Глава 63. | Гарнитур.
Мел.
Часом ранее.
После вчерашней вечеринки у меня отшибло память. Я помнил, что приехал к Анжеле с Алисой, поэтому после пробуждения сразу позвонил рыжеволосой, чтобы заполнить недостающий пазл в своей памяти. Но Алиса не отвечала. Я позвонил Кисе и спросил об Алисе. Он ответил весьма лаконично. Сказал, что Алиса спит и предположил, что она сама ничего не будет помнить.
На мой вопрос: — Почему ты так решил? — он смолчал.
Я вздохнул, мы опустили тему и переговорили насчет долга. Киса ответил, что ему осталось собрать совсем немного.
На вопрос: — Сколько именно? — он предпочел не отвечать.
Я понимал, что дела идут паршиво, поэтому оделся, созвонился с Геной и приехал в музыкальную студию, чтобы поговорить с другом насчет сложившейся проблемы.
13:49
Я сидел на закрытом пианино, — упираясь ногами об барабан — и смотрел на Геныча, что упивался темным пивом.
— Мел, вот я тебя уважаю как пацана. Реально, очень уважаю. Ты приехал с похмелья, чтобы проблему решить. Я понимаю, Лисичка ваша подружка. Она это ... баба Кислого, но давай вот так вот с тобой подумаем. Я Алисе стафф дал — она его просрала. Стафф — не мой. Как и деньги. Понятно, нет?
Он отпил слабоалкоголь и продолжил:
— Если их не вернуть, меня заживо закопают или че еще похуже.
— Ген, я все понимаю ... но неужели нельзя никак решить проблему, не подставив Алису?
— Можно, конечно, можно! Нужно просто вернуть деньги. Кислый как раз этим сейчас и занимается.
— А если ну... допустим, он не успеет?
Он смолил горло и ответил:
— Я говорил уже.
— Ген ... Ну это неправильно. Киса ее любит ведь. А ты из нее козу отпущения хочешь сделать.
— А что мне еще делать? А? Мне самому не в кайф так поступать.
— Так ты же дилер. Нельзя просто с прибыли вернуть долг?
— Да нет у меня никакой прибыли, Мел. Нет никакой прибыли. Вообще ни хуя ее нет!
Над нами воцарилась томная тишина, что была нарушена входящим звонком. Я достал телефон и Геныч спросил:
— Че, кто звонит?
— Киса.
Я ответил на звонок.
— Да, алло, Кис?
— Мел, срочно! Встречаемся у нас!
Я изменился в лице.
— Че такое?
— Не могу, на месте все расскажу! Мне нужен гарнитур! Сегодня!
— Можешь нормально объяснить, че случилось? — Спросил я и был проигнорирован.
— Сейчас, сегодня, ты слышишь? — Закричал он. — Не спрашивай ничего!
Геныч услышал разъярённый голос Кисы, отхлебнул пива и нахмурился.
— Давай Хэнку и Гендосу свисни, встречаемся! И этому старперу передай, что деньги на месте.
— Ладно, ладно. Все, хорошо.
— Понял, нет?
— Понял. Давай, на связи.
Я сбросил вызов и Геныч спросил:
— Че такое?
— Не знаю. Гарнитур просит и сказал, чтобы мы на место пришли.
— Опа ... — Он смочил горло. — Кто-то дорожку перешел.
Я склонил голову и тихо произнес:
— Не нравится мне это.
— Да ладно, че? — Он усмехнулся. — Первый раз, что ли?
Я взглянул на Гену и, как просил Ваня, передал:
— Он еще попросил передать, что деньги на месте.
Геныч прикончил бутылку пива и сказал:
— А вот это чумовая новость!
Он хлопнул меня по плечу и добавил:
— Ладно, погнали!
Мы вышли из студии, я набрал Боре и объяснил ситуацию. Он пришел в замешательство, но быстро собрался с мыслями и сказал, что скоро будет на месте. Я так же позвонил Алисе, но она не ответила.
14:24
Как только мы приехали, наши дороги с Геной разошлись. Он зашел в помещение, где нас ждал уже Хенкин, а я пошел в самолет, что стоял неподалеку. Я прошел вдоль некогда длинного салона, остановился посередине, поддел фанеру и обличил тайник:
Я с особым усилием достал грязный гарнитур. Его не доставали примерно пол месяца, из-за чего он сильно запылился. Я отряхнул его, свои руки и, прикрыв нычку, вышел из самолета.
14:31
Пока Геныч и Боря обсуждали сложившуюся ситуацию, я заряжал пистолеты. Я зарядил последний, и на пороге предстал злой виновник торжества.
— О! Здорово,
Геныч встал с дивана и подошел к Ване. Он закинул ему руку на плечо и вмиг был отогнан.
— Че ты такой? А?
— А ниче! — Рявкнул он. — Че я вам как задрот должен все объяснять? А?
Он охватил нас хмурым взглядом и прикрикнул:
— У меня крутая мотивация, просто, сука, крутейшая!
— Да ты просто скажи, с кем, блин, и все. — Взволнованно произнес я.
— А так ты мне че, гарнитур не дашь?
— Эй, Кис! — К нам подошел Белобрысый. — Мы всего лишь-то просим чтоб ты сказал, с кем.
— Мгу. — Согласился я.
Он отшагнул, сердито фыркнул и, ударив ногой боксерскую грушу, крикнул:
— С Темниковой, сука!
Я изменился в лице, как и все остальные.
— С кем?
— Че не расслышал? А? — Он подошел ближе. — С Алисой. Она изменила мне. Перепихнулась с этим ... Кудиновым, сука! И я не успокоюсь, пока мы не проведем дуэль!
Он отошел и повис на боксерской груше. Геныч подошел к дивану, прислонился к подлокотнику и скрестил руки.
— Но с близкими дуэли нельзя проводить. — Припомнил я.
— Хорош! А!
Он повысил голос и указал на меня пальцем.
— Нельзя, можно! — Он подступил. — После того как бармена захерачили, тут уже все можно! Че друг другу мозги правилами засирать? А? Нет их все! — Он развел руками. — Кончились!
— Нет, не кончились. — Выступил я. — Я не согласен.
Хенкин сел на диван, переглянулся с Геной и скрепил руки в замок.
— А мне насрать, согласен ты или нет. — Он умерял пыл. — Пистолеты не одному тебе принадлежат!
Он развернулся, эмоционально развел руками и добавил:
— Можете вообще на хер не приходить! Стволы отдали, и все!
— Кис, ну это же бред! — Возмутился Хэнк. — Кто тебе вообще сказал, что она тебе изменила?
— Марина.
— Машка? — Удивился Геныч. — Чувак, ты серьезно? А?
— Серьезнее некуда!
— Ты же сам прекрасно понимаешь, что она пиздит как дышит!
— В этот раз все по-другому!
— И че по-другому? А?
— У меня фотка есть. — Его голос стал бесцветным. — С вечеринки. Где она с Раулем стоит.
— Ну стоит, и че дальше?
— А то, Хенкалина! — Прикрикнул он. — Марина сказала, что он потом ее на руках в дом поволок.
— А Алиса что говорит?
— А дама Темникова говорит, что не помнит ничего! Вот только у нее откуда-то деньги нарисовались с синяками на локтях. — Он снова повысил голос. — Небось раком стояла, для этого пидораса! А!
— Кис,
Я коснулся его плеча, и он отмахнулся.
— Ну я правда не могу представить, что кто-то из вас на дно ляжет рядом с этим, с ...
— А че ты остановился? — Он умерял пыл. — Да, кто-то из нас один там в обнимку со Спилбергом обоссаным и барменом ляжет. Меня это не ломает!
— А раньше ломало. — Пробурчал Зуев и был проигнорирован.
— Это же Алиса, чувак! Не стала бы она тебе изменять, да и если бы,
— Мел, че ты хочешь? А?
— Я хочу, чтобы ты простил ее.
— А! А че ты тогда режиссера не простил? А? — Вскипел он. — Он же тоже извинялся,
— Это другая ситуация. — Возразил я, и был проигнорирован.
— и тоже, сука, искренне!
— Это другая ситуация! — Повторил я.
— А! — Он отшагнул назад. — Это, блин, другая ситуация? Да?
— Да.
— Сука, когда меня касается, это, значит, другая ситуация? Да?
— Нет. — Ответил я, и был проигнорирован.
— Когда касается моей любви или всякой прочей херни?
— Нет. — Снова ответил я, и снова был проигнорирован.
— Нет, ни хера! — На его шеи обнажились вены. — Пусть подольше попристреливается! Сука, я точняк в воздух мазать не буду.
— Слышь, Дантес! — Крикнул Зуев. — Какой попристреливаться? А? У тебя че, шарики за ролики заехали? Или че? Ты за нее недавно сдохнуть хотел, а сейчас че? Любовь прошла, завяли помидоры? Или че?
Кислов промолчал.
— У тебя че, варежка зашита, или че? А? — Он подошел к Ване. — Язык создан не только для того, чтобы отлизывать, понял, нет?
— Я говорил уже с ней.
— И че?
— Да ниче! Че-калку закрой уже.
Киса отошел и смерил пыл.
— Она одно и тоже говорит: я ниче не помню, я ниче не знаю.
— Епта! Так давай заставим вспомнить! Ну?
— В смысле? — Не понял Хенкин.
— А ... я забыл, — Гена отступил. — Вы же молокососы, ниче не знаете. Короче, я по молодости как-то не с теми типами связался. Дядьки суровые были, и с одним приколом. Когда нужно было выбить информацию с типа, который ниче не помнит, мы его похищали и запугивали. У него адреналин подскакивал, и он все за милую душеньку вспоминал.
— Допустим, — Выступил Хенкин. — Это куда лучше, чем стреляться. Но куда ее вывозить то?
В заваленном помещении воцарилась тишина. Кислов шмыгнул носом, охватил нас взглядом и, ударив боксерскую, сказал:
— Есть место.