Глава 45. | Влюбленный эгоист.
«Если ты любишь что-то — отпусти. Если оно твое — оно вернётся»
(с) Габриэлю Гарсиа Маркесу
Я любил Алису. Но поступать согласно предложению Людмилы Павловны — я не хотел. Не хотел, потому что был эгоистом. Влюбленным эгоистом.
Я понимал, что я — не лучший для нее вариант.
Она перенимала мои привычки и уже несколько раз была под наркотой. И я ненавидел себя за это. Я ненавидел себя за то, что гробил ее. Гробил то, что отчаянно любил.
Но я не мог уйти. Не мог, потому что она въелась мне в самую душу, как героин в Антона. Я знал, что если отпущу — сторчусь. А может сдохну, пустив себе пулю в висок. Вариантов было много, вот только конец был всегда печален.
Когда Людмила Павловна ушла, я зашел с белобрысым в пятую палату.
Алиса все еще была в отключке. Врачи говорили, что это — нормально и проснется она совсем скоро. Я не знал когда именно, как и Хенкин. Только я — в отличие от друга — остался ждать.
Я сел рядом, взял ее за руку и погрузился в мучительное ожидание.
Секунда ... за ... секундой.
«...»
— Если ты её правда любишь, то поступишь согласно моему совету.
«Люблю, но не поступлю»
Минута.
За.
Минутой.
«...»
— Я выиграл.
— Ни хера! — Воскликнула она тогда.
— Да, в смысле? — Возмутился я. — Три валета — шесть, плюс еще шесть — двенадцать. Король четыре и того шестнадцать! Всё честно.
— Ты жульничал! У тебя вся колода помечена! Шершавые — тузы, проколотые — обычные и фигурные! Последняя карта была шершавой, а значит туз — и того двадцать три!
«Да, ты тогда выиграла»
И Час ...
«...»
— «Погибнет рыжая лиса, наступит чёрная весна» — Прочитала она тогда.
«...»
... ЗА ...
«...»
— Очень символично, не находишь?
— В смысле?
— Ну как ... — Она отвернулась — Я рыжая, а ваш друг, как там его ...
— Геныч?
— Да. Он же меня лисичкой назвал. Получается, если бы я умерла, вы бы могли за меня отомстить. У вас же клуб называется «чёрная весна».
— Этого не будет.
— Ну да. Мы ведь мало знакомы.
— Я не об этом.
— М?
Мы встретились тогда взглядом. Как же она была красива.
— Этого не будет, потому что я не допущу твоей смерти.
«И я не допустил»
Часом.
Она не просыпалась.
Я переживал, но изредка заходящий Антон успокаивал. Говорил: что в этом нет ничего такого. Он говорил: что она потеряла много крови и ей просто нужно время для восстановления. Я ему верил и продолжал ждать.
Но ждать было не только мучительно, но и трудно, потому что я не спал прошлой ночью. Я не хотел отходить от Алисы ни на шаг, поэтому склонил голову на край больничной кровати, крепче сжал ее руку и, закрыв глаза, уснул.
20:04
Я проснулся от толчка. А мечтал от поглаживания Алисы.
Причиной моего пробуждения послужил Андрей. Он убрал руки по карманам белого халата и с сочувствием произнес:
— Приемное время закончилось.
Я взглянул на бессознательную Алису, вздохнул с безнадеги и отпустил ее руку. Я закивал и, вознамерившись уйти, подступил к вешалке, чтобы забрать свою куртку, но остановился, услышав вопрос Андрея:
— Девушка?
— Да. — Мой голос был сонливым. — Алиса.
— Алиса. — Повторил он, взглянув на Темникову. — Не хотел говорить, но досталось ей, конечно, знатно. Операция хоть и прошла успешно, но сложная была. Пуля задела неприятное место.
Мы переглянулись.
— Оперировать было непросто. Но вышло. Так что, она, считай, в рубашке родилась.
В помещении воцарилась тишина, что была нарушена Андреем:
— У меня тоже была девушка. Невестка. Тоже рыжая. И тоже серьезно пострадала.
— Была?
Он опечаленно взглянул мне в глаза, а после склонил голову и закивал.
— Была. Не удалось спасти.
Он тягостно вздохнул, посмотрел на Алису и тихо продолжил:
— А когда вы пришли, я в тебе — себя увидел. Тоже был с такими же испуганными глазами. И тоже горел надеждой. Но ...
Он пожал плечами.
— Надежда у меня умерла, как и она.
— Соболезную.
— Да ладно.
Он дружески хлопнул меня по плечу.
— Прошлое нужно уметь отпускать.
— Тоже верно.
Я уже хотел уйти, но Андрей меня остановил.
— А знаешь, что Кислов, оставайся. Мы с тобой немного похожи, так что, твоё присутствие можно списать на то, что ты мой брат.
— Серьезно?
— Ну да! — Воодушевился он. — Если будут вопросы, ты скажи, что я — твой старший брат. А ты пришел посмотреть как я работаю в ночную смену. Мол, тоже врачом стать хочешь.
Я усмехнулся.
— Ну раз так, то ладно.
Андрей улыбнулся, похлопал меня по плечу и уже вознамерился уйти, но я его остановил:
— Андрей,
— Да? — Он обернулся.
— Слушай, а у вас тут нет автомата с энергетиками? А? А то в сон тянет, уж больно по-черному.
Шатен задумался, а после закивал и ответил:
— Да, есть. Но цены там ...
— Да, насрать.
Базаров усмехнулся и прежде, чем скрыться из палаты, произнес:
— Он в приемной стоит. За ресепшеном в углу.
20:18
Андрей не соврал. Цены здесь были и вправду запредельные. Но энергетик хотелось и я, выбрав пятую позицию, заплатил деньги. Спираль пришла в движение, напиток упал, но застрял на небольшой плоскости.
Я тихо просквернословил и толкнул автомат. Бесполезно. Энергетик даже шелохнулся.
Внезапно моя жалкая попытка была прокомментирована:
— Неправильно толкаешь!
Я обернулся. За спиной стояла Марина. На ней была больничная сорочка, на ногах белые тапочки, а сама она — держалась за капельницу.
Я шмыгнул носом и отвернулся.
— Без тебя разберусь.
— Кислов, вот почему ты такой вредный? А? — Хромая, она подступила. — Ни трогать нельзя, ни помогать.
Непокорная Резникова толкнула сбоку автомат. Энергетик дрогнул и упал в отсек выдачи. Я вздернул брови, переглянулся с кудрявой и, достав напиток, буркнул:
— Спасибо.
— Это вам спасибо.
Прежде, чем открыть энергетик, я с презрением взглянул на Марину.
— Твой сарказм начинает меня раздражать. — Я пригубил бодрящий напиток.
Во рту встал неприятный, кислый привкус. Я инстинктивно тряхнул головой от резко полученной дозы кофеина.
— А это был не сарказм. Я бы здесь не стояла, если бы вы не вызвали скорую.
— Лучше бы и не стояла.
Я намеренно задел Резникову плечом и вознамерился вернуться в палату, но она меня остановила. Она схватила меня за предплечье и я молниеносно отмахнулся.
— Че тебе?
— Поговорить не хочешь?
— Нет.
Я окинул Марину надменным взглядом с головы до ног, а затем добавил:
— Ты меня бесишь.
— Что-ж, в таком случае, мне придется рассказать все ментам.
Я подступил и злостно процедил:
— Ты скажешь: что ничего не помнишь.
Она усмехнулась.
— И что мне за это будет?
Я оглянулся и, преисполнившись злобой, тихо пояснил:
— Ноги целы останутся.
— Кис, а ты забавный.
Она тронула мой нос, и я с отвращением отступил.
— Прежде, чем угрожать, подумай над реализацией. — Она подступила и ее голос стал серьезнее. — Ты не сможешь мне навредить. Ни сейчас, ни завтра.
Я вздохнул с ярко выраженным раздражением.
— Че ты хочешь? М?
Она склонила голову, пробежалась взглядом по плитке и, злорадно улыбнувшись, ответила:
— Есть условие.