Свет неона, тень любви.

«Она появилась, как волна — нежданно, красиво... и смыла всё, что было до неё.»
— Алан

Алан

Я не любил. Не умел, не хотел — выбирай любое слово.
Меня раздражали чужие эмоции: липкие, навязчивые, громкие. Как чужая музыка, которую включают на репите в твоей голове.

Одиночество — вот что было моим языком. Я понимал его с детства. В нём не было лжи, не было громких обещаний. Только холод. Только покой.

Люди приходили и уходили. Они думали, что я загадка. Но я был пустотой.
И в этой пустоте не было места для любви.

Но в ту ночь всё было иначе.

Неон.

Она стояла на барной стойке, с растрёпанными волосами и дикой искренней улыбкой. В топе, который едва держался на плечах, и джинсовых шортах с щеками, горящими от жары и текилы. Она светилась. Не по-девичьи. Не по-человечески. Она появилась, как неоновый свет в чёрной воде - не спросила , не постучала, просто зажглась. Я не знал, что мне кто-то нужен, пока не увидел как она смеётся не для всех а просто потому что может.

Это чувство - не про бабочек.

Это про ток под кожей, про взгляд, который не отпускает, Про голос, что цепляется за мысли. Она была не идеальной. Но с неё начался мой сбой. 

И я почувствовал, как всё внутри меня дрогнуло — впервые.

— Алан, — Дэн тронул меня за плечо, — видишь ту девушку у диджейского пульта?

Я посмотрел в ту сторону и увидел её.

Азиатская внешность, невысокий рост, джинсовые шорты, чёрный короткий топ. Сначала я даже не понял, что именно зацепило меня в ней. Не внешность - хотя в ней была что-то притягательное. Лицо почти детское , с мягкими чертами. Тёмные глаза, цвета горького шоколада. Губы пухлые, живые , но не вызывающие. Обычная фигура.

Но когда она улыбалась... чёрт, будто весь мир замирал.

Я заметил, как она закидывает короткие каштановые волосы за милые, маленькие уши. И часто трогала свой аккуратный нос - наверное, привычка. Она казалось такой настоящей , не такая как остальные девушки вокруг.

— Что думаешь? — подмигнул Дэн.

— Нет, — машинально ответил я. Не знаю почему. Наверное, это был инстинкт. Что-то внутри сработало на защиту — как будто последняя попытка удержать меня от падения. Но уже тогда я понял: она, с неоновым светом в глазах, оставит во мне след. Глубокий. Может, слишком.

— Значит, моя девочка. Я таких обожаю.— усмехнулся он и направился к ней с бокалом виски.

Дэн уверенно двинулся сквозь толпу, будто весь шум клуба расступался перед ним сам собой. Его шаги были неторопливыми, но в них читалась точность — он знал, к кому идёт.

Куралай стояла у стойки, облокотившись локтем, в мягком отблеске неоновых огней. Она смотрела вперёд, не замечая, как он приближается... пока не почувствовала его дыхание у самого уха.

Он что-то прошептал ей — слишком тихо, чтобы кто-то ещё мог расслышать, но достаточно, чтобы её лицо расплылось в улыбке. Настоящей. С той самой искоркой, которую невозможно подделать.

Я наблюдал за этим издалека, из тени, растворённой в полумраке зала. Мой взгляд зацепился за неё — за то, как её губы дрогнули, как плечи расслабились. Я не слышал слов, но мне и не нужно было. Всё, что нужно, — было в её реакции.

И тут Дэн легко спустил её со стойки диджея, придерживая за талию, как будто она весила не больше пёрышка. Они вместе направились к бару — его бару — и я уже знал, что он собирается сделать.

Он протянул ей бутылку текилы, а она, в ответ, поцеловала его в щеку. Не просто машинально, а так... интимно, тепло, как будто в этом поцелуе была своя тайна. И глаза Дэна вспыхнули — даже на этом расстоянии я это заметил.

Она открыла бутылку, сделала глоток — и вдруг, как будто мир стал слишком узким для неё, вскочила на барную стойку. Подняла бутылку вверх и, смеясь, крикнула:

— Давайте танцевать!

Сняв с себя зипку, она осталась в одном чёрном топе. Сияла — как неон. Свет ударил в неё, и на долю секунды клуб замер. Она стала центром всего. Музыки. Пьяных взглядов. Желаний.

Я видел, как какой-то парень потянулся к ней. Видел, как она, смеясь, легко отшатнулась. Уверенная, свободная, неуловимая.

И в какой-то момент она потянулась за край топа — пальцы скользнули вверх, чуть приподнимая ткань. Всё происходило будто в замедленном кадре. Окружающие, словно почувствовав запах шоу, взорвались криками:

— Снимай! Снимай!

Я застыл. И в ту же секунду понял — я не смогу этого допустить.

Не потому что ревную. Хотя, возможно, и поэтому тоже.

А потому что знал: завтра она об этом пожалеет. Потому что это была не она — это был алкоголь, толпа, жара неона и ночь, которую она захочет забыть.

Я перевёл взгляд на Дэна — и всё понял без слов. Его глаза... он не собирался её останавливать. Он хотел этого. Хотел, чтобы она сняла с себя всё. Хотел увезти её. Коснуться. Забрать.

Да, Дэн такой. Он никогда не упускает шанса. Особенно когда рядом кто-то, чья душа горит.

Я почувствовал, как во мне срывается внутренний тормоз. Вскочил с места и пошёл к ней — быстро, почти не дыша. Протискиваясь сквозь толпу пьяных, танцующих тел, мимо целующихся пар и рассыпавшихся смехов.

Сердце грохотало в висках, как та музыка, что гудела в колонках.

...Я добрался до барной стойки, встал рядом, взобрался — и в тот момент, когда её руки снова потянулись к топу...

...она сорвала его с себя. Всё случилось за секунду — оглушённый толпой, неоном и криками, я увидел, как ткань упала к её ногам.

Крики усилились — будто всё помещение выстрелило одной эмоцией. Но я уже был рядом.

Я сдёрнул с себя рубашку и мгновенно накинул её ей на плечи. Обнял, прижал, закрывая от этих прожорливых глаз.

— No hagas eso, señorita, — выдохнул ей прямо в ухо.

Она вздрогнула, дыхание сбилось, и в глазах на миг вспыхнуло то самое осознание. Тихое, будто внезапное пробуждение среди шума.

И когда её взгляд упал на меня — я замер.

В её глазах было нечто. Тьма и свет одновременно.

— Что?.. — произнесла она почти шёпотом и тут же, словно очнувшись, поспешно прикрыла грудь рубашкой. В её движении было что-то трогательное, уязвимое — как будто она сама не поняла, что только что сделала. Как будто только в этот момент к ней вернулась реальность.

Глаза метнулись в сторону, дыхание сбилось, а пальцы дрожали, пытаясь застегнуть пуговицу, которая почему-то не хотела слушаться.
Её голос... он идеально ей подходил. Тёплый, мягкий, живой. Как утро, пронзающее через щель в занавеске.

Глаза — глубокие, под длинными, густыми бровями. Я поднял её на руки и почти сразу опустил обратно, осторожно, словно боялся потревожить её лёгкость. Как будто она была не человеком, а хрупкой каплей света.

От неё пахло...
Как от сада ранним утром. Где-то на юге. Смесью спелого манго, нежного персика и чего-то свежего, едва уловимого — как только сорванный мандарин. Этот аромат не был резким. Он оставлял в воздухе шлейф воспоминаний, будто сам воздух знал её и не хотел отпускать.

Я вдыхал её — и не мог насытиться. Как будто она была не просто девушкой.
Она была весной, заключённой в человеческое тело.

Она хотела что-то сказать.
Но в тот момент меня позвали.

— Алан, там Алекс его какие - то парни избивают,- крикнул кто - то сзади.

Алекс... Он был как вспышка — яркий, дерзкий, свободный.
Мой младший брат — хотя уже давно не ребёнок. Двадцать три года, но в душе всё тот же непоседливый пацан с искрой в глазах и вечной жаждой приключений.

Высокий, под два метра ростом, с той самой вызывающей уверенностью, которая либо раздражает, либо влюбляет с первого взгляда. Светлые волосы вечно растрёпаны, как будто сам ветер их причёсывал. Веснушки, как разбросанное солнце по щекам и носу. Тонкий, прямой нос. Скулы — чёткие, будто вырезаны скальпелем. А зелёные глаза... слишком светлые, слишком искренние, чтобы не замечать боль даже под улыбкой.

Он был магнитом для людей. Тот тип, кто мгновенно очаровывал официантку, завоёвывал публику с одного тоста и мог рассмешить до слёз в самый мрачный день. Но за этим озорством скрывалась ранимая душа. Та, что слишком рано узнала, что такое одиночество.

Он мечтал стать кем-то большим, чем просто «приёмный сын» лучшего друга отца. И чертовски старался. Да, он мог ошибаться, нарываться, лезть куда не стоит — но он всегда возвращался. С ссадинами, синяками, сбитыми костяшками... и с той же дикой, непотушенной улыбкой.

Он был моим братом. Не по крови — но по выбору. А это куда важнее.

Я сразу же выбежал на улицу оставив её.

Выйдя на улицу я заметил как Алекс лежит на земле , избитый, с кровью из носа, но все равно улыбающийся.

Увидев Алекса, лежащего на земле, будто сломанную куклу, что-то внутри меня сорвалось с цепи. Та часть меня, которую я так старательно прятал — под масками, под шутками, под самообладанием — вышла наружу. Злоба. Ярость. Глухая, кипящая, необъяснимая. Её знал только Дэн. Остальные... они бы не поняли. Или не пережили.

Я не чувствовал, как сжимаются кулаки. Не думал. Я просто шёл вперёд — прямо к одному из тех ублюдков, что бил моего брата. Схватил за ворот куртки, подтянул к себе и врезал в челюсть с такой силой, что услышал хруст. Он рухнул, даже не успев понять, что произошло.

Вокруг сразу наступила мёртвая тишина. Воздух сгустился, будто пропитан страхом. Я посмотрел на остальных — они отступили без слов, будто видели призрака. Никто не посмел даже дёрнуться. Потому что они знали: со мной не шутят. Никто не перечил мне. Даже когда я был не прав.

Я не умею сдерживаться, когда злость берёт вверх. Я не знал, как быть другим.

— Вы что, совсем охренели, ублюдки?! — прорвалось из меня, голос гремел, как раскат грома. — Или забыли, кто такой Алекс? — шаг за шагом я приближался к ним, не отрывая взгляда. — Совсем ебнулись? Умереть захотели, твари?

Я остановился перед тем, кто ещё секунду назад с удовольствием добивал моего брата, и медленно произнёс:

— Не забывайте... Я вернулся. И больше не уйду. Если хоть одного из вас ещё раз увижу рядом с ним — клянусь, это место станет вашей могилой.

Они отступали. Медленно, как будто земля под ногами горела. Их лица побледнели, а глаза — полны страха. Я видел: они поняли. Здесь теперь действуют другие правила. Мои.

Я только собрался добавить что-то ещё — может, добить их словами, может, кулаками — но вдруг услышал голос, холодный и одновременно до боли знакомый:

— Всё такой же бешеный, да, Алан?

Я резко обернулся. Из тени, медленно и почти лениво, вышел мужчина в тёмном костюме, с лёгкой полуулыбкой на губах. Его походка, как всегда, уверенная, будто он владеет не только улицей, но и временем.

— Чен?.. — выдохнул я, не веря глазам.

Он распахнул руки и, как ни в чём не бывало, сказал:

— Здорово, дружище.

И прежде чем я успел что-либо сказать, крепко обнял меня, хлопнув по спине, будто мы расстались вчера, а не несколько лет назад.

Это был Чен.
Человек, который однажды вытащил нас с Дэном из ада. Мафиози, крупный бизнесмен, легенда, о которой говорили шёпотом. Он был нашим спасением, когда мир вокруг рушился. И вот теперь он стоял передо мной — живой, спокойный, с той же непроницаемой улыбкой, как всегда.