Parlez-vous français?

— Профессор Чон, я закончила, — кладет ручку и с улыбкой смотрит на преподавателя, который вычитывал какие-то работы других групп.

Он, не спеша, с измученным вздохом поднимает взгляд и смотрит на Хану поверх круглых очков. В его взгляде столько неприязни и подозрения, что даже профессор Пак не мог похвастаться столь богатым спектром ненависти к двоечникам. Удивительно, сегодня всего лишь пятая пара под руководством нового преподавателя, а он уже хочет заткнуть Хане рот.

Она не против, если он заткнет ей рот своим членом.

— Вы проверили?

— Трижды.

Профессор Чон щурится и поправляет очки. Откидывается на спинку стула и вновь тяжело вздыхает. Видимо, он мысленно боролся сам с собой, и только потом решил, всё же, встать и подойти к Хане.

Большинство забыли о своих работах и подняли взгляд на профессора Чона, который засунул одну руку в карман брюк, пока во второй держал красную ручку. То, как он ходил, заставляло некоторых студенток жадно пустить слюни. Казалось, что он специально подбирает такие штаны, которые подчеркивают не только его задницу, но и устрашающе прекрасные бедра. До конца пары еще полчаса, но некоторым наблюдение за новеньким преподом куда важнее, чем проверочная по французскому.

Вблизи, Хана может почувствовать аромат его одеколона, который подходил ему так же хорошо, как кусочек шоколада к горячему эспрессо. Как бы она его не недолюбливала из-за его нежелания обращать на неё должное внимание, её все равно тянуло к нему.

Она, вообще-то, лучшая, и профессор Чон не может упустить её превосходное знание французского, её скорость решения заданий, а еще идеально чистое исполнение: ни корректора, ни зачеркиваний, ни единой кляксы.

— Если я найду хотя бы одну ошибку, Вам придется пересдавать работу, — он берет листки и смотрит на Хану свысока, наслаждаясь своим положением.

— Без проблем, — жмет плечами и подпирает голову ладонью. — Я могу хоть десять таких работ Вам написать.

Профессор Чон галантно вскидывает бровь, а затем опасно ухмыляется, что совсем чуть-чуть пугает. Хана не показывает, что почувствовала легкий укол страха, ибо перед хищником нельзя демонстрировать свой испуг.

Только вот хищник всегда всё чувствует.

— Тогда, думаю, для Вас не будет проблема написать еще один вариант, — он берет со стола еще задания с листками и легкой походкой, словно он несет наручники для заключенного, вновь приближается к Хане и кладет перед ней работу. — Раз уж Вы готовы написать так быстро еще десять проверочных, то тридцати минут Вам вполне будет достаточно, чтобы идеально закончить второй вариант.

Ладно, такого хода она не ожидала.

Сжимает зубы и медленно выдыхает. Дарит профессору Чону свой лучший взгляд полного презрения и ненависти, и почти ощущает, как у неё закипает кровь и краснеют глаза, прямо как у разъяренного быка или... скорее, бешеного кролика.

— Без проблем, — со скрипом улыбается и приступает, чертыхаясь себе под нос и одаривая профессора Чона самыми лучшими и яркими матами, какие только Хана знала в корейском языке.

•••

— Ким СокДжин, выйдете, пожалуйста, к доске и напишите перевод парочки предложений, — профессор Чон мягко улыбается и немного крутится на своем стуле. — Вы допустили ошибки, и многие из вас всех оплошали именно в этих двух.

Джин неуверенно поднимается со своего места и медленно спускается к доске, звучно сглатывая. Хоть он и не боялся профессора Чона так, как он шарахался профессора Пака, но его знания всё равно были далеки от идеала. Некоторые девочки, которые сохли по Джину, пожелали ему удачи, в то время как сам Джин не двузначно посмотрел на Хану взглядом полной боли и жалкой просьбы помочь ему.

И она, конечно же, готова помочь, потому что ей очень хочется показать, что её знаний хватит на всю группу, а то и на весь университет.

— И... что же мне перевести? — он берет мел в руки и так громко вздыхает, что некоторые одногруппники издают смешок.

— Тише, ребята. Начнем с простого. "Я, генерал де Голль, находящийся сейчас в Лондоне, призываю всех французских военных сухопутных, морских и воздушных армий, я призываю инженеров и рабочих промышленности вооружения, которые находятся на британской территории или прибудут туда, связаться со мной.", — профессор Чон поднимает взгляд на студента и закусывает щеку, чтобы не рассмеяться с его выражения лица.

— А можно еще раз, но по-медленней?

— Да, конечно. "Я, генерал де Голль,...".

Как только профессор Чон опускает взгляд, Джин поворачивается к Хане, которая успела настрочить перевод и показывала одногруппнику с первой парты (совсем недавно она решила изменить привычное место с третьего ряда). Параллельно, она произносит одними лишь губами, а Джин, как лучший двоечник, катает с такой скоростью, что позавидовал бы любой в их аудитории.

Хана хотела помочь одногруппнику не только из-за желания показать профессору Чону, что если у неё и списывают, то списывают только идеально сделанное задание, но и то, что она – тот самый спасательный круг в группе, о который многие опираются.

Профессор Чон не замечает, ибо он, видимо, думает, что у Джина настало прозрение, и когда он смотрит на доску, то удивленно вскидывает брови. Он не знал, как отреагировать, но и не подозревал, что его слабому студенту кто-то протянул руку помощи.

По крайней мере, Хана так думала.

— Хм, ни одной ошибки. Вы помните, что написали в работе? — профессор Чон засовывает руки в карманы брюк и смотрит на Джина вполне себе дружелюбно, без капельки осуждения или подозрений в списывании.

— Ну, эм... мне кажется, что я употребил не те времена и... э... у меня были проблемы с артиклями, да.

Хорошо, что у Джина со всем проблемы.

— Любопытно-любопытно. А знаете, кто еще написал точно такой же перевод, как и у Вас? — он приторно улыбается, а затем смотрит прямо на Хану, которая ощущает, как у неё дернулось колено. — Чонг Хана.

Слышно, как Джин матерится себе под нос, а Лиен стукает себя по лбу, и вибрация от её удара достигает Ханы, у которой в голове сейчас вовсе не сигнал тревоги.

Профессор Чон запомнил её перевод.

— Если Вы так уверены в том, что можете принести высокие баллы своим друзьям, то выйдете и покажите, как нужно переводить, чтобы все видели Ваши подсказки, — он глумится над ней, совершенно не стесняясь чужих взглядов и странного шепота.

— Как пожелаете, — Хана подрывается, от чего Лиен вздрагивает и придерживает свои карандаши и ручки, чтобы те не попадали.

Вся аудитория следит за Чонг Ханой, лучшей студенткой в их группе по французскому языку, которая идет такими уверенными шагами к профессору Чону, что сам олимпийский чемпион позавидовал бы её походке. Все знают, на что она способна, и уже долгое время не понимают, почему новый преподаватель превращает любое её достижение и умение в способ унизить и раздавить.

Зато она понимает.

— Джин, я бы сделал тебе выговор, но пока не буду. Можешь отправиться назад, после пары подойдешь, я дам тебе кое-что домой, на обработку, — такое ощущение, что у профессора Чона любимчики абсолютно все в группе, кроме Ханы. — Итак, что же Вам дать, что же Вам дать, — он шуршит бумагами, пока его студентка уже занесла руку с мелом над доской.

Она ему покажет, что это такое – вызывать её и не верить в то, что она может идеально перевести. Хочет уничтожить перед всеми? Попустить и вытереть ноги? Хочет показать, что у него полная власть, а у Ханы – ничего? Что ей нельзя доверять и нельзя у неё списывать? Пожалуйста! Хана ему только поможет, и руку протянет, а затем выкрутит и сломает.

— Ах, да, вот оно! Кхем-кхем, — он так громко и так театрально прочищает горло, что хочется запихнуть этот кусок мела прямо ему в глотку. — "Анэнцефалия – дефекты нервной трубки, в наиболее общих понятиях характеризуемый как абсолютное отсутствие конечного мозга, части головного мозга, ответственной за чувства и сознание. Причины возникновения патологии пока что неясны, но считается, что она может возникнуть на фоне дефицита фолиевой кислоты и некоторых типов диабета у беременных." — Профессор Чон улыбается и поднимает взгляд на Хану, которая не изменилась в лице. — Я помню, что до меня у вас как раз была тема медицины. Студентка с сертификатом С1 должна такое помнить и знать, верно?

Еще чуть-чуть и Хана засияет от радости, ибо ей не нужно даже напрягаться, чтобы перевести. Она с глубочайшим уважением к преподавателю просит повторить, чтобы точнее сделать перевод, на что профессор Чон кивает и читает заново. Их взаимодействие напоминает те самые балы и вечеринки аристократов, где каждый друг друга ненавидит, но всё равно вынужден быть приветливым и улыбчивым.

Быстро пишет, пока профессор Чон просит и других студентов попытаться перевести самостоятельно, для обычной тренировки, но Хана-то знает, что никто из её группы не способен справиться с этой задачей лучше и быстрее её самой.

— Я всё, — кладет мел, трет ладонями, чтобы убрать остатки и встает рядом со своей работой.

Профессор Чон со слегка скучающим видом встает напротив доски, тем самым показывая, что если кто-то и списывает перевод Ханы, тот должен остановиться и отложить ручку, ибо её перевод не достоен копировки. Вычитывает каждое слово, высматривает каждую букву и запятую, пока Хана тяжело вздыхает, показывая, что ей не приносит особого удовольствия и веселья стоять тут и ждать, пока её произведение искусства оценит какой-то любитель.

В её горле застревает слюна, когда она видит краткую ухмылку и нескрываемую насмешку на лице у профессора Чона.

— Вот в чем ошибка, дорогие студенты, — он поправляет очки и взгляд Ханы падает на мелкие татуировки. Поворачивается ко всем остальным, которые во все глаза смотрят на преподавателя. — Бездумное заучивание, незнание слов "прогресс" и "эксперимент", отсутствие самоанализа и, что самое прискорбное, слепое самолюбование, — он поворачивается на пятках к Хане, которая почти с открытым ртом смотрит на него. — Нельзя такого допустить, и я рад, что у нашей Чонг Ханы нет и капли всего того, что я перечислил. Было бы весьма прискорбно, если бы лучшая студентка обладала таким длинным списком жирных минусов, не так ли? — противно ухмыляется, почти смеется и сверкает глазами, как победивший в покере богач. — То, что Ваши переводы абсолютно одинаковые, и то, что они не имеют в себе и капли фантазии, выглядят, как искусственный интеллект, как сухая страница Вашего учебника – это же просто замечательно для студента, у которого все бездумно списывают. Так что, Чонг Хана, Ваши переводы настолько хороши, что Вы можете скрывать главную проблему и никто, кроме профессионалов, её не увидит.

Тишина. Абсолютная тишина в аудитории, никто даже не шепчется и не шуршит тетрадками. Все наблюдают за тем, как унижают Чонг Хану, как профессор Чон, используя тонкости словарного искусства, опускает её с неба, забирает медаль и ломает её пополам, показывая, что всё было фикцией.

Из него хлещет триумф, из него вытекает торжество и чувство собственного превосходства над самодовольной третьекурсницей. У него была одна единственная цель, и даже Лиен смогла заметить что-то опасное в глазах у профессора Чона. Многие студенты ощутимо переживали за их спасательный круг, и здесь нет ничего удивительного – любой бы расплакался на месте Ханы.

Любой. Но не она.

— Под главной проблемой Вы имеете ввиду отсутствие хорошего преподавателя? — она улыбается, чем удивляет профессора Чона: его улыбка меркнет, а челюсть напрягается. — Я с Вами полностью согласна, ведь очень сложно писать достойные переводы, когда все пары выглядят как детский сад. Работа над ошибками занимает целых полтора часа, тексты первого класса и лексика на уровне А1. Разве так стоит преподавать французский язык человеку, у которого, сколько же там, — она щелкает пальцами, из-за чего профессор Чон сглатывает и медленно выдыхает, — то ли два, то ли три сертификата С2? Как хорошо, что вместо профессора Пака пришли Вы, профессор Чон, и показали, что такое настоящее преподавание языка в престижном университете на третьем курсе, — миловидно улыбается, почти кокетливо смеется, впитывая в себя искрящую злость и дымчатую ненависть, что исходит из преподавателя. — Мой главный минус сможете исправить лишь Вы, профессор Чон. Надеюсь, кроме столь грубой ошибки у меня всё в порядке: грамматика, орфография, пунктуация и лексика?

Вторая за сегодняшнюю пару тишина, из-за которой можно услышать, как на улице ветер колышет деревья. Кто-то кашлянул, а кто-то не удержался и засмеялся, но тут же затих. Профессор Чон не поворачивал голову в сторону группы, не поднимал пальца, чтобы все затихли – он просто стоял и пытался прожечь в Хане дырку, прямо в её голове.

Всё-таки, что-то было в профессоре Чоне, что заставляло восхищенно вздохнуть, несмотря на его поведение, на его слова и попытки выпотрошить свою студентку, к которой у него необычное отношение. Хане чертовски сильно хотелось узнать, что бы он сделал, если бы они были одни в аудитории.

— Всё остальное верно. Можете вернуться на своё место, — его бровь дергается, а в глазах столько огня, что можно поджарить несколько свиных стейков до полной готовности.

Как только Хана садится на своё место, профессор Чон просит выйти еще двоих к доске, показывая, что паршивая студентка не выйдет победителем в их сегодняшней дискуссии.

— У тебя с головой всё в порядке? — шипит ей Лиен, пока Хана расслабленно открывает учебник и отвлекает себя каким-то текстом.

— А что такое?

— "Что такое"?! Да вы с профессором были похожи на двух кошаков, которые вот-вот подерутся, — Хана фыркает, а Лиен начинает беситься еще больше. — Ты же понимаешь, что он может запросто опустить твою успеваемость.

— Пусть только попробует, — она ухмыляется и смотрит на старосту с заготовленным планом чуть ли не на год вперед. — Ты же знаешь, мне ничего не страшно. Мне интересно, сколько он еще будет так брыкаться.

— Хана, он, конечно, мегагорячий и, признаюсь, у меня почти потекло между ног, пока я за вами следила, но он, всё же, преподаватель, а играться с преподавателями я тебе не советую, — она поджала губы и открыла журнал, чтобы как-то себя отвлечь.

— Лиен, если ты не заметила, то он пытался меня при всех морально изнасиловать, и...

— Нет, Хана, я, как раз-таки, это заметила, и вся группа тоже. Только вот не забывай, что всё может быть еще хуже, и если сейчас ты смогла ему ответить, то в следующий раз мне придется тебя успокаивать в женском туалете, — она медленно выдохнула и на несколько минут они затихли, пока профессор Чон рассказывал о предстоящей новой теме. — Хана, я восхищаюсь тобой, поверь мне, но ты слетаешь с катушек и перестаешь мыслить трезво, когда тебя начинают критиковать или задевать. Будь умнее и промолчи.

Хана не злилась на Лиен, ей было очень приятно, что её подруга так переживает за неё. Она ценила её открытость и желание усмирить её пылкий нрав, но она немного осуждала старосту за такой подход к профессору Чону.

Лиен более мягкосердечна, более доступна, и она очень милая. Вот она бы уж точно расплакалась. Она предпочитает мягкое решение проблем, более дипломатичное и тихое, а не пылающее и жесткое, как Хана.

Молчать Хана не может. Нет. Она будет отвечать, и будет отвечать очень громко, чтобы профессор Чон ощутил, что он за жертву выбрал совершенно не ту, что надо.

•••

Шестой студент подряд выходит к доске с листочком или же телефоном, чтобы рассказать подготовленную тему. Все очень волновались, ибо содержание довольно сложное: "Экономическое и политическое сравнение Кореи и Франции". Невероятное количество информации, тонна юридической лексики, объём не менее двух ста слов, и всё необходимо знать наизусть.

Медленно, но довольно-таки заметно, профессор Чон стал преподавать более строго, а Хана начала переводить куда литературнее и интереснее, чем до этого. Она готова была признать, что её знания улучшились благодаря мотивации, что предоставлял ей профессор Чон, но вот готов ли он сам признать, что его студенты стали лучше выполнять задания, когда он убрал работу над ошибками и запретил списывать?

Когда шестой студент уходит, Хана в седьмой раз тянет руку выше всех, но профессор Чон её не замечает, и он как специально смотрит прямо на неё с каменным выражением лица, а затем перемещает взгляд на Лиен и вызывает её.

Он полный козел, и это факт.

Его относительно детское поведение начинает раздражать, и если Хане простительно её желание быть лучше всех, ибо она всё еще студент, то профессионалу своего дела, которому около тридцати, подобное считается недопустимым.

Лиен возвращается очень быстро, довольная своей четвёркой с минусом и листочком с заметками. Не обращает внимание на то, как Хана вновь высоко тянет руку, как она почти прыгает, но профессор Чон опять вызывает не неё.

— Успокойся, он тебя по-любому спросит. Мы все должны сдать, — Лиен расслабляется, но Хане недоступна такая роскошь.

— Да он внаглую меня игнорирует, — шипит сквозь зубы и смотрит на профессора Чона, пока тот внимательно слушает студента у доски. — Каким бы толерантным он не был, его отношение ко мне просто отвратительное.

— А твоё к нему?

— Ну, вообще-то, я его уважаю, и он первый начинает меня унижать, — Хана поджимает губы и скрещивает руки на груди. — Я так много прошу? Просто обрати на меня внимание, просто признай, что я тут лучшая, а еще скажи хоть одно доброе слово.

— Ты забыла ко всему этому добавить: "просто переспи со мной после пар", — с ухмылкой подметила Лиен.

— Да как ты...

— Чонг Хана, к доске.

Неужели!

Она подскакивает и с любезной улыбкой направляется к указанному месту. Никакого листочка, никакого телефона или шпаргалок – она всё держит в голове, и она подготовила великолепный рассказ, от которого профессор Чон должен хотя бы с восторгом натянуть улыбку.

Тем не менее, он не спрашивает, почему Хана вышла с пустыми руками, и он даже не смотрит на неё, что немного обижает. Смотрит в какие-то работы, играется ручкой меж пальцев и сидит так расслабленно, словно ему глашатай принес сегодняшние вести.

— Приступайте.

Некоторые из группы восхищенно открывают рты, когда смотрят на Хану. Она жестикулирует, перемещает взгляды от одного студента к другому, словно рассказывает новость на телеканале или выступает на собрании ООН. Следит за интонацией, произношением, ни разу не запинается и вещает с завидной уверенностью.

Как только она заканчивает, благодарит за внимание и выжидающе смотрит на профессора Чона. Он обязан хоть как-то отреагировать на столь первоклассное выступление, но...

Улыбка Ханы сползает, так как она видит, что он словно и не слушал её.

Не сразу, но он замечает наступившую тишину и лениво поднимает взгляд на студентку. В его темных глазах можно увидеть знакомую неприязнь вместе с равнодушием. Нет, он слушал, и он понимал, какую лексику Хана использовала, и какие темы поднимала, но он абсолютно не впечатлен.

— Хорошо. Пять с плюсом. Можете вернуться на место. Дальше...

Хана хмурится и сжимает зубы, почти скрипит ими. Идет обратно, пытаясь не оставлять за собой языки пламени, и присаживается хоть и медленно, но, судя по реакции Лиен, довольно жутко и пугающе.

— У тебя, пока что, самая высокая оцен...

— Ни одного, блять, слова. Он тебе сказал, что ты очень хорошо постаралась, и что ты замечательно подготовилась. А знаешь, что он сказал мне?

— Не начи...

— Ни-че-го, — Хана напоминает пушистую, но взбунтовавшуюся лису, которая очень не любит быть обманутой.

— Тебе не стоит так переживать, — Лиен обнимает подругу и подсовывает ей в ладошку сосательную конфетку. — Он же ставит тебе хорошие оценки и справедливо оценивает твои знания.

— И что? — Хана быстро кидает конфетку себе в рот и прямо на глазах начинает успокаиваться. — Мне мало.

— Прошел всего месяц, у тебя впереди еще много времени. Я уверена, ты его одолеешь!

Хана ухмыляется и с удовольствием посасывает ягодный леденец, иногда посматривая на профессора Чона.

Зависть пробирает до самых пяточек, когда она замечает, с какой добротой и поддержкой он смотрит на других студентов. Ошибся? Ничего страшного, он поможет. Не можешь вспомнить слово? Профессор Чон обязательно подскажет. Не понимаешь и не знаешь, как обратиться к преподавателю? Не стоит беспокоиться, профессор Чон всегда открыт.

Хана что-то делает не так, она чувствует это, и ей немного страшно, что её пылкое желание обладать профессором Чоном и его признанием испарится так же быстро, как и её гнев под действием конфет.

•••

— Что же мне делать? — Хана стукается лбом о стол, из-за чего Лиен вздрагивает. — Я так больше не могу, я устала.

— Что это с ней? — Джин выгибает бровь и смачно кусает красное яблоко, параллельно переписывая конспект по теории перевода.

— Угадай, — Лиен закатывает глаза и возвращается к своему обеду и переписке с Чангмингом.

— А-а-а, Чон Чонгук, верно?

— Не произноси его имени, пожалуйста, — бурчит себе под нос куда-то в стол, и Джин с трудом разбирает слова.

— Так в чем проблема?

— О, нет...

— Он не подпускает и не замечает, может только унижать и издеваться. Я что-то делаю не так, я пытаюсь показать, какая я умная и классная, а он это попросту откидывает, как мячик в теннисе, — Хана смотрит на Джина, который завис с яблоком во рту. — Не то, чтобы я жажду услышать от него похвалу, хах, нет-нет, мне просто хочется сломать его, а чтобы его сломать, нужно как можно крепче ухватиться.

— Я правда надеюсь, что это не аллюзия на член, — Джин немного скривился, но яблоко, всё же, откусил.

— Нет, с его членом я бы поступила совершенно по-другому.

— Да заткнись ты уже!

Джин издает смешок, пока Лиен, которая подавилась рисом из-за слов подруги, начинает чуть ли не мутузить Хану по голове за её поведение. Та не особо сопротивляется, даже хихикает, но затем ловит крохотные ручки и с мольбой в глазах смотрит на старосту.

— Лиен, пожалуйста, помоги мне.

— А, ну, да, теперь же "Лиен, помоги мне", а послушать меня ты не хотела, нет?!

— Ты же уже давно её знаешь, — Джин ухмыляется, иногда черкая что-то в тетрадке.

— Это твоя вина, так что закрой рот, — Лиен готова показывать клыки, что пугает, но и в то же время возмущает одногруппника.

— А я тут причем?!

— Если бы ты не сказал, что профессор Чон хочет её трахнуть, то она бы сейчас не ныла и продолжала бы покорно и старательно учиться.

— Я не ною...

— Я сейчас стукну тебя, — если Хану трудно разозлить, то Лиен уж тем более.

— У тебя, что, месячные?

Джин прикрывается руками, в страхе получить удар прямо в лицо, тем более Лиен выглядит очень устрашающе, когда она замахивается ложкой. Хана кидается к подруге и хватает её за руку, чтобы она не нанесла увечий, но все втроем зависают, когда слышны охи и ахи с соседних столиков.

В столовую зашел профессор Чон вместе с другими преподавателями. Он всегда был в костюме, но иногда он носил менее деловой, более мешковатый, как сегодня, и все равно выглядел на все сто.

Троица опустилась на свои места. Джин продолжил конспект, иногда с опаской поглядывая на Лиен, а Хана то и дело любовалась профессором Чоном, думая о возможных вариантах привлечь его внимание.

— Тебе нужно определиться, что ты хочешь, — вздохнула староста, немного успокоившись. — Ты его ненавидишь или хочешь?

— Я его не ненавижу, я им восхищаюсь, а ответ на вторую часть твоего вопроса вполне очевиден, — Хана глотнула немного водички, не отрывая взгляда от цели. — Он меня унижает, но тем самым он позволяет мне быть в тонусе. Мне хочется, чтобы он признал меня, хочется, чтобы он просто обратил на меня внимание, и чтобы я была его любимой девочкой.

Лиен обрывисто вздыхает и прикрывает глаза руками, говоря что-то о том, что это она устала, и что ей необходим отдых или несколько выходных подряд. Джин же впечатлительно кивает, но не поднимает глаз с конспекта.

— Твои попытки показать ему свои мозги провальные, — комментирует одногруппник. — Нужно выбрать другую стратегию.

— Какую же?

— Профессор Чон! Профессор Чон!

Троица оборачивается на двух студенток с другого потока, скорее всего, второкурсницы, которые подскочили к преподавателю, держа в руках тетрадки и ручки. Лиен с Джином наблюдали за ними с довольно безразличным выражением лица, в отличие от Ханы, которая ощутимо напряглась.

— Да?

— На следующий четверг еще есть места на дополнительные занятия?

— Конечно. Кажется, у меня тогда как раз ваша группа, — так мило улыбается, что Хана вновь обреченно вздыхает. — Вас записать?

— Запишите, пожалуйста, — девочки не стесняются кокетничать и заигрывать прямо посреди столовой, и это раздражает.

Не так давно профессор Чон стал проводить дополнительные занятия для отстающих. Совсем скоро сессия, он подтягивает слабых, и чаще всего места забиваются уже на начале недели. Хана никогда не пробовала и не хотела туда ходить, ибо ей не хочется опускаться до уровня двоечников. Она лучше всех.

— Готово.

— Спасибо большое, профессор Чон!

— Вы лучший, профессор Чон!

— "Спясиба бальсое, плофесал цьон", "ви луцсый, плофесал цьон". Как же бесят, — Хана рычит и скрещивает руки на груди, посматривая на малолеток, как на отребье. — Подлизываются и не стесняются.

— Хана, вот тебе и выход, — Джин улыбается и смотрит одногруппнице в глаза. — Дополнительные.

Хмурится и не понимает, к чему ведет одногруппник.

— Объясни.

— Ты хочешь, чтобы он уделял тебе внимание? Стань двоечником, и ты получишь этого внимания выше крыши. По себе знаю, — он подмигивает и явно гордится своим титулом. — На дополнительных он сидит рядом и раскладывает всё по полочкам, иногда тебе может повезти, и он нагнется прямо над твоей тетрадкой.

— Ты точно натурал?

— Да, Лиен, я – натурал, а ты продолжай писать своему Чангмингу, — он обиженно скривился, а Лиен лишь удивленно вскинула брови. — Так вот. На дополнительные может записаться любой, но к нему очень трудно попасть, так как он пользуется популярностью, и, как ты видишь, некоторые забивают за неделю до.

— Он меня не пустит, Джин. Я подойду к нему, попрошу записать, а он скажет что-то типа: "Такой умной нужна помощь? Вот это ты лохушка".

— Такое он тебе точно не скажет, — Лиен решила принять участие в разговоре, и по её глазам было видно, что её посетила гениальная идея. — Но, если ты будешь намерено не готовиться, будешь допускать ошибки и быть, как мы все – то он обратит на тебя внимание.

— Да! — Джин хлопает в ладоши. — Стань мной. Ты можешь хорошо знать французский, но для него ты будешь самой ужасной. Ты будешь получать двойки, ты будешь тупить у доски, ты будешь спрашивать одно и то же по несколько раз, а на дополнительных..., — Джин коварно засмеялся, что напугало не только Лиен, но и Хану. — Я могу организовать всё так, что ты будешь у него одна.

— Как?

— Фокусник не раскрывает своих секретов, да и ты еще даже не выполнила необходимые пункты, — он жмет плечами.

— Ты серьезно готова пожертвовать своими баллами, чтобы уложить профессора Чона? — Лиен смотрит на Хану, пытаясь её вразумить. — Я предлагала всего лишь опуститься до среднего уровня, а не пустить всё по наклонной.

— Я всегда могу пересдать работы, а мой сертификат С1 не позволит деканату выгнать меня. К тому же, если я смогу поджать под себя профессора Чона, то тогда мне ничего не будет страшно в этой жизни, — Хана довольно выпрямляет спину и уже чувствует себя победительницей, хотя, по факту, она еще ничего не сделала.

— Ты ненормальная, — Лиен мотает головой и тяжело вздыхает, понимая, что она не переубедит свою подругу.

— Не "ненормальная", а "целеустремленная", — поправляет Хана и ухмыляется.

Возможно, план не лучший, но у неё не остается выхода, кроме как действовать с точностью до наоборот. Профессор Чон узрел её мощь, он знает, что она может всё, абсолютно всё, но он никогда этого не признает. Если же его обмануть, если же им манипулировать, то Хана подберется так близко, что сможет рассмотреть его пушистые реснички и подметить каждую родинку на его прелестном личике.

Она хочет его, она чертовски хочет. Не просто оседлать, но и доказать, что она способна на всё, что угодно, лишь бы одержать победу.