Глава 48. | Чужой.
Но я-то люблю его. Я любила его многие годы. А любовь не может в одну минуту превратиться в безразличие.
(с) Унесённые ветром.
Ваня ушел под утро. Он с тяжелым сердцем поцеловал девушку в лоб, охватил её горестным взглядом и ушел.
Спустя два часа Алиса проснулась. Она протерла слипшиеся глаза и с грустью обнаружила, что Ваня ушел. Он не оставил после себя ничего. Ни записки, ни сообщения. Только слабый запах холодных духов, впитавшийся в мягкую подушку за столь короткое время.
Она взяла телефон и написала возлюбленному следующие сообщения:
Алиса Темникова. Сегодня в 6:21
А ты чего ушел? :(
Алиса Темникова. Сегодня в 6:22
Я думала мы хотя бы на прощания обнимемся :(
Но Кислов не ответил.
Ни сразу.
Ни через час.
Ни через два и три.
И даже
Ни через сутки.
Шло время.
Он заходил в сеть, включал песни и продолжал игнорировать свою любовь. Любовь, что в это время сходила с ума. Алиса не понимала, что послужило причиной его безразличия.
Сначала она злилась.
Швыряла подушку об стену и тихо сквернословила.
Потом грустила.
Заваливала парня сообщениями и плакала по ночам.
А после стала безэмоциональной, но не теряла надежды.
Она часто размышляла.
Она растягивалась на кровати, глядела в полоток и размышляла:
Что пошло не так?
Или
Что я сделала не так?
И каждый раз, она оказывалась в тупике.
В тупике бесконечного лабиринта из которого, как ей казалось, нет выхода. Когда она не думала, то просиживала время в ожидании. В ожидании его ответа.
Но ответ так и не пришел.
Как и сам Кислов.
Он её не навещал. Совсем.
К ней приходила бабушка и изредка, но Хенкин. Отношения с Людмилой стали отвратительны, ибо каждый раз тема их разговора не выходила за пределы Кисы. Бабушка злилась на внучку за то, что она связалась не с кем-нибудь, а с наркоманом. Она отчитывала ее, а Алиса игнорировала. Точно так же, как Ваня игнорировал ее. Она придерживалась мнения, что сама разберется — с кем ей спать и кого любить.
Сердцу ведь не прикажешь.
Когда приходил Хэнк, Алиса расспрашивала его о Ване, но белобрысый просто пожимал плечами и говорил, что ничего не знает. И он не лгал. Боря пытался разузнать и вразумить друга. Он давил на жалость и говорил, что Алиса страдает. Но Кислов был непреклонен. Он отмахивался от друга и просил не лезть в их отношения.
Но как бы Ваня ни старался казаться холодным, в глубине души ему было больно. Он видел сообщения от Алисы. И он читал их. Только через уведомления. И каждый раз, его сердце сжималось и обливалось кровью, ведь ответить он не мог.
Ему нельзя было этого делать.
Так промчалась целая неделя и настало время выписки.
1 апреля.
6:58
Утро понедельника.
Алиса пришла на территорию школы одна из первых, и далеко не из-за того, что любила учиться. Она хотела подловить Ваню и поговорить с ним.
Искренне.
С глазу на глаз.
Скрасить ожидая девушка решила музыкой.
Она прислонилась к бетонной стене, достала проводные наушники и, подсоединив штекер к телефону, включила песню «Soft Blade — Yugoslavskiy Groove»
«Чужие реки...
Чужие реки...»
https://youtu.be/tcXM2mCVjRI
«Чужие реки, чужие мосты»
Алиса начала озираться, выискивая в приходящих лицах — Ваню. Но его не было. На мгновение ей показалось, что он вовсе не придется. Но она ошибалась, поскольку около ворот показался знакомый силуэт. Он был все таким же, вот только настроение у него не было.
«Чужие реки, чужие мосты»
Темникова отошла от стены и пара встретилась взглядом. Сердцебиение забилось с новой частотой.
Ведь она переживала:
Переживала, что он отмахнется.
Переживала, что он будет холоден к ней.
Переживала, что он окончательно разобьет ей сердце.
«Родные руки, стальные мечи
Родные звуки ... »
Она махнула ему рукой, а он опустил взгляд и сбавил шаг. Подступив, Кислов охватил Алису мрачным взглядом и прошел мимо.
«Золотые кресты!»
К горлу подступил ком обиды, а к глазам подступили слезы. Главный страх воплотился в жизнь. Алиса стиснула зубы и её дыхание участилось. Ей хотелось думать, что это просто розыгрыш. Что на самом деле, Кислов стоит у неё за спиной. Она обернулась и огорчилась. Ваня, как ни в чем не бывало плелся к главному входу.
Алиса прониклась злостью. Она выдернула наушник, догнала парня и остановила его хваткой за предплечье. Он не отмахнулся, но равнодушно обернулся.
— Что?
— Что? — Возмущенно повторила она. — Это единственное, что ты хочешь мне сказать? Ни привет? Ни объясниться? Ничего? Просто, что?
— Нам с тобой не о чем говорить.
Внезапно, Кислов видит Марину.
Она сбавляет шаг, прищуривается и охватывает пару укоризненным взглядом. Ваня думал, что справиться с условием, но заглянув в непонимающие, влажные глаза Алисы, ему становится невыносимо горько.
— Ты серьезно сейчас? — Голос Алисы становится тише. Она не хочет верить в то, что слышит. — Это розыгрыш такой?
Ваня вздыхает, отмахивается и вынужденно прикрикивает:
— Темникова, отъебись! А?
Алиса ошарашенно отступает назад и её самые ужасающие мысли самовольно озвучиваются вслух:
— Ты что, разлюбил меня?
Кислов убирает руки по карманам темной куртки и сжимает их в кулаки, пытаясь совладать с эмоциями. Осознание того, что он доводит Алису до слез, вызывает у него неистовое отвращение к самому себе. Он отворачивается и заготовлено процеживает сквозь зубы:
— Я и не любил тебя. Я просто пользовался тобой, как и другими. А ты идиотка, повелась и придумала себе там ... любовь, отношения, которых никогда, сука, и не было!
Алиса нервно усмехается и качает головой.
— Ты не Ваня.
Кислов зыркает на Алису и в его глазах читается вина. Вот только для Алисы его взгляд был холодным. Отстранённым и чуждым.
— Ты не Ваня. — Всхлипывает она. — Ваня бы так не сказал!
— Масик, что такое?
К их неприятному разговору присоединяется еще более неприятная Марина. Она приобнимает Ваню, охватывает его взглядом, после заплаканную Алису и спрашивает:
— Что случилось?
— Да ниче.
У Вани начинает разрываться сердце. Он не хочет видеть Алису в таком состоянии. Не хочет, потому что ему больно. Как самой Алисе. Он опускает голову, кивает в её сторону и с тягостным вздохом, вынужденно добавляет:
— Просто вон ... — Он намеренно начинает говорить тише, чтобы Алиса не услышала последующих слов. Но Алиса услышала все. Каждую буквы. — приебалась, чёт.
— Приебалась ... — С натугой шепчет она.
— Темникова, ты что, еще не поняла? А?
Голос Марины становится излишне высокомерным и её глаза округляются.
— Использовал он тебя, всё! Окстись уже и иди лучше вон! К белобрысому в жилетку поплачь!
Алиса шмыгает носом, оглядывается и сталкивается взглядом с озадаченным Борей, что с каждым шагом становился ближе. Он, заметив опечаленную Алису приходит в ступор.
Внезапно Резникова перехватывает взгляд своей подруги — Сони. Она кличет белокурую, машет ей рукой, а затем, охватывает пару взглядом и обращается к Кисе:
— Ладно, Ванюш, ты пока сбрось ее как-нибудь и иди к кабинету. А я скоро приду.
Марина дозволено целует кудрявого в щеку, а Кислов, поджимая губы, натянуто улыбается. Он проводит шатенку взглядом и его внимание забирает усмехающаяся Алиса.
— Ванюша. — Она отворачивается, кивает и монотонно добавляет: — Самому-то не тошно такое слышать?
Тошно.
Еще как тошно.
Кислов никогда не любил ласковые прозвища. Особенно, если они связанны с его именем. И только к Алисе, в этом плане, он относился снисходительно. Но Темникова не хотела придумывать парню милое название. А Кислов не настаивал, потому что как бы его не называла Алиса, это всегда звучало нежно.
Но не сейчас.
Сейчас в её голосе преобладала не только обида, но и отвращение.
Ваню охватил страх.
Страх того, что за эту условленную неделю Алиса остынет к нему. Он боялся испытать то, что испытывает сейчас она. В связи с этим Кислов решает расколоться. Он подступает, его взгляд становится любвеобильным. Как тогда. И Алиса это чувствует, но продолжает пребывать в замешательстве.
— Алис,
Ваня уже вознамерился взять девушку за руку и всё рассказать. Но в последний момент он замечает взгляд Марины. Он отшатывается и оставляет руки в неподвижном состоянии. Он склоняет голову, вздыхает и понимает, что:
Не выйдет.
Ему придется это пережить.
Он смотрит на Алису и равнодушно произносит:
— Держись от меня подальше.
Ваня пятиться назад, оставляя после себя лишь шлей безразличия. Он сказал это настолько холодно, что сама смерть бы позавидовала.
Смерть.
Темникова вспоминает сон с советом.
«Не верь тому, что видишь»
Кажется, это сумасшествие.
Сумасшествие, что вселяет в неё надежду.
Она вытирает слезы, сглатывает и, делая шаг, произносит:
— Хорошо, я буду держаться от тебя подальше.
Ваня в замешательстве. Неужели для Алисы это ничего не значит? Он хмурится и останавливается. Темникова подходит к брюнету, впивается в него взглядом и монотонно произносит:
— Но прежде ответь мне, Кислов: раз не было между нами любви, то к чему тогда это все было? К чему ты меня спас? А? Я могла там спокойно откинуться, но я жива. Из-за тебя! К чему это было? Зачем ты четырнадцать часов проторчал в больнице? Зачем остался? А? Зачем?
На эти, уже прежде предполагаемые вопросы, Кислов должен был ответить:
«Из-за жалости»
Но он не смог.
У него просто не повернулся язык.
Кроме того, Ваня понял, что Алиса, несмотря на сыгранный спектакль, все еще сомневается в действительности происходящего. Он решает промолчать и просто уходит.