Глава 39. Memorias 2*
Харрис, что за черт?
Я сидел, окруженный толпой воздыхательниц и первой из них красоткой Амалией, что скучала по мне в день отсутствия. Верить ли ее словам о бездыханной любви и записочках, что та отсылает почти каждый день, особенно, любит удивлять в Избранном клубе по утру, когда я еще сонно тянусь к графину с водой. Но вот незадача, нужно тестировать эту девушку, Бриану, кстати, милое имя. Ее досье показалось мне ничуть не сомнительным, но слишком невинным. Еще раз вопрос:"Что она здесь забыла?". Или такие девушки наоборот, скрывают в себе все пороки, которые сумасшедшие выставляют напоказ?
Наполняю бокал вкусным красным вином и осушиваю его в долю секунды, упиваясь его таинственным вкусом. Мои глаза блуждают по клубу, рассекают просторы изменений и моего творения. Какой апгрейд и свежесть заполнили это место с тех пор! И здесь я улавливаю силуэт девушки, такой худенькой и хорошо сложенной, в простой, но удивительно подходящей одежде. Она задумчива и волнуется. Искорки недовольства и конфуза просачиваются сквозь напуганные как у беззащитного котенка глаза. Ох, черт! Я не ожидал, что она тоже обернется. Но оно того стоило.
Это Бриана, та самая провинциалка из Сиэтла, стоит, учащенно дыша, и всматривается в мои искушенные глаза. Очень милое личико с темными глазами,пронзительные, страстные и воинственные... Откуда я только увидел это? Приглушенный свет погружает ее в атмосферу полной отрешенности. Длинные волосы струятся по ее плечам, груди и доходят до талии, узкой и безумно красивой. Но Бриана, резко осознав суть происходящего, рванула далеко от меня ,не желая сталкиваться со своим боссом. А эти бездонные глаза мне запомнились... Лучезарные и настоящие.
***
—Ты чего молчишь?—я старалась вывести Дейва из долгого и заточительного транса, в котором он прибывал не меньше минуты.
—Вспоминал,—коротко отозвался бедным голосом мужчина и стал потирать рукой шею.
—Что? Что-то важное?
—Да, это для меня определенно важно,—о чем он думает? Чем заняты его мысли?
Я не всегда могла уловить эти перемены в настроениях, но сейчас выдался подходящий случай, но больно тяжки его веки и туманны глаза после таких трансов, однако, почему-то ему хорошо. Будто это видение его отпустило и дало вздохнуть полной грудью.
—Полагаю, ты не ответишь, если я спрошу?
—Правильно думаешь
—Но я так не могу... Ты хоть раз думал о моих чувствах? Зачем позволил полюбить, если не собирался отвечать взаимностью? Я...
—Главное, что ты должна понять-это не иллюзия. Я действительно люблю, но и не могу любить. Все сложно, запутанно. Обилие эпитетов не сделают любовь более прекрасной, но все, что я испытываю вовсе не ложно, это правдиво
—Что ты говоришь? Я не могу тебя понять
—Я намекаю, что если мы будем вместе, то мне будет тяжело проявлять свои чувства, и я всегда буду не до конца уверен в том, что ты также откровенна со мной
—Что еще за...
—Да, звучит ужасно, но это так. Тебе наверняка не нужен человек, который не сможет полностью доверится. Я привык быть один, совсем, наедине с проблемами. Они-удивительно страшное лекарство от бед
—И ты теперь счастлив, что избавился от меня?
—Жаль, что ты меня не понимаешь, я и не надеялся...
Он мимолетно грустной улыбкой прервал задушевный разговор и уставился в кружку уже остывшего чая, где видел свое отражение. Дейв ли это? Говорит со мной и слышит, видит, чувствует, но по-другому, ни как я или его сестренка Эшли. Он замкнут до жестокого эгоизма и готов грубостью отстаивать право на личное пространство, но сейчас, загадками и непонятными намеками, искриться мне верностью и доказывает, что еще способен ощущать любовь, но довольно холодно. Его проявления скудны и выходят боком, когда речь заходит о его прошлом или семье,таинственные подземелья вечных страданий затаскивают меня в дебри потерь и раздумий. Стоит ли его забыть и отпустить или продолжить бороться за свое счастье, даже такое нестабильное? Но не стоило углубляться, ведь вскоре, телохранитель привел милашку Эшли, что искрилась откровенной злостью и напыществом, глядя отрешенно в пол. Ее нога немного подрагивала, отчего широкие штаны волной приходились и колебались.
—Нам нужно домой,—тон Дейва снова стал резок и холоден, вновь он собрал тот негатив, что испытал от моих слов и отошел в сторону сестры, которая, брезгуя его прикосновениям, отдернула голову.
—Поезжай,—самодовольно выбралась из хватки охранника и подбежала ко мне, скрестив руки на груди.—Я останусь
—Нет, ты будешь со мной,—мотивы собственника не предвещали в голосе Дейва ничего хорошего.
—А ты имеешь право мной манипулировать? Насильственно забирать из дома?
—Хватит переводить стрелки, живо собирайся!
—Нет! Ты мне никто, чтобы приказывать,—стоило Эшли произнести роковую фразу, как Дейва пронзил паралич. Казалось, он полностью отрешен от процесса разговора и просто стоит со стеклянными глазами, смотря тупо в одну точку, которая сблизила его к обмороку.
—Дейв?—прищурилась, медленно отчерчивая рукой линию в воздухе.
—Никто?—равнодушно повторил ее брат, оскалившись. В первый раз за все проведенное вместе время его будто подменили.
Эти бешенные, волчьи глаза смотрели обескуражено, пристально всматриваясь, темные и лживые, противные черти танцевали в зрачках, больше не таких чистых, как прежде.
Тихий ужас сковал меня при одном его мимолетном взгляде, брошенным в сторону, но настолько пробила дрожь, что это судорожное чувство меня не отпускало. Неимоверно страшно и болезненно выискивать в нем что-то человеческое сейчас. Такие проявления... Что-то совершенно новое и необузданное. Однако, Эшли и дальше спокойно прибывала в отчаянии, истерике, которую хотела закатить, кипела от ярости, активно жестикулировала, Дейв спокойно воспринимал, пока не сорвался и залепил нехилую пощечину, которая оставила красные отчетливые следы. Но девочка, будто уже привыкшая, не останавливалась, лишь иногда ее передергивало от суровых пререканий Дейва, однако та оставалась на плаву. Я не могла поверить, что человек, которого будто знала, недавно с которым мы откровенно беседовали за чашкой чая, оказался таким малодушным и противным. Ударить собственную сестру словно в бреду, покушаться на ее моральное здоровье, но вот проблема:возможно, ему тоже больно? Возможно, он просто бессилен перед своим подсознанием. Сейчас... Я просто не могу оставить это так просто, поэтому с непривычной мне раздраженностью и возмущением погнала Дейва и телохранителя, который равнодушно сверлил дырку своим бездействием, вон из своей квартиры, на нервах бросив ошеломляющую фразу:"Ты чертовки изуродовал себя, бес",адресованную моему мужчине. На эмоциях все люди легкоуязвимые, вот и я не устояла и ранила того еще сильнее, чем когда-либо могла. Надеялась помириться и быть с ним рядом, обнимать, целовать, но все в миг разрушилось как карточный домик без надежной опоры, которой никогда и не было.
Мне стало очень плохо. Я выгнала человека, которого люблю, с такой злобой и бесчеловечностью, но он вынудил отвергнуть, своим странным и ужасным поведением. Эшли стояла около меня, стараясь отойти от того, что случилось, поэтому перебирала пальцы и еще долго смотрела на громко захлопнувшуюся дверь. Ее состояние было понятно и больше сбивало с толку:как же та жила с ним? Что происходило в их семье задолго до моего появления?
Воспоминания Дейва:
Стою около этого глубокого и затуманенного спустившимися облаками обрыва после громкой ссоры с моим бывшим другом Сэмом. Тот вывел меня из себя предложением вычеркнуть сестру из жизни, когда я рассказал о том, что Эшли нашла пачку сигарет и мне придется бросить. Совсем на чуть-чуть, чтобы ослабить ее пыл и отвадить от этой смертоносной привычки. Но моя компания возмутилась, просто ужаснулась этим заявления и начала откровенно травить. Я связался с ними, потому что истории наших судеб похожи, но забыл о том, что нет здесь сострадания и сочувствия, а ведь этого так не хватает. Сэм толкнул меня в плечо и сказал:"Бросить? Совсем идиот? Как можно не втягиваться, не пускать этот идеальный дым в форме кольца? "
—Я не навсегда, чтобы сестра не страдала
—Да что она тебе? Может, уберешь с дороги? Жизнь станет легче
—Повтори,—угрожающе приостановился, нахмурив брови. Сэм стоял напротив, развернувшись, глядя прямо в глаза, произнес:
—Ты же убийца, как и все мы, так чего тебе стоит твоя сестра? Ничего. Она же обуза, тяжесть... Ты можешь...
Но дальше слушать этот бред не хватило сил, а тяжелая рука сама поднялась и кулаком врезала по наглой роже. Первый раз я поднял руку на своего близкого из этой компании друга, с которым мы делили секреты и сигареты... Да, но не жизни. Сэм не стал стоять на месте и просто глядеть, поэтому ударил в ответ с тем же желаем, что я. Началась жестокая драка. Никто не вмешивался, они наблюдали со стороны и тряслись от страха. Мы оба были кем-то вроде грозы нашей банды. Я взял вверх над Сэмом и стал ударять все больше и больше, повалил на землю будто в бреду и продолжил глумиться с привычной мне жестокостью. В тот момент ни капли жалости в моем сознании не ударили, а руки продолжали делать свое мерзкое дело. Я добил его, оставив задыхаться в собственной крови и отхаркивать ее на землю. Пока не понял, что натворил... Руки в крови, поношенная дешевка куртежка замочена в этих кровяных лужах, а штаны расштопаны, на них разошлись швы и открылись мои ободранные в ранах ноги, коленки в грязной земле. Я повертел головой, встал и резко сорвался с места, дал деру от потерянности. Что натворил? На меня словно нашло затмение. Сэм валяется в крови, как когда-то мои неповинные родители, уже окутанные зовом смерти, а я бегу по траве, еще больше разрывая никуда негодные тряпки ткани.
Стою около обрыва. Смотрю потерянно вниз, не зная что делать дальше. Сегодня я потерял свою единственную компанию, которая природнилась и смирилась с темным прошлым, которая приняла меня таким. Как быстро все можно растерять. Как утекло из под ног прожитое с ними время, Сэм... Мой самый близкий и одинокий друг, с которым мы прожили многое. Но Эшли важнее. Она дает мне второе дыхание. Я жалею... Что такой слабый. Хочу умереть. Стою здесь, поглощенный идеей самоубийства и уже готов шагать на встречу своей судьбе. Там лучше, не будет проблем, умру быстро и безболезненно, ведь высота и сам полет дают крылья, ненадолго, но там наверху лёгкие и пушистые облака. Они спрячут мои страхи, укроют от бед, укажут последний круг ада и настанет блаженство. Великое и загадочное будущее...
*Воспоминания 2