Chapitre 4.
Первое занятие, и первый раз в жизни Хана нервничает. У неё было много дополнительных, много курсов, к ней часто приходили домой в средней и старшей школе разного возраста и пола репетиторы или же ученики, чтобы подтянуть в предмете. Она не нервничала даже перед лучшим мальчиком всей школы, от которого сходили с ума, и она не краснела перед молодым преподавателем-красавчиком, у которого голос был создан для секса по телефону. Никто не заставлял её сердце трепетать от волнения, кроме...
— Итак, приступим? — профессор Чон садится рядом, в очередной раз уничтожая своим восхитительным ароматом апельсина и бергамота. — Я собрал несколько книжек, своих старых тетрадок и статей, которые...
Хана сидит так близко, что она может в идеале рассмотреть татуировки на правой кисти. Жаль, что он в пиджаке, иначе она могла хотя бы попытаться различить остальные рисунки под белым рукавом.
Большую часть говорил профессор Чон, что позволяло спокойно наслаждаться его голосом, его произношением, его взглядом и постоянно движущимися красными губами. Хана рассматривала его родинки и иногда её взгляд падал на пышные волосы, на грубую шею, на проступающие вены и тонкие пальцы. Ей казалось, что она находится в каком-то порно, и еще чуть-чуть и профессор накинется на неё.
Как жаль, что Хана не живет в сказке.
— Вам всё понятно? — смотрит в глаза сквозь очки, но Хана успевает опомниться и согласно кивает. — Попробуем сделать аудирование.
Вытаскивает телефон и кладет его посередине. Конечно же, айфон, черный и красивый, по экрану которого он водит подушечками пальцев и включает запись. Хане приходиться отвлечься, чтобы вникнуть. К сожалению, на индивидуальных занятиях нужно не только смотреть на профессора Чона, но и выполнять задания.
Ей необходимо сосредоточиться, поэтому она берет карандаш и начинает записывать фразы и слова, которые цепляет слухом. Слабо хмурится и закусывает губу, когда вдумывается. Смотрит только в свою тетрадку, поправляет пальчиками спавшие локоны, чтобы уши всё четко слышали.
Совершенно случайно боковым зрением она замечает, как профессор Чон рассматривает её, и лучше бы она и не замечала этого. В голове что-то щелкает, и она перестает слышать французскую речь, что вылетает из телефона, и теперь думает только об одном – профессор Чон смотрит на неё. Он смотрит на неё, пока она не видит!
Глубоко вдыхает и прочищает горло, пытаясь вновь вникнуть в аудиозапись, из-за чего хмурится еще больше. Слышит, как профессор Чон тихо ухмыляется и подпирает рукой голову, словно он слушает не философскую речь об отмене ядерных военных запасов, а обычный прогноз погоды.
Тем не менее, Хане удается собрать все силы в кулак и продолжить записывать. Добрую часть она пропустила, но это не беда. Она же на индивидуальных, но ей не сильно хочется показывать слабость перед профессором Чоном.
Подождите. Если он на неё смотрит, то почему бы этим не воспользоваться? Если бы сейчас рядом был Джин, он бы точно предложил недвусмысленные жесты, а Лиен бы закрыла ему рот и посоветовала бы скромно ответить на вопросы и внимательно слушать дальше, чтобы продемонстрировать свой истинный ум.
Сдерживается, чтобы не ухмыльнуться, пока перекидывает волосы с одного плеча на другой. Показывает профессору Чону открытую шею, небольшое ушко с сережкой и свой утонченный профиль. Задумчиво подпирает рукой голову и... решает коснуться карандаша влажными губками. Стучит, немного закусывает и смотрит перед собой, немного щурится для вида.
Интересно, как она выглядит со стороны?
Профессор Чон прочищает горло и отводит взгляд. Выпрямляется и начинает просматривать учебник, что позволяет Хане украдкой глянуть на него.
Какого же было её удивление, когда она увидела сжатые челюсти и медленно постукивающий по столу указательный палец.
Он нервничает?
В аудитории наступает тишина. Хана приходит в себя и смотрит в тетрадку, думая о том, как она сейчас будет выкручиваться. Кусает себя за щеку, чтобы не улыбаться, как дура, и пытается успокоить свою руку, которая очень хочет взять телефон и написать Лиен с Джином о любопытном наблюдении.
— Сложно было? — он выдыхает и пододвигает к Хане листочек с заданиями.
— М-м... та нет, — она жмет плечами.
— Чудесно. Тогда, если Вам не нужно второе прослушивание, можете приступить, — он кивает на А4.
Ничего. Смотрит так, словно он и не засматривался, словно он не напрягался из-за близости, из-за жестов. Конечно, он же взрослый мужчина, и подобным можно лишь зацепить, но не свести с ума.
Интуиция помогает заполнить пробелы, и профессор Чон не подозревает даже, что она пропустила добрую часть информации. Он просматривает ответы, задает вопросы и просит немного пересказать на французском аудиозапись. Хана мало того, что в идеале передает суть, но и добавляет своё личное мнение.
Конечно же, профессор Чон не впечатлился, а просто кивнул.
Остаток занятия проходит почти как обычная пара. Всё правда было бы, как и всегда, но непривычная близость сбивает Хану с толку. Она не допускает ошибок, но бесится, что теряет контроль над происходящим.
— Вот и конец, — профессор Чон смотрит на наручные часы, проверяя время. — Как Вам первое индивидуальное? — ему действительно интересно, и он, подобно Хане, хочет потешить своё эго.
Всё было прекрасно, и хочется вручить ему букет за отлично подобранный материл. Серьезно, Хана думала, что всё будет, как на обычной паре, но задания были сложнее, да и таких учебников она в жизни не видела.
— Что ж, неплохо, — она кратко улыбается, пока складывает всё в рюкзак. — Мне понравилось, — протягивает профессору Чону воны и на секунду ощущает себя клиенткой не совсем легальных услуг. — Надеюсь, дальнейшие занятия пройдут в подобном ключе.
Профессор Чон смотрит на купюры и еле заметно сдвигает брови к переносице, явно неудовлетворённый услышанным. Облизывает губы и медленно выдыхает, когда забирает деньги.
— Не переживайте.
— Хм, а как я Вам? Мне кажется, на индивидуальных у Вас обязано быть совершенно иное впечатление обо мне, — слегка приподнимает носик и улыбается. Хлопает ресницами и борется с желанием придвинуться к нему как можно ближе.
Он ухмыляется и поднимает взгляд на самодовольную студентку. Профессор Чон, наверное, уже и не удивляется рвению Ханы показать себя, поэтому не раздражается, что странно, но приятно.
— Вы – обычная студентка, Хана. Просто умнее, чем остальные, — он устало вздохнул. — Неинтересно заниматься с тем, кто всё знает, но я нахожу даже в таких занятиях что-то полезное для себя. Любой опыт важен.
Он только что её обосрал или нет? Хана не может понять.
Они встречаются взглядами, и она впервые видит, что он устал. Устал почти так же, как и среднестатистический студент, который не спит по ночам, питается быстро завариваемой лапшой и пытается справиться с адской нагрузкой.
Если так подумать, то у профессора Чона очень много работы: группы, дополнительные занятия, общение с коллегами, возможно, еще одна работа на стороне и теперь еще и индивидуальные с Ханой. По крайней мере, она занимается с ним не за бесплатно, так что грех жаловаться.
— Буду считать это за комплимент, — слабо улыбается и не стесняется подмигнуть преподавателю, который сохранял прежнее каменное выражение лица. — До пятницы?
— У нас завтра с Вами пара. Хотя, я не сильно буду жалеть, если Вы прогуляете, — он, всё же, ухмыляется, на что Хана закатывает глаза.
— А я не буду жалеть, если по дороге Вас укусит собака, и Вам придется пропустить занятие, — она готова рычать и готова сама укусить его, потому что мог бы хоть раз в жизни быть вежливым с ней.
— Не перегибайте палку, — он поправил очки, но Хана смогла увидеть крохотную улыбку, что проскочила на его губах.
Видимо, он действительно очень устал, поэтому так реагирует. Она ожидала куда больше брызжущей ярости и отвращения.
— Профессор Чон, Вы не хотите видеть меня на парах, так почему я должна с безумным желанием бежать к Вам на занятия? — вполне логичный вопрос, который вырвался лишь из-за слабой обиды.
Преподаватель завис с бумагами у своего стола, а затем повернулся к Хане. Всё-таки, ему лучше преподавать стоя – такие ноги грех скрывать, а такую талию лучше преподносить в красиво обернутом ремне.
Нет, ну правда, ну почему он такой козел только по отношению к Хане?! Если бы не его поведение, она бы души в нем не чаяла! Она бы продолжала очаровывать своими познаниями и не лезла из кожи вон, чтобы он заметил её. Столько бы проблем исчезло, если бы профессор Чон влюбился в неё с первого взгляда!
Хана, ты всё еще не живешь в сказке, и это стоит повторять каждый день.
— Вы не ходите на пары, чтобы учиться. Понимаю, что посещение – очень важная составляющая Вашей успеваемости. Иногда я могу увидеть огонь в Ваших глазах, но не тот, который подпитывает желание обучаться, желание узнавать всё новое и новое, а желание быть первой и единственной, — он слабо ухмыляется, понимая, что вновь втаптывает в грязь аномально высокое эго своей студентки. — Ничего личного, Хана.
— Забавно, что преподаватель французского языка в идеале может прочитать человека всего лишь по его глазам, — скрещивает руки на груди, ведь ей вновь было очень неприятно слышать от профессора Чона, что она не ходит в универ учиться, а ходит покрасоваться. — Вам не кажется, что это немного несправедливо говорить обо мне такое? К тому же, в преподавательской этике нет такого понятия, как "унижение студента за его знания".
— Я Вас унижаю? — ухмыляется так, словно он услышал только что самую глупую шутку в своей жизни. — Вы преувеличиваете.
— Тогда, как бы Вы это назвали?
Он медленно облизывает губы и тяжело выдыхает. Зачем-то окидывает Хану взглядом, словно он впервые её вообще видит у себя в аудитории, и кладет бумаги на стол. У него что-то крутится на языке, но он не собирается просто так раскрывать свои мысли.
— Воспитание, — приторная улыбка, уже довольно привычная для Ханы. — Дисциплина? Кажется, это как раз входит в обязанности преподавателя, как Вы мне и говорили. Знаете, как дрессируют собак?
— Вы, что, только что сравнили меня с...
— Эм, добрый день, — дверь открывается и в проёме появляется профессор Чхве, которой Хана тут же кланяется. — Профессор Чон, Вы заняты?
— Нет-нет, Хана уже собиралась уходить. Пришлось пересдавать одну из работ, — ему стоило идти на актера, потому что та скорость, с которой он меняется из ведьмы в фею поражает и в какой-то степени восхищает.
— Да Вы что, Чонг Хана провалила работу? — профессор Чхве искренне удивляется, но в её тоне можно узреть нотки слабого презрения, прямо как у профессора Чона! — Поразительно. Хана, я слышала, что Вы умная девочка, и при профессоре Паке ни разу не получали два. Да Вы, кажется, единственная, кто получил сертификат С1 на потоке!
Ну, ладно, возможно, профессор Чхве не такая уж и плохая женщина.
Хана скромно улыбается и жмет плечами, надеясь, что профессор Чон поймет, насколько её ум велик и гениален, если даже строгий и придирчивый преподаватель магистратуры знает её, хвалит её и обращается с ней, как с уважаемым человеком, а не как с шавкой.
— Такой завал, не успеваю. Готовлюсь к С2, Вы же понимаете, как это сложно.
— Ох, да-да, прекрасно тебя понимаю, — профессор Чхве поправляет сумку на плече и глубоко вздыхает. — Помню, как я готовилась к своему первому С2, столько нервов потратила и времени, кошмар! Чонгук, что же Вы так с нашей милой Ханой поступаете? Могли бы и бонусом поставить хорошую оценку, она же такая умничка.
Вау!
Просто В-А-У!
Её хвалит сама профессор Чхве, и Хана не знает, как не засмеяться профессору Чону в лицо и не показать ему язык. Она только что назвала её "умничкой"!!! Она общается со студенткой в дружелюбной манере, а это для профессора Чхве такая же редкость, как для профессора Чона одобрение Ханы.
Однако.
Однако какого хрена она назвала его по имени?
— Не позволяю расслабляться, — профессор Чон сдержанно выдыхает и не смотрит в сторону Ханы.
Он либо глухой, либо тупой.
Почему он даже бровью не повел?! Никакого удивления, никакого озарения, что, да, Господи, Чонг Хана ахуеть какая умная и сообразительная. Никакого малейшего намёка на осознание истинного умения, истинного таланта Ханы!
Какой же он козел.
— Мне пора. Спасибо, профессор Чхве, за Ваши слова. Ваш пример меня мотивирует больше всех! — мило смеется и поправляет волосы. Лучше всегда быть вежливыми со всеми преподавателями, какими бы гнидами они не были.
— Ой, что ты, милая, — профессору явно льстит, пока другой профессор слишком громко кладет свой кейс на стол. — Удачи тебе!
— Спасибо. До встречи, профессор Чон, — разворачивается только у двери и видит, как он лишь кивает в ответ.
Держит себя в руках, чтобы не хлопнуть дверью со всей силы, и чтобы не выдать их небольшую тайну об индивидуальных. Ужасно хочется напакостить, но не хочется быть крысой. Она не может сказать профессору Чхве, что их новый преподаватель французского языка ужасно знает предмет, ведь он, как-никак, очень хорошо выполняет свою работу. Жаловаться на то, что он не обращает на неё внимания – слишком по-детски, и профессор Чхве может не так всё понять.
Только вот, как понимать то, что в такое время она зашла к профессору Чону?
Нет, они точно не встречаются, потому что у них колоссальная разница в возрасте. Да и роман между преподавателями запрещен в университете. Профессор Чон не похож на того, кто будет встречаться с такой старухой, как профессор Чхве, но он настолько тайная и неразгаданная личность, что всё возможно.
В принципе, всё прошло неплохо, кроме того факта, что профессор Чон чуть не назвал её сукой. Завуалировано, но, всё же, сукой. Лучше бы он в зеркало смотрел, и там бы он увидел настоящий пример гнилой псины.
Хана надеется, что последующие занятия принесут какие-то плоды, иначе у неё просто опустятся руки. Околдовать профессора Чхве казалось невыполнимым заданием, но если ей удалось всего лишь за одну встречу влюбить в себя старушку, то что же не так с профессором Чоном?
•••
Нет, ну с ним явно какие-то проблемы.
Последующие пары Хана всё так же примеряла на себе костюм призрака, и профессор её не замечал. Она перестала писать работы на двойки, вернулась обратно на первые строчки, а неудавшиеся проверочные быстренько переписала. В какой-то момент всё потихоньку превращалось в пары профессора Пака, где она могла заниматься чем угодно, но не французским языком, и если раньше её не трогали из-за великолепного ума, то сейчас на неё просто плевать.
Профессор Чон изредка задавал ей вопросы, если уж совсем никто не мог ответить. На индивидуальных точно так же ничего не изменилось. Они сидели всё на том же расстоянии, холодно беседовали, а в конце дарили друг другу полную чашу ненависти, приправленную щепоткой язвительности. Хана продолжала покусывать карандаши и ручки, закидывать ногу на ногу или же говорить на французском подобно мурчанию пушистой кошечки, но профессор Чон оставался всё таким же слепым.
И тогда, она поняла, что план Джина не такой уж и глупый.
— О, нет, — Лиен подперла голову руками, с ужасом смотря на свою подругу. — Ты серьезно?
— Да, я серьезно.
— Нет, ты правда серьезно?
— Да, Лиен, — кладет сумку на стол и поправляет уложенные утюжком волосы. — Я еще никогда не была настроена так серьезно.
— О, эм, Хана? — она оборачивается на удивленный голос Джина, который не стесняется осматривать одногруппницу так, словно он остановился у витрины. — У тебя сегодня пятое занятие?
— Да, и, как ты видишь, меня так всё заебало, что я иду во все тяжкие.
Джин не единственный, кто обернулся на Хану, но он единственный, кто осмелился подойти, потому что они неплохо дружат, и он знает то, чего не знают другие. У неё никогда не было репутации холодной королевы (Боже упаси, какой же кринж), но она и не подпускала к себе первого встречного. Возможно, все думали, что если она хороша во французском, то и ведет себя, как стерва, но на самом деле всё было не так.
— Где ты взяла это платье? — зато девушки не стесняются подходить, и это даже смешно.
— Скажу лишь, что это не Диор и не Шанель...
— Тогда уж ты точно должна вспомнить! — двое девушек, скорее всего, второкурсницы, не обладали финансами, позволяющими шопиться у дорогих брендов, поэтому их восхищение можно понять.
Если бы не индивидуальные с профессором Чоном, то Хана, может быть, и заскочила в Луис Витон. Но, увы. Тем не менее, черное, обтягивающее платье с длинными рукавами и легким разрезом у бедра завораживало. Края полностью прикрывали задницу, но если Хана наклонится – все увидят её черные стринги.
— А сапоги откуда?
— Тот же ответ, — Хана подмигивает и выставляет правую ногу так, чтобы студентки смогли рассмотреть обувь. — Если честно, я думала, что они сюда не подойдут.
— Шутишь? — Джин подал голос, с какой-то жадностью осматривая открытые ноги. — Отличный выбор!
— Только не говори, что ты запал на меня.
— Хана, на тебя, кажется, вся столовая запала, так что не смей винить мои физическое потребности. Но! Я, как друг, обязан не думать о тебе в этом ключе, и я не буду так поступать. Нет-нет-нет.
Второкурсницы похихикали и согласились с Джином, а потом и вовсе извинились за свою навязчивость, на что Хана как можно дружелюбнее попросила их не кланяться ей перед всеми. Как только они удалились, она села возле Лиен, которая не отрывала от неё своего осуждающего взгляда.
— Ладно, ты правда очень горячо выглядишь, и твои клубничные духи просто с ума сойти. Но, я всё равно недовольна, ведь я знаю, почему ты так вырядилась, — Лиен выдыхает и смотрит на обед так, словно он наполнен насекомыми. — Ты не боишься, что он тебя выгонит?
— У меня с ним личная встреча, платная личная встреча, и выгонять из-за внешнего вида...
— ...очень в стиле профессора Чона, — закончила Лиен, чего Хана не могла оспорить.
— Не выгонит он её, — решил выступить адвокатом Джин, не отвлекаясь от очередного конспекта. — Будет в шоке? Да. Будет нервничать? Возможно. Встанет ли у него? Определенно.
— Спасибо за твою поддержку, Джин, — Хана ухмыляется и закатывает глаза. — Кто знает, может я и перевыполню план...
Лиен поперхнулась салатом и кашляла так сильно, что Джин с Ханой перепугались, но она быстро прочистила горло и успокоилась. Видимо, она не так поняла, и уже нафантазировала себе чего хуже Ханы.
— Нет, — хрипит и с трудом глотает спасательную воду. — Нет, Хана, ты не...
— Я говорила о поцелуе, Лиен, поцелуе, — она щелкает подругу по лбу, и у той морщинки становятся лишь хуже. — Не буду я ему отсасывать. Скорее, это он прогнется и отлижет мне прямо...
— Пожалуйста, хватит, — застонала Лиен и уже хотела отодвинуться, но Хана её удержала и захихикала. — По крайней мере, давай не будем говорить об этом в столовой, где куча студентов.
— Мы не называем имени, так что не вижу проблем, — Джин пожал плечами. — Поцелуй – отличная идея, я бы на твоем месте подразнил его.
— Иногда мне кажется, что ты был бы не прочь оказаться на моем месте, — ухмыльнулась Хана, доставая свой обед.
— Скорее, на месте профессора Чона, — Джин всерьез задумался над услышанным, но после шокированного вдоха Лиен, он тут же посмеялся. — Тебя так легко смутить. Я шучу, правда. Мне просто хочется, чтобы Хана выполнила свою цель, потому что она этого заслуживает, как никто другой.
— Спасибо! Вот какая должна быть группа поддержки, — с укором Хана смотрит на Лиен, которая лишь презрительно фыркает. — От лучшей подружки я ожидала немного другой реакции.
— Я же сказала, ты прекрасно выглядишь, — оправдывается староста и тяжело вздыхает от безысходности. Она знает, что Хану трудно переубедить, а уж тем более отговорить от не самой лучшей затеи. — Просто... будь осторожна, хорошо?
— Я всегда осторожна, — уверяет студентка и с улыбкой подмигивает.
Хана не собирается идти вслепую, прямо в лицо врага, нет. Она морально готова, и очень давно. Нетерпение всегда было её минусом, но иногда оно может выступать и плюсом. Всё зависит от ситуации, а сейчас ситуация требует действий.
— Войдите, — слышит с той стороны и открывает дверь, небрежно облокачиваясь о ручку. Затем понимает, какая ужасная поза, и тут же приходит в себя, выпрямляясь и прочищая горло.
— Добрый вечер, профессор Чон, — кокетливо моргает и подходит к своему месту, пытаясь не смотреть на преподавателя...
...который только что нервно прочистил горло и отложил ручку в сторону. Хане очень хотелось увидеть своими глазами его реакцию, но она предпочла не обращать на него внимания и держаться холодно и отстраненно.
— М-м, Вы всё взяли... необходимое? — он копошится в бумагах и учебниках, не смотрит на студентку, словно в аудитории сейчас пусто и он говорит сам с собой.
Хана вздыхает и кивает. Достает всё необходимое, параллельно подбадривая себя. Она не опустит руки и не уйдет сегодня отсюда, пока не услышит от профессора Чона хотя бы крохотного комплимента.
Он садится рядом, опять прочищает горло и поправляет пиджак. Рассматривая готовые задания, которые Хана сделала дома, задает какие-то общие вопросы касательно грамматики и уточняет перевод нескольких предложений. Ни разу не смотрит в глаза, даже на её руки или слишком открытые ноги. Он будто бы не хочет замечать, что рядом с ним сидит супер-сексуальная студентка.
Ему правда настолько всё равно?
Пора применять запрещенный приём.
Хана сглатывает и, закусив губу, перекидывает ногу на ногу так, что "случайно" зацепляет носком штанину профессора Чона, который еле заметно вздрогнул, но продолжил безучастно смотрит в учебник. Она кратко извиняется, но он не реагирует, поэтому Хана роняет ручку прямо к его ногам. В голове уже слышны крики Лиен и одобрение Джина, но она сама не понимает, что чувствует, когда наклоняется почти к его паху и тянется рукой вниз.
— Я такая неуклюжая, — закусывает губу, чтобы не засмеяться со своей же глупости, но радуется, что локтем зацепляет его раздвинутые ноги.
— Вы что себе поз...
— Я просто полезла за ручкой, — она тут же показывает предмет всех бед у себя в руке и мило улыбается. — Не хотела просить Вас, знаете, ну... прогибаться.
Наконец-то он смотрит на неё. Хана восхищалась темнотой его глаз и пушистыми ресницами, от которых сердце трепетало так же, как бабочки порхали весной. Скулы напряжены, брови очаровательно сдвинуты к переносице, чудесно. Профессор Чон реагирует, что уже можно считать за небольшую победу.
— Вы сегодня очень несобранные, — он поправляет очки и сглатывает. — Идете на свидание?
— О, вау, с чего такие выводы? — интересно, насколько плохо она играет дурочку?
Профессор Чон выгибает бровь и действительно смотрит на неё, как на безмозглую двоечницу.
— Вы серьезно, Хана? Ваш внешний вид говорит лишь об одном, — ухмыляется и быстро окидывает её взглядом, словно боится задержаться на её ногах или очерченной талии. — И кто же это? Джин? Минхо?
Она открывает рот и не понимает, что нашло на всегда компетентного и, признаться, вежливого профессора Чона, который следует этикету от и до. Можно четко услышать, что он недоволен не то, что видом, а причиной такого вида у Ханы, и она не понимает, что же здесь такого.
— Вас не должна беспокоить моя личная жизнь, профессор Чон, — поправляет волосы и скрещивает руки на груди. — Если бы я и шла на свидание, то я бы Вам ни за что не сказала с кем.
— Мне это и не нужно, — он переворачивает страницу в учебнике и отводит взгляд обратно на тексты и картинки. — Нам нужно продолжать.
Хана готова кинуть ручку со всей дури прямо на стол, встать и одарить профессора Чона едким паром из-за растущей ярости. Он как пинг-понг – то проявляет слабые знаки внимания, то совершенно игнорирует не то, что Хану, но и себя. Ужасно раздражает, до возмущенного рыка, на что профессор Чон также не реагирует.
Блеск.
— Тогда зачем Вы спросили?
— Чтобы понять, кто виноват в Вашем сегодняшнем поведении. Интересно, кто способен доводить столь идеальную студентку до состояния глупой, влюбленной школьницы? — широкая усмешка, резкая и, что главное, настоящая.
Иронично. Черт возьми, как же иронично профессор Чон звучит.
— Это не Ваше дело.
— Вы моя студентка, и если Вы ходите ко мне на индивидуальные, я буду требовать, чтобы Вы учились по правилам и не витали в облаках, — он закрывает учебник слишком громко и смотрит на Хану с нескрываемой суровостью. — Если Вас что-то не устраивает, то можете идти.
— Вы серьезно? — теперь пришел её черед психовать. — Вы так сильно хотите от меня избавиться? Сколько уже можно, Вы знаете, что если говорить человеку из раза в раз, какой же он отвратительный, то его настигнет депрессия и...
— О, так вот, в чем дело? — он опять ухмыляется и снимает очки, что немного (лишь немного!) послабляет ярость у Ханы. — Вы думаете, что я Вас ненавижу?
— Да, — и это всё, что она может ответить под проницательным взглядом карих глаз.
— Я преподаватель, и я не должен создавать себе ни любимчиков, ни отбросов в собственной группе, — он возвращает аксессуар на лицо, и Хана облегченно вздыхает. Она может теперь соображать.
— О, знаете, все Ваши пары говорят об обратном. Вы терпеть меня не можете, и были бы рады, если бы меня перевели в другую группу, — она горько улыбается, но у профессора Чона и мускул не дрогнул. — Вы согласились на индивидуальные только из-за денег. Если бы к Вам с точно такой же просьбой подошел, например, Джин, Вы бы и копейки с него не взяли.
— Не могу согласиться, ведь я Вам уже говорил – я не провожу индивидуальные.
— Тогда какого черта Вы согласились?
— Потому что ты хочешь сдать С2, а я единственный, кто может тебе помочь.
— У меня есть профессор Чхве, с которой я, кстати, уже в хороших отношениях. И, о Боже, даже она меня любит, а ты – нет! — она оживленно жестикулирует и говорит так быстро, что думает уже позже о том, что только что вылетело с её рта. — Если бы я принесла сертификат хоть, блять, С8, ты бы все равно не признал меня, как умную и способную студентку, правда?
— Ты забываешься, Хана, — он надвигается, как змея, и смотрит так, словно вот-вот укусит и пустит свой отравляющий яд прямо в сердце. — Я – твой преподаватель, и ты не смеешь так со мной общаться. Ты сама пытаешься мне что-то доказать, так что не смей меня винить.
— Ну уж нет, я буду тебя винить, потому что ты во всём этом виноват!
— В чем? В том, что ты самовлюбленная эгоистка, которая требует внимания? — профессор Чон хмурится и сам не может удержать растущий гнев, от которого хочется избавиться как можно быстрее. — Сколько тебе уже раз говорить, кроме тебя в группе есть еще студенты, и не все преподаватели в мире должны обожать тебя, знай свою настоящую цену.
— То же самое могу сказать и о тебе. Не все студенты обязаны хотеть тебя трахнуть и мечтать об индивидуальных с тобой.
Да, Хана не думает о чем она говорит, и понимает это лишь чуть-чуть позже. Жаль, что не чуть-чуть раньше, до того, как она начала перепалку с профессором Чоном, который, к слову, очень даже шокирован и удивлен тем, что только что услышал.
Хана прочищает горло и пытается себя успокоить, что получается с трудом. Она физически чувствует, как её сердце разрывает грудную клетку, как её руки сжимаются в кулачки, как она тяжело и глубоко дышит, пытаясь успокоиться.
— Ты поэтому занижала себе баллы?
Она расширяет глаза и смотрит на него испуганно, как ребенок, родители которого отыскали те самые заначки со сладостями под кроватью.
— О... о чем Вы?
— Записалась ко мне на индивидуальные, — он снимает очки и внезапно успокаивается, как по щелчку пальца. — Выпрыгивала из своего места, спорила со мной и любезничала, — он толкается языком в щеку и, Боже, Хана, кажется, ощутила легкий зуд между ног. — Ты поэтому так вырядилась?
— Вы... Вы не так поняли, Вы преувеличиваете, — она не хочет мямлить и звучать жалко, поэтому изо всех сил пытается придумать отговорку, но в голову ничего не приходит. Она судорожно крутит в пальцах ручку и пытается не смотреть на профессора, а лишь на чистую, черную доску, где недавно были правила французского.
— Если ты мне скажешь правду, — он приближается, касается носом волос, а губами уха, и Хана не знает, куда бежать, — то я трахну тебя прямо здесь, прямо сейчас, на своем столе, — выдыхает горячий воздух, соблазнительно шепчет и ухмыляется.
О, Боже.
Блять.
Просто, блять. Блять?!
Хана покрывается мурашками и тут же сводит ноги, ощущая настолько резкое возбуждение, что никакой толчок из-за землятресения не сравнится. Пальчики на ногах вжимаются в подошву, глаза прикрываются, а в голове ярчайший гнев заменяется успокаивающим возбуждением, которое поглощает.
— Вы... ха-ха... Вы шутите? — облизывает губы и не двигается, потому что ей не хочется, чтобы профессор Чон отодвигался хотя бы на миллиметр.
— Нет, — его ладонь, покрытая татуировками, ползет по её ноге. Хана вздрагивает, понимая, что это просто невозможно так быстро и так сильно возбуждаться. — Я не шучу, Хана, — он опускается к шее и выдыхает, пока она чуть ли в обморок не падает.
Его поразительные, длинные пальцы щекочут бедро, сжимают ляжку и плавно гладят колено. У него удивительно хорошо получается успокаивать, заводить, почти опьянять краткими движениями, незначительными и почти невинными. Хана не знает, куда испарилась её непреклонность, но ей очень сейчас её не хватает.
— Я... м-м... Я...
— Испугалась? — он ухмыляется и хрипло смеется, поднимая голову. — Где же твоя уверенность, м? Где же твой длинный язычок, — он опускает взгляд на приоткрытые губы Ханы, что заставляет её сделать то же самое, — который не давал мне покоя каждую пару?
Он так близко. Хана столько раз представляла это, думала об этом, но не могла и предположить, что в реальности профессор Чон может заставлять почти кончить даже не целуя и не касаясь её эрогенных зон.
Темные глаза, приспущенные веки, пленительная красота, которую каждая студентка и, возможно, некоторые студенты мечтают рассмотреть с того расстояния, с какого Хана сейчас наслаждается почти произведением искусства. Его родинки пленят не хуже красных губ, таких соблазнительных и мокрых.
— Я...
У неё проблемы. Большие проблемы. Она забыла, как говорить.
— Знаешь, — его ладонь поднимается с её ноги к волосам, убирает несколько локонов и нежно касается щечки, — ты мне нравилась намного больше, когда готова была меня уничтожить, — ухмыляется и не стесняется осматривать лицо Ханы так же, как она осматривает его. — Кажется, кое-кто еще совсем ребенок, не знающий, чего он хочет.
И всё заканчивается, как по взмаху волшебной палочки.
— Нет, я...
— Индивидуальные закончено, — он резко отодвигается, и Хана чуть не падает вслед его божественной ладошки, которую она бы хотела опустить куда ниже. — Навсегда. Готовьтесь сами к С2, Чонг Хана, мне больше нечему Вас учить.
Что?
Он надевает очки, прочищает горло и встает, складывая все бумаги, словно ничего и не было. Не смотрит на студентку, убирает всё с парты и идет к своему столу так же беззаботно, как мужчины, которые покидают отели после жаркой ночи со шлюхами.
— Прекрасно, — шипит и приходит в себя лишь благодаря знакомому гневу, который вернулся на своё место и прогнал возбуждение к чертям.
— О, и да, больше не одевайтесь, как девушка легкого поведения. Не портите свою репутацию, — противная улыбка, очень знакомая и очень тошнотворная.
— Знаете, — она собирает все вещи и достает с сумки кошелек, — в данной ситуации, профессор Чон, Вы выступаете в роли шлюхи, — мило улыбается и оставляет на парте скомканные купюры. — Всего хорошего, профессор Козел.
Давненько она так громко не хлопала дверьми от аудитории и не стучала каблуками, словно хотела ими убивать.
У неё просто нет слов, нет вежливых и приличных слов, чтобы описать то, как же она ненавидит профессора Чона. Ей буквально хочется зайти в деканат и рассказать о домогательствах, но ей приходится утихомирить свою месть и выйти на улицу, чтобы остыть.
Злость, бешеная злость, прямо дикая злость! Да как так можно вообще?! Это она должна была его соблазнить и не дать! Это она должна была приставать к нему, оставлять поцелуи на шее и пройтись пальчиками по ремню! Какого хрена?!
Да она... Да она сейчас... Да она ему...
Черт возьми.
Черт возьми, он горяч. Он, сука, горяч, и Хана признаёт, что она теперь хочет его еще больше. Боже, никто не сравнится с ним, и его горячее дыхание, его жаркие прикосновения и томный взгляд будут сниться еще очень долго.
Обреченно вздыхает, понимая, что как бы она не злилась на него, как бы она не хотела доказать, что он выёбщик похуже неё самой, Хана всё равно хочет его трахнуть, хочет быть с ним, и хочет поцеловать его.
Проходится ладонью по лицу, достает телефон и проводит пальцем по экрану. Находит беседку с Джином и Лиен под шикарным названием "Как соблазнить профессора Чона" и нажимает на кнопку, чтобы записать голосовое. Рассказывает всё в детальных подробностях, пока идёт к остановке, эмоционально жестикулируя, чем удивляет прохожих, но в конце она лишь добавляет, что больше не может этого вытерпеть.
— ...и я решила пока отойти на второй план. Мне нужно сконцентрироваться на С2, а потом... ох, ребятки, потом, наверное, я засяду с бутылкой вина где-то в квартире на Новый год и нажрусь, чтобы забыться. Да, чтобы забыть о нем и, в конце концов, понять, что я ему не подхожу.
Что-то на неё такая хандра напала, можно сказать осенняя, почти зимняя. Ужас. Просто ужас.
Ей правда надо подумать над тем, чтобы пока не трогать профессора Чона. У каждого человека есть терпение, и у Ханы его чересчур мало, а теперь и вовсе не осталось.
Возможно, Лиен была права. Она всегда права.