Глава 64. | Друзья ставшие врагами.
Алиса.
После того как я вернулась домой, я заперлась в своей комнате.
Я провалялась на кровати глотая слезы несколько часов. Я не могла успокоиться. Сердце разрывалось. И разрывалось в прямом смысле. Оно было учащенным и каждый удар преследовала невыносимая боль. Я чахла с каждой секундой. Голова раскалывалась от длительной истерики, что никак не могла закончиться. За окном потемнело и мне хотелось скрыться в этом мраке. Слиться с ним в единое целое, ни оставив после себя ничто. Мысли омрачались, но я не могла с собой ничего сделать:
Я не могла вскрыться, потому что я боялась боли.
Я не могла задохнуться из-за самосохранения.
Я не могла утопиться, потому что это было бы долго и мучительно.
Я не могла повеситься, потому что не было веревки.
Я не могла спрыгнуть с высоты, потому что это Коктебель. Здесь нет высоких зданий.
Я не могла словить передоз, потому что у меня не было наркотиков.
И я не могла словить передоз от таблеток, потому что таблетки всегда были при бабушке.
Хотелось умереть быстро и без страданий.
Но только пистолет мог даровать мне такой исход. Но у меня его не было. Если бы он был, я бы без промедлений оборвала нить, что зовется жизнью.
19:31
Я все так же лежала на кровати.
Казалось, я выплакала уже все. Я шмыгала покрасневшим носом, и слушала песню «МУККИ — Пустота», что играла в правом, подводном наушнике.
https://youtu.be/ffbzyjfu4pA
Да, подбирать песни под настроение — это мой конек.
Как бы это сейчас странно не прозвучало, но я в таких песнях я находила утешение. Я утешалась от мысли, что мои эмоции прежде были пережиты другими людьми.
Кто-то забрал их с собой.
А кто-то отпустил их и продолжил жить.
Я начала тихо подпевать первый куплет.
— Звонить по ночам, рассказывать вновь: о чем было днём ... так темно говорить.
Я всхлипнула.
— Зови по ночам, но есть одно но ... Не ройся в голове моей ... пусть ... догорит,
Песня приглушилась звуком уведомления. Я посмотрела в экран и мои глаза округлились:
Иван Кислов. Сегодня в 19:32
Выйди на улицу.
Me. Сегодня в 19:32
Зачем?
Меня проигнорировали.
«Может еще не все потеряно?»
Я вздохнула, преисполнилась надеждой и встала с кровати. Я подошла к шкафу надела черные джинсы и белый свитер с черно-красным принтом:
Бабушка никогда не любила этот свитер. Называла его — «Рванье из преисподни»
Я всегда усмехалась и отвечала: Рванье, но какое!
Я накинула поверх дутую куртку, обулась и вышла из дома. Оглядевшись, я никого не увидела.
Me. Сегодня в 19:41
И где ты?
Удивительно. Ответ пришел сразу.
Иван Кислов. Сегодня в 19:41
Недалеко. Там где я тебя всегда высаживал.
Me. Сегодня в 19:41
А ближе нельзя было подойти?
Меня снова проигнорировали.
Я томно вздохнула, убрала телефон и зашагала в указанное место.
19:50
Шагая по темной тропинке, я увидела впереди гудящую машину.
Это было жигули и кажется, Геныча.
Я подступила ближе и меня окликнули.
— Алис!
Я обернулась и увидела Хэнка.
— Борь,
Он подошел.
— Это ты мне писал со страницы Вани?
— Нет, — Он покачал головой.
Я фыркнула.
— Ладно. А ты тогда что здесь делаешь?
— Я ...
Он замялся и почесал затылок.
— Я просто это ...
Он нервничал, и я решила не пренебрегать этим.
— Борь, все нормально?
— Да.
Он глубоко вздохнул, на мгновение опустил взгляд и виновато сказал:
— Прости, Алис.
Я нахмурилась и внезапно почувствовала оглушающую боль со стороны затылка. Кто-то ударил меня исподтишка, и я отключилась.
Мел.
— Лови!
Хенкин подхватил ошеломленную Алису на руки. Я опустил биту и охватил ее беспокойным взглядом.
— Ни хера ты ее огрел!
Я подошел ближе.
— Живая?
— Конечно, дебил!
— А че дебил-то?
— А зачем так сильно-то?
— А как по-другому она бы сознание потеряла?
Белобрысый сердито фыркнул, взглянул на Алису и сказал:
— Пошли в машину, огреватель.