25. Последний спокойный вечер
У Сяо Чжаня глаза на мокром месте - и кто тут у нас уж-ж-жасный и страшный колдун, который наводит ужас на несколько царств? Вот этот ранимый человек с большим сердцем?
И Ван Ибо понимает, почему: так боязно оставлять тех, кого так неожиданно обрел, снова в опасности. Поэтому на финальном привале берет дрожащую ладонь, чтобы погладить и успокоить:
- Мы обязательно за ними вернемся, когда... решим все вопросы.
Да, вот в такой формулировке, потому не стоит озвучивать конечную цель их пути - мало ли кто сейчас следит за ними.
- Да, знаю, - и вздыхает так тоскливо, что сердце сжимается.
- И мы оставили им достаточно денег. Они не будут голодать.
- Знаю, - и снова тяжелый вздох.
- И как только будет возможность, мы заберем их отсюда. К себе.
- Да.
План В Ван Ибо: забрать всех к себе, в соседнее царство - там у него и влияние есть, и связи. Но по глазам Кощея видит, как тот хочет, чтобы все было справедливо, поэтому не уточняет, где именно планируется полное воссоединение семьи.
Потому что как бы сильно он ни верил в силы и возможности своего колдуна, всегда есть внешние силы, действие которых сложно предсказать.
И он будет стоять до последней капли крови, чтобы защитить свое хрупкое счастье, даже если оно для кого-то смертельно.
Это самое счастье грустно ему улыбается в ответ на все попытки успокоить, но потом берет себя в руки, тряхнув головой:
- Надо ехать дальше: не стоит оттягивать неизбежное.
Да, из-за деревьев уже видна защищающая город стена, а это значит, что внутри все сжимается от напряжения, ведь никто не знает, с чем им предстоит столкнуться. Ван Ибо кивает:
- Действуем по плану?
- Да. Будет лучше, если в столицу въедут два знахаря, которых раньше нигде и никто не видел - к ним меньше будут присматриваться.
Он не может не улыбнуться:
- Выезжала из моего дома девица Вэй Ин, а приехал знахарь...
- Вэй Усянь, - ему улыбаются в ответ. - Я уже почти сроднился с этой фамилией.
Рука проходится сначала перед любимым лицом, меняя облик на парня с темными ясными глазами, который куда более привлекательный того мужика средних лет, с которым Ван Ибо уже знаком, а затем бережно гладит его собственное, накладывая морок.
- А я?
- Тебе тоже лучше сменить имя. Фамилия Ван вызовет много вопросов.
- А если Лань Ванцзи? Я где-то слышал про клан целителей Лань.
- Мне нравится - тебе подходит.
Ему достается быстрый поцелуй, словно Сяо Чжань тем самым дает понять: "мне не важно, как ты выглядишь и как тебя зовут, я принимаю тебя любым". Но ускользает из его рук с огорченным стоном, когда Ван Ибо инициирует продолжение:
- Не сейчас.
- Да, знаю.
Потому что любовь любовью, а война по расписанию.
Их и правда легко пропускают в город, стоит обозначить род занятий, также снять комнату на двоих в трактире - не проблема, но вот так же проникнуть в дворец точно не получится, хотя Сяо Чжань уверен в обратном:
- Напрямую мы, конечно, не пойдем, потому что Вэнь Жохань точно не обходится без помощи колдуна, и тогда мой морок долго не продержится.
- Тогда?..
- Но никто не мешает нам попробовать это сделать через черный ход и ночью.
Теперь черед Ван Ибо тяжело и с сомнением вздыхать.
- Ты не веришь в меня? - сквозь маску Вэй Усяня проступают знакомые черты лица и знакомое же упрямство.
Поэтому он чуть улыбается перед тем, как поцеловать:
- Верю: больше, чем в себя. Но ты же знаешь: я волнуюсь, чтобы с тобой ничего не случилось.
Угрожающая улыбка проступает на этом милом лице, а вместе с нею - что-то темное и мрачное:
- Тогда я не был готов к предательству, поэтому позволил нанести себе удар в спину. Теперь я такой ошибки не сделаю.
- Теперь ты не один.
У него нет магических способностей, поэтому в колдовстве от Ибо помощи не будет. Но если нужно прикрыть спину или подставить плечо для опоры - он всегда готов.
Сяо Чжань как-то совершенно трогательно обмякает в его руках, доверяя и расслабляясь:
- Спасибо.
- За что?
Рука знакомым движением снимает с них морок, поэтому целовать чуть нахмуренный лоб становится еще приятнее:
- За то, что ты рядом.
- Разве может быть иначе?
- Ибо.
- Ммм?
- Куда ты меня тащишь?
Упс, не получилось!
Он и правда хотел незаметно уложить уставшего колдуна на постель, чтобы тот немного подремал перед ночной вылазкой. Поэтому приходится честно признаться:
- В постель.
- И зачем?
- Не зачем, а для чего: чтобы ты отдохнул после дороги.
Сяо Чжань довольно улыбается, но качает головой:
- Я грязный.
Ван Ибо все же бережно укладывает расслабленное тело на постель:
- Сейчас этот вопрос мы решим. Накинешь мне мое новое лицо на полчаса?
И вот уже Лань Ванцзи спускается вниз, чтобы потребовать горячую ванну и ужин на двоих, пока Сяо Чжань дремлет, отвернувшись от двери, чтобы никто не мог его опознать.
Когда все готова, он освобождает от одежды свое уставшее сокровище и мягко отвечает на все возражения "я сам":
- Позволь о тебе сегодня позаботиться мне.
В этот раз нет сводящей с ума страсти, что слепит и отключает голову: лишь безграничное море нежности и желание позаботиться. Поэтому Ван Ибо не поддается на провокации залезть вместе в лохань, но бережно опускает туда любимого злодея, чтобы довольно улыбнуться, когда тот отдается на волю его рук.
- Вот так. Просто отдыхай - я все сделаю.
Он заботливо намыливает каждую часть тела, массирует напряженные мышцы, чтобы снять боль усталости, а потом запускает руки в длинные темные волосы, чтобы хорошенько промыть и их. Его тело прошивает что-то острое и сладкое, когда Сяо Чжань тихо стонет во время массажа головы и плеч.
- Нравится?
- Да, очень хорошо.
- Тогда я продолжаю. Закрой глаза и расслабься.
Его сердце дрожит от нежности, когда Ибо видит, что Кощей совершенно разнеженный и доверчивый в его руках и покорно прикрывает глаза, тихо вздыхая.
Доверяя ему целиком и полностью себя и свою жизнь.
От этого осознания у него позорно накатывают слезы на глаза, которые с трудом получается удержать. Но еле слышный всхлип Сяо Чжань все же улавливает, тут же открывая глаза и поворачиваясь:
- Что случилось? Что-то болит?
Но Ван Ибо останавливает протянутую к нему диагностирующую руку, чтобы поцеловать теплую влажную ладонь и прижать к своему сердцу:
- Вот тут болит из-за того, что ты со мной. Что так доверяешь мне.
- Дурак! Напугал!
Но за смущенной улыбкой и шутливым шлепком по груди кроется, как тот растроган, поэтому царевич не может удержаться и наклоняется, чтобы поцеловать влажные мягкие губы:
- Да, дурак. Но глаза видели, что брали - и возврат уже не получится сделать.
Сильная рука тут же цепляется за его волосы, даже немного больно, и тянет ближе для жадного поцелуя:
- Никаких возвратов. Ты мой.
Когда получается оторваться и сделать глоток воздуха, Ибо выдыхает:
- Твой. Хотя маменька все еще хочет с тобой поговорить, когда мы вернемся.
- О чем? - Сяо Чжань тоже выглядит совсем поплывшим и разморенным (и, вероятно, не только от горячей воды).
- Я ей сказал, что люблю тебя и хочу быть только с тобой. Но она не уверена, что ты любишь меня так же.
И он совсем не ожидает тихого и какого-то даже робкого взгляда из-под опущенных ресниц:
- Люблю.
Теперь уже не получается сдержать слезы, целуя радостно и жадно:
- После такого и умереть не жалко.
За что тут же получает сладкий болезненный "кусь" за губу и знакомое злое шипение:
- Только пос-с-смей! Я тебя потом оживлю и сам убью за такое!
Ван Ибо счастливо улыбается:
- Из твоих рук - что угодно.
- Дурак!
- Есть такое.
Потому что верит, что у Кощея хватит сил и возможностей выполнить эту угрозу, даже если сейчас тот плавится в его руках и позволяет о себе заботиться в их последний спокойный вечер в этом городе.