Я не всегда умею по-человечески. Работа сказывается.
Он протянул мне букет.
— И ещё... Я хочу с тобой подружиться, Куралай.
Ты напоминаешь мне кого-то. Ту, с кем я когда-то говорил совсем иначе.
Я взяла цветы — просто чтобы освободить его руки. Он всё ещё стоял слишком близко.
Я сделала шаг назад, слегка кивнув и произнесла:
— Хорошо. И ты меня извини... если была груба.
Лео будто на секунду опешил от моих слов, но в его глазах мелькнул интерес — настоящий, внимательный. Как будто он не ожидал услышать это от меня.
В этот момент за моей спиной появился Фаиз.
Он встал ровно, как всегда — спокойно, но с таким видом, будто был готов при первом слове выставить нежданного гостя за дверь.
— Ты опять здесь? — спросил он сухо, глядя на Лео пристально.
— Да, — спокойно ответил Лео, опуская руки в карманы. — Хотел попросить прощения у Куралай... и у вас тоже.
За вчерашний переполох.
Фаиз ничего не ответил. Только слегка нахмурился.
— Ладно, не буду мешать. Мне на работу пора, — сказал Лео и шагнул назад, но я, сама не понимая почему, остановила его:
— Останься. Позавтракаешь с нами.
Он удивился. На долю секунды — по-настоящему.
Фаиз сразу повернулся ко мне, будто не поверил, что я это сказала:
— Серьёзно?
— Всё нормально, — тихо ответила я. — Просто... пусть поест. Мы же не враги.
Он вздохнул с лёгким раздражением, но сдался:
— Дани! — крикнул он через плечо. — Добавь ещё одну тарелку! К нам пришёл незваный гость!
— О, у нас гости? — раздался голос Дани с кухни. — Опять пришёл? Лео усмехнулся:
— На этот раз только с цветами и раскаянием.
Фаиз отступил в сторону, пропуская его внутрь, но бросил в спину тихо:
— Только попробуй глянуть на неё не так — сам вылетишь с крыльца.
Лео не ответил. Только мельком посмотрел на меня — уже не с хищной уверенностью, а почти спокойно. И прошёл в дом.
Мы сели за стол.
Дани принесла тарелки, Фаиз подал чайник, и вроде бы всё выглядело... нормально. Как обычный завтрак. Словно этот дом не пережил тревожную ночь, а за столом не сидел человек, от чьих слов у меня до сих пор где-то внутри стягивало грудную клетку.
Я бросала на Лео короткие взгляды. Он сидел ровно, без суеты. Ему, похоже, было вполне уютно здесь. Может, даже слишком уютно.
Почему я его не выгнала?
Зачем позвала?
Он вёл себя так спокойно, будто знал, что я скажу «останься».
Будто заранее просчитал всё.
Он не похож на тех, кто врывается в жизнь с криками.
Он медленный огонь. Такой, что сначала греет ладони...
А потом сжигает всё дотла.
Я не доверяла ему.
Что-то в нём вызывало тревожный интерес. И это злило.
Он ведь может быть опасен. А я пригласила его к себе за стол.
— То, как мы сейчас сидим... — вдруг заговорил Лео, опустив взгляд в кружку, — напоминает мне семью.
Все чуть замерли. Он говорил тише, чем обычно. Голос стал будто теплее. Уязвимее.
— Если бы они были живы. Мама... сестра... — он выдохнул. — Не знаю, почему, но атмосфера в этом доме — как у нас когда-то.
Смех. Шорох посуды. Кто-то спорит на фоне. Кто-то молчит, как я.
Он усмехнулся, глядя в сторону.
— Прости, — продолжил он. — Не хотел вносить тяжёлую ноту. Просто... знаешь, я давно не ел дома.
У кого-то. С настоящими людьми.
Молчание. Даже Фаиз замер.
А у меня внутри всё сжалось.
А если он правда такой? Одинокий. Неустроенный. Просто закрыт...
И я зря отталкиваю?
Но тут же — другая мысль. Холодная, рациональная:
Или он просто знает, как нужно говорить, чтобы вызвать жалость.
Я ничего не сказала.
Но Лео уже сделал своё — он посеял сомнение.
Лео
Ну как тебе, Куралай?
Не ожидала, да?
Ты ведь думала, что я просто детектив, заносчивый и резкий. Но я умею быть и другим. Особенно, когда нужно.
Я сказал одну простую фразу — и всё вокруг изменилось.
— «То, как мы сидим сейчас... напоминает мне семью.
Если бы они были живы.»
Тишина.
Всё. Словно кто-то выдернул звук из комнаты.
Фаиз перестал жевать. Дани посмотрела на Куралай, как будто проверяла, в порядке ли она.
А она...
Она опустила глаза. Молча.
Промахнулись бы вы, если подумали, что я этого не заметил.
Я знал, как это работает. Сайлас учил:
— «Чтобы сблизиться с девушкой — узнай, где болит.
Не надо быть настоящим. Надо быть тем, кого она готова услышать.»
Я узнал о ней всё.
Про детство.
Про родителей.
Про смерть приёмной семьи.
Про одиночество, в котором она теперь живёт, даже когда смеётся.
— «Бедная девочка»
Меня не волновали их взгляды. Мне не нужны были ни Фаиз, ни Дани.
Мне нужна была она.
Куралай.
Я видел в ней слабое место Алана.
А слабые места — это мой любимый тип мишеней.
Я ещё немного побыл за столом. Ел понемногу. Говорил мало. Пусть думают, что я — человек, которому можно посочувствовать.
А потом встал.
— Спасибо за завтрак, — сказал я, глядя на Куралай.
— Было очень по-домашнему. Ты умеешь создавать атмосферу.
Она молчала, только слегка кивнула.
Я повернулся к Дани и Фаизу:
— И вам спасибо. Особенно за то, что терпели меня. Хотя не обязаны.
Они ничего не ответили. И это было даже лучше.
Я направился к выходу, не спеша.
Перед дверью остановился на секунду, глядя в отражение в стекле.
Улыбнулся. Настояще — для себя.
И тихо вышел.
Игра началась.