Глава 46. | Таинственная встреча.
Пришла ко мне Смерть не с косой,
Не в космах из седого фетра;
Девчонкой юной и босой,
И с волосами цвета ветра.
(с) Аскольд Лозевский
Алиса.
Дунул прохладный, восточный ветер. Мои рыжие волосы коснулись лица, слегка щекоча кожу. Вдали раздался животный галдеж, и я обличила глаза, представляя своему вниманию сумеречное небо.
Казалось, я повернула время вспять и только сейчас меня пронзила пуля. Но нет. Мне просто показалось. Я привстала на локти и огляделась. Это было то самое место, где я впервые встретила Зуева. Это было место, где разъярённый Кислов настиг меня.
Интересно, где он сейчас?
Я встала, отряхнулась от пыли и мои руки начали жечь. Я взглянула на ладони и увидела кровь. Я снова стёрла кожу. Но как? Я разве упала?
Внезапно я слышу приглушенную песню.
«Когда уходишь из дома, ты обретаешь свободу
И строго ходишь туда, куда нельзя»
Она доносит у меня за спиной и я оглядываюсь. Вдалеке, около большого, скалистого камня стоит старый проигрыватель. На нем крутиться черная пластинка со знакомой песней, чье название я не могу вспомнить.
«Ты королева всех джанков и уже неоднократно
Тащат подарки прямо к твоим ногам»
Мое лицо преисполняется замешательством, и я с оглядкой устремляюсь к звуку.
«И уже поздно бежать — не обнулится душа
Не говори, что нужен тебе сейчас
Твой неразборчивый слог, будто бы пуля в висок
Хоть и убит тобой я уже не раз»
Я подступила, осмотрела старое устройство, и моя рука сама потянулась к тонарму.
Тонарм — это подвижный держатель для фонокартриджа, одна из важнейших деталей проигрывателя виниловых дисков.
Я приподняла держатель, песня остановилась и у меня за спиной раздался женский, монотонный голос:
— Хорошая же песня. Зачем остановила?
Я обернулась и, проникнувшись страхом — вздрогнула. Тонарм выскользнул из руки и, приземлившись на виниловую пластинку, проиграл совершенно другую песню:
«Ты вызываешь мне скорую (Скорую)
Меня трясёт, и мне холодно (Холодно)
Ты так хороша, когда напугана (Напугана)
А я тебе скажу:
Если я умру — я оставлю это здесь
Если ты меня не любишь — я сожгу твою постель
Мне не нужен огонь, чтобы сделать горячо
Мне не нужен пистолет, чтобы выстрелить в лицо»
Внезапно черная пластинка остановилась и песня прервалась.
Я с натугой сглотнула, обернулась и взглянула на взрослую женщину изучающим взором. Черный, беспросветный наряд. Темное каре. Левый, слепой глаз и худое телосложение — внушали беспокойство, что не осталось без её внимания.
— Я тебя напугала?
— Да. — Закивала я.
— И чем же?
— Вы выглядите ...
— Пугающе?
— Да. — Я опустила глаза наземь. — Пугающе.
Незнакомка хмыкнула.
Она отшагнула, разъединяясь на два облика. Теперь, помимо пугающего, предо мной предстал располагающий:
Это была невысокая девушка, примерно моего возраста. Ее короткие волосы были противоположных цветов. Одна сторона черная, другая — белая. Её руки были в наколках, а одежда носила мешковатый вид.
— А так? — Они обе открыли рот, но голос был один.
— Так лучше.
Она усмехнулась, щелкнула пальцами и исчезла, оставив после себя лишь располагающий облик. Я протерла глаза и, взглянув на девушку, спросила:
— Я что, умерла?
— Нет. — Ее голос стал моложе.
Она прошла мимо и, усмехнувшись, добавила:
— Но очень хотела.
Незнакомка прислонилась к камню и охватила меня пронзающим взглядом. Она молчала, и тишина напрягала.
— Кто ты?
— А ты еще не поняла?
— Нет.
Она отвернулась и томно вздохнула.
— Я проводник. Но можешь звать меня Смертью.
Мои глаза округлились и в их недрах преобладал ужас.
— Ты что, пришла за моей душой?
Она недовольно цыкнула и закатила темно-карие глаза.
— Почему если я пришла, то сразу по чью-то душу? А?
Я промолчала и пожала плечами.
Смерть осуждающе тряхнула головой, а после спросила:
— Быть на волоске от смерти — знакома фраза?
Я кивнула.
— Ну вот! Раз мы были близки, то почему бы нам не встретиться? К тому же, у меня для тебя совет есть.
— Совет?
— Да, совет! Он не изменит твою судьбу, но страдать ты будешь меньше.
— Страдать? — Нахмурилась я.
— У тебя что, со слухом проблемы?
Вопрос оказался риторическим. Она отошла от камня и, слоняясь вокруг меня, продолжила:
— Жизнь у тебя сплошное страдание, Алиса. Мне тебя искренне жаль.
— Да нет, не так уж все и плохо.
Смерть взглянула на меня с ярко выраженной иронией.
— Времени у нас немного, поэтому слушай:
Она подступила и заготовлено отчеканила:
— Не верь тому, что видишь.
Я пришла в замешательство.
— Странный совет.
— Все так говорят. Потом ты сама все поймешь.
— С чего ты взяла?
— Я Смерть — я все знаю.
Над нами воцарилось молчание. Она вынула из серых шорт винтажные, механические часы, взглянула на время и воскликнула:
— Упс! Тебе уже пора просыпаться.
— Что?
Она убрала часы, взглянула на меня исподлобья и тихо произнесла:
— Проснись.