Глава 54. | «Не выводи меня!»
Приходить в гнев — значит вымещать на себе ошибки другого.
(с) Александр Поуп.
00:05
Мы вышли из здания, завернули за угол и остановились. Я прислонил девушку к стене и, охватив её взглядом, потребовал:
— Я жду объяснений.
Она усмехнулась.
— Каких, Кислов?
— Сука, не называй меня так! — Взъелся я. — Для тебя я — Ваня.
— Ваня остался в прошлом, когда любил меня.
Я подошел ближе и тихо сказал:
— Я тебя и сейчас люблю.
— Да? — Ее голос преисполнился сарказмом. — А когда ты с Мариной сосался, тоже?
Я раздраженно запрокинул голову.
— Она заставила меня! Она схватила меня за шею и начала ...
Я был прерван ироничным вопросом:
— А если тебя с крыши заставят спрыгнуть, ты спрыгнешь?
— Блять ... Алиса! — Сквозь зубы процедил я. — Не выводи меня!
— А что будет? — Она прищурилась. — Ударишь меня, что ли?
— А! То есть такого ты обо мне мнения? — Вскрикнул я. — Да, блять?
Она молча пожала плечами.
— Просто пиздец! — Я отступил.
— Не ... ну правда ... — Заторможенно произнесла она. — Что ты сделаешь, ударишь меня?
Необузданная злость пронзила разум.
«Как? Как, сука, она может быть обо мне такого мнения? Я что, настолько отвратительный человек?»
Злость преобразовалась в ненависть.
Но не к Алисе.
А к самому себе.
Я не понимал, почему она обо мне такого мнения.
Что послужило рычагом к такому заключению? Алкоголь? Даже если так — то алкоголь развязывает язык. Значит, она правда так считает. Но почему?
«Что я, сука, сделал не так?!»
Мое дыхание участилось.
Я сжал кулак и вся нахлынувшая злоба высвободилась в ударе об бетонную стену. Я содрал себе кожу и на костяшках проступила пунцовая кровь. Но я не почувствовал боли. Я взглянул на Алису. Она даже бровью не повела, поскольку была слишком пьяной, чтобы хоть что-то понять.
Я подступил к ней и спросил:
— С чего ты так решила? М? — Я повысил голос. — С чего, блять?
Она охватила затуманенным взглядом сначала округу, потом меня и с отвращением ответила:
— Потому что ты мудак!
— А! — Закивал я. — Ну хорошо! Поступим тогда по-мудачески.
Ее лицо преисполнилось недоумением.
Я схватил ее за руку и взвалил ее к себе на плечо. Она начала брыкаться и сквернословить. Я, в свою очередь, начал игнорировать. Впрочем мне не привыкать.
До меня дошло, что Алиса сейчас — это алкоголь. И от этого алкоголя нужно избавиться. Я принял решение и зашагал к своему дому, который, к счастью, находился недалеко.
00:29
Я поднялся на свой этаж и отпустил Алису.
Она прислонилась к стене и охватила меня обиженным взглядом. Я закопошился в кармане куртки в поисках ключа от квартиры и краем глаза заметил, как Алиса тайком решила спуститься по лестнице. Я ухватил ее за руку.
— Стоять!
Я отдернул ее в свою сторону и она прильнула к моей груди.
— Кислов, вот ... че те надо? А? — С досадой промямлила она.
Я охватил ее правой рукой, достал ключ, открыл дверь и вкрадчиво объяснил:
— Ему нужно, чтобы ты протрезвела и вспомнила, что Кислов — это Ваня. Мгу?
Мы переглянулись.
— Я и так трезвая! — Она начала сползать.
— Да, я вижу. — Я подхватил ее на руки, зашел в квартиру и тихо добавил: — Сейчас станешь еще трезвее.
К счастью, мать уехала на пару дней к тете Шуре и не застала Алису в таком состоянии. Я оттеснил ногой приоткрытую дверь и зашел в душевую. Я оставил Алису в ванной и, прежде чем уйти закрывать входную дверь, сказал:
— Посиди здесь спокойно хотя бы две минуты. Ага?
Я быстро закрыл дверь, снял куртку, швырнул ее на паркет и вернулся в душевую. Алиса пыталась выбраться из ванны, но я ее остановил.
— Да блять! — Я посадил ее обратно. — Че я не понятного тебе сказал? А?
— Тут мокро! И холодно. — Возмущалась она.
— Да, холодно.
Я снял душ с крепления и повернул синий смеситель до упора. Зажурчала вода, а после из сетки подался холодный напор. Я направил поток проточной воды на Алису и она, съежившись, воскликнула:
— Выключи!
— Выключу, когда в себя придешь.
Я начал поливать Алису, как комнатное растение.
Она попыталась выхватить у меня держатель, но после неудачной попытки сразу сдалась. Она поджала ноги, уткнувшись носом в колени и начала жалостливо ныть. Я не поддался на манипуляцию и продолжал окатывать ее ледяной водой.
Спустя минуту она вдруг, стуча зубами, просит:
— Вань, в-выключи! Мне холодно.
Я закрыл стальной кран, закрепил душ, опустился на корточки и встретился с ней взглядом.
— Как ощущения?
— З-замечательные! — Сыронизировала она.
— Ага. — Я закивал. — Мне снова включить?
— Н-не надо!
— Тогда рассказывай, что это было? М? — Мой голос стал вкрадчивым.
— Было ш-что?
— Зачем ты об Хэнка терлась?
— Что я делала? — Она аж протрезвела.
— Терлась.
Она отвела взгляд.
— Не было такого!
— Ну раз не было ... — Я поднялся с корточек. — Значит сейчас вспомним.
Я открыл кран, она съежилась и взъелась:
— Ваня, блин! Выключи! Ну ... не помню я такого! — Ее голос дрогнул, и я закрыл кран.
Я снова опустился на корточки и заметил как ее глаза покраснели. Он шмыгнула носом и добавила:
— Правда, я не помню такого. — Она слонила голову и всхлипнула. — Я ничего не помню!
Я понял, что добиваться сейчас что-то от Алисы — бессмысленно. Я с безнадегой вздохнул, поднялся, потянувшись к смесителю и услышал следующее:
— Ну давай! Помучай меня еще немного.
Мой голос преисполнился равнодушием.
— Я не мудак, чтобы тебя мучить.
Я открыл оба крана и из сетки потекла теплая вода. Прежде, чем выйти из душевой, я бесцветно сказал:
— Согревайся, принимай душ и выходи.
Я шагнул на выход и был остановлен слабой хваткой. Я взглянул на Алису и подошел обратно.
— Что еще?
— Вань ... скажи, что произошло? А?
— Я завтра все расскажу.
Она вздохнула, на мгновение склонила голову, а после охватила меня печальным взглядом и спросила:
— Ну мы же все еще вместе?
Я оттеснил ее руку, опустил на корточки, взглянул ей в глаза и с досадой ответил:
— Я не знаю.
— Почему? — Она ухватилась за край ванны и придвинулась. — Неужели я сделала что-то настолько ужасное? А?
— Нет. — Я отвернулся. — Я не знаю, захочешь ли ты быть со мной после того, как я тебе все расскажу.
— Ты что-то сделал?
Я поджал губы, взглянул ей в глаза и закивал.
— Что?
— Я же говорю: завтра все расскажу.
Я коснулся ее шеи, и рукав моей светлой кофты намок. Но меня это совсем не волновало. Я оставил на ее лбу томный поцелуй, поднялся и, прежде чем уйти, сказал:
— Давай, принимай душ. Если нужна будет помощь, позови.