Глава 62. | Рок.
Мы сами создаем себе судьбы, а потом называем их роком.
(с) Сплетница.
Алиса.
Я обличила глаза размытым взором.
Щеки пылали, голова трещала. Память снова стерта. Я перевернула на бок и к горлу подступила кислая рвота. Я вскочила с кровати и, спотыкаясь, забежала в туалет. Я прочистила желудок, прислонилась к холодной стене, запрокинула голову и перевела дыхание.
«Опять перебрала»
Я вытерла рот тыльной стороной ладони, нажала на смыв и вышла из крохотного туалета. Я, ковыляя, вернулась в свою комнату. Бабушка была на работе, а значит нравоучение откладывается на вечер. Я подняла с пыльного пола снятый свитер, швырнула его на изножье и опустилась на край кровати. Заспанный взгляд упал на рюкзак, что валялся рядом. Я подтянула его ногой, взяла в руки, шмыгнула носом и открыла внешний отсек в поиске таблеток. Но там не было таблеток.
Там были деньги.
Мои глаза округлились и я полностью проснулась. Я достала пятитысячные купюры и пересчитала их.
Ровно тридцать тысяч.
Ровно столько сколько нужно, чтобы закрыть долг.
«Откуда они у меня?»
Я нахмурилась.
«Может это Вани? Может, это он меня с вечеринки забрал?»
Я взяла телефон, — что лежал на кровати — включила его и пришла в изумление, увидев количество уведомлений.
Бабушка. Вчера в 21:18
2 пропущенных звонка.
Ваня. Вчера в 21:24
11 пропущенных звонков.
Анжела. Вчера в 22:02
1 пропущенный звонок.
Мел. Сегодня в 12:20
2 пропущенных звонка.
Иван Кислов. Сегодня в 12:39
3 текстовых сообщения.
Я разблокировала смартфон и перешла по последнему уведомлению.
Иван Кислов. Вчера в 21:17
Алис, возьми трубку
Иван Кислов. Вчера в 21:20
Я надеюсь то, что мне рассказали это не правда. Ну не может сука такого быть!
Иван Кислов. Сегодня в 11:21
Как проснешься приедь на место. Разговор серьезный есть.
Я преисполнилась внутренним трепетом и написала:
Me. Сегодня в 13:01
Прости, я наверное снова перебрала :(
Me. Сегодня в 13:01
➤ | Иван Кислов.
Я надеюсь то, что мне рассказали ... еще
Ты про что? Кто тебе, что рассказал?
Me. Сегодня в 13:01
➤ | Иван Кислов.
Как проснешься приедь на место... еще
Что за разговор?
К моему удивлению, ответ пришел сразу.
Иван Кислов. Сегодня в 13:01
Просто приедь.
Я фыркнула, быстро привела себя в порядок и вышла из дома.
13:49
Я подошла к заброшенному тиру.
Деревянная дверца была распахнута, означавшая только одно: там кто-то есть. И этот кто-то был Кислов.
Он сидел на диване и наигрывал мелодию со знакомым мотивом. Я закрыла за собой дверь и мы пересеклись взглядом. Он убрал гитару в сторону, поднялся с дивана и холодно сказал:
— Ну привет.
Я усмехнулась, сняла рюкзак и куртку.
— Привет.
Я швырнула куртку на изголовье мягкого дивана и спросила:
— Что случилось?
— Да так ... Сядь лучше.
Я напряглась.
— Хорошо.
Я села в обшарпанное кресло и скрепила руки в замок.
— Я слушаю.
Кислов — не отрывая от меня пристальный взгляд — достал телефон. Наш зрительный контакт прервался, он зашел в галерею, открыл фотографию и протянул мне телефон.
— Что это?
Я взглянула на фотографию, где я стояла рядом с высоким брюнетом. Я не помнила его имени. Как и не помнила то, как мы там стояли. Я держала в руках пиво и мы мило общались. Но, что странно, он заправлял мне волос за ухо.
Я фыркнула и сдавленно улыбнулась.
— Я не знаю.
Я посмотрела на излишне сдержанного Ваню.
— Фотография?
— Фотография ... — Тихо повторил он.
Киса выключил телефон, убрал его в карман спортивных штанов и сказал:
— Что бы ты понимала, Алиса, эту фотографию мне прислал человек, который сказал мне, что после этого Кудинов тебя на руках в дом занес.
Я усмехнулась.
— Да это бред! Я не помню такого.
— Наверное, это потому что, ты, блять, перепила? М? — Он повысил голос. — Я же просил тебя: не налегай на алкоголь!
— Да какой алкоголь? — Я в ответ повысила голос. — Я на фотке пиво стою пью!
— А до этого? А?
— До этого ...
Я замялась.
— До этого я ... не помню.
— А! Не помним значит! А может, ты помнишь, как ему за бабки дала? А?
— Да за какие ... бабки,
Я вспомнила про деньги.
«Неужели я правда с ним переспала? Да нет! Я себя знаю, я бы не стала!»
— За обычные, Алис! Это Рауль — он всех трахает! Особенно за деньги. У него пахан такой же пидорас! Только в отличие от сына, он по мальчикам.
Я промолчала, и это не осталось без его внимания.
— Че молчишь? А?
Я охватила парня взглядом, взяла рюкзак — что стоял рядом с креслом — и достала деньги. Ваня нахмурился, выхватил с моих рук купюры, пересчитал их и сдержанно спросил:
— Это его деньги? М?
— Да нет.
Я нервно усмехнулась, поскольку не могла поверить в то, что эти деньги правда принадлежали Кудинову.
— Вань это,
Я покачала головой и, запинаясь, продолжила:
— это н-не его деньги.
— А чьи?
— Я ... я не знаю.
— Алис, ты серьезно?
В его голосе прозвучало ярко выраженное отчаяние, что сменилось злостью.
— Ты, блять, серьезно? А?
Он схватил меня локоть, я сморщилась и болезненно айкнула. Кислов нахмурился, ибо схватил он меня не так уж и сильно. Он откинул деньги на диван и встал напротив меня.
— Встала!
Мы переглянулись, и я подчинилась.
Он схватил меня за левую руку и закатил шерстяной рукав. На моем локте была небольшая гематома. Ваня охватил меня сердитым взглядом, фыркнул и закатил правый, представляя своему вниманию идентичный синяк.
— Что это?
— Не знаю. Ударилась наверн...
— Ага! Обоями сразу?
Ваня отшагнул и вскипел:
— Хватит, сука, из меня идиота уже делать! Просто признайся, что вы трахались!
— Мы не трахались! — Возразила я и была проигнорирована.
— Ты, сука, стояла для него раком, пока я своей жопой рисковал, лишь бы долг закрыть! Я тебя правильно, блять, понял?
— Да ты не так все понял! Я клянусь ...
— Защёлкнешь, сука!
Он крикнул громко. Да так, что на шеи обнажились вены.
— У тебя мозг уже отравлен! Твои клятвы — это ничего! Воздух!
— Вань, да послушай!
— А че мне слушать? А? — Он смерил пыл. — Откуда деньги? Откуда синяки? М?
Я промолчала, поскольку не знала, что ответить. Кислов перевел дыхание, закивал и равнодушно произнес:
— Ясно все с тобой.
Он прихватил с собой свою куртку и зашагал на выход.
— Вань!
Он проигнорировал меня, надел куртку, распахнул с ноги дверь и вышел.
— Вань, подожди! Слышишь?
Я вышла за ним следом.
Холодный поток воздуха ударил в нос, и за пары мгновений он покраснел. Я шла следом за Кисой, окрикивая его, но он не останавливался.
— Вань, пожалуйста!
— Не иди за мной!
На глаза навернулись горькие слезы. Я всхлипнула, остановилась и сквозь ком в горле крикнула:
— Да послушай ты меня!
Он распознал в моем голосе тоскливое отчаяние, остановился и развернулся. Я подошла. Западный ветер играл с его кудрявыми волосами и ему приходилось хмурится. А может, он хмурился из-за того, что пытался сдержать эмоции.
— Че тебе еще?
— Я ... я не знаю, как себя оправдать. Я правда не знаю! Не знаю, потому что ничего не помню! Но просто ... поверь мне, слышишь?
Он сдавленно усмехнулся.
— Поверить? Тебе? Ты изменила мне, а я должен тебе поверить, что ничего не было, как последний куколд? А?
Я запрокинула голову и эмоции нахлынули новой волной.
— Ты ничего не перепутала?
— Да не изменяла я тебе! — Крикнула я.
— Тогда откуда деньги? М? — Он умерил пыл. — Откуда синяки?
— Да че ты, блин, как последний попугай? А? Откуда-откуда — не знаю я! Слышишь? Не знаю! Но я знаю себя! И я не стала бы с ним трахаться! Не стала бы, потому что я клятву, сука, дала! Понял, нет? Я не стала бы, потому что ...
Я начала толкать его пальцем в грудь.
— Я! Тебя! Мудака! Люблю!
Он стиснул зубы и фыркнул.
— Значит ты себя очень плохо знаешь.
Он охватил меня расторопным взглядом и начал уходить.
— Кислов!
Несмотря на провокационный крик, он не остановился. Я опустилась на траву, спрятала покрасневшее лицо в ладони и заплакала с новой силой.
Это конец.
Конец нашим отношениям.