Лига справедливости

Дания очнулась в тёмной комнате, её окружала гнетущая тишина, нарушаемая лишь её неровным дыханием. Комната была холодной и пустой, с каменными стенами, которые казались сырыми на ощупь. Не было ни окон, ни малейшего намёка на естественный свет — лишь тусклый электрический светильник под потолком, излучающий слабое, желтоватое сияние. Он слабо освещал помещение, отбрасывая длинные тени, которые напоминали ей о той тьме, что поглотила её раньше. Стальная дверь с массивным замком стояла в противоположной стене, казавшаяся непробиваемой. Её холодный металл блестел в приглушённом свете, и от одной мысли о том, что за этой дверью, Дании становилось не по себе. Пол был устлан грубыми плитами, которые давили на её босые ноги.

Она чувствовала, как затекли руки и ноги после бессознательного состояния, а на коже оставались болезненные отметины от верёвок. Боль от ожогов всё ещё напоминала о себе, но она была почти приглушённой в сравнении с тем ужасом, который заполонил её мысли.

Дания попыталась подняться, но слабость не позволила ей сделать это сразу. Стены комнаты давили на неё, словно сама эта тьма пыталась поглотить её вновь. Чувство полной изоляции и безнадёжности нарастало с каждой секундой, пока она осматривалась, стараясь найти хоть какой-то способ выбраться отсюда.

Но вокруг была лишь холодная, неумолимая тьма и эта тяжёлая стальная дверь, за которой, казалось, пряталась ещё большая опасность.

— Твою мать! — пронзительный крик Дании разорвал тишину, эхом разлетаясь по пустому помещению. Казалось, звук заполнил собой каждый уголок этой гнетущей тьмы, будто желая вырваться наружу, но наталкиваясь на холодные каменные стены.

Её разочарование и ярость переполняли её. То, что Картер оставил её в живых, лишь разжигало огонь боли и отчаяния внутри. Она осознавала, что теперь ей придётся сражаться с тем, что когда-то было ей так дорого. Человек, которым она тайно восхищалась, теперь стал её врагом. Воспоминания о прошлом и его мастерстве, которые когда-то вдохновляли её, теперь стали цепями, которые душили её разум.

Впервые в жизни она чувствовала себя полностью растерянной. Все её прежние убеждения, холодная логика и неуловимая воля — всё это трещало по швам под давлением непереносимой дилеммы. Как она могла идти против человека, которого когда-то любила?

Нервно поднявшись с кровати, Дания бросилась к стальной двери. Гнев и отчаяние не оставляли её ни на секунду. Она ударила по ней, не сдерживая силы, надеясь, что физическая боль сможет заглушить бурю в её голове. Каждый удар отдавался в её слабых руках, но она не останавливалась. Боль, пробивающаяся через ожоги на её теле, стала единственным способом заглушить тот хаос, что бушевал внутри. Кожа под одеждой горела, словно огонь, оставленный химическим ожогом. Она знала, что это работа Картера — его безупречное знание химии превратило его оружие в инструмент мучений. Каждый новый всплеск боли напоминал ей о его непревзойдённых способностях, о том, что он теперь её враг, и о том, что, несмотря на все старания, она не сможет легко сбросить с себя эти цепи.

Она продолжала бить по двери, как будто пытаясь разбить не только её, но и ту невидимую стену внутри себя, которая удерживала её от решающего шага. Но чем больше она пыталась, тем сильнее становилось осознание того, что этот бой она может проиграть, и не только Картеру, но и самой себе.

Услышав щелчок в двери, Дания мгновенно отскочила назад, прячась в тени комнаты. Её сердце застучало быстрее, но она оставалась неподвижной, внимательно следя за входящим. В комнату шагнула молодая девушка, тихая и невозмутимая, её взгляд сразу нашёл Данию. Девушка кивнула в сторону кровати, словно приказывая ей сесть, и всё происходило в полной тишине.

Дания, недолго раздумывая, подчинилась. Она знала, что сопротивление сейчас бесполезно. Как только она устроилась на кровати, дверь вновь щёлкнула за спиной девушки, которая уже держала в руках поднос. На нём можно было разглядеть медикаменты, бинты и другие медицинские принадлежности.

Все факты указывали на то, что девушка пришла обработать её ожоги и раны. Она действовала быстро и профессионально, не произнося ни слова, но Дания ощущала, как с каждой минутой в ней нарастает тревога. Хотя в этот момент всё, что она могла сделать — это позволить этой незнакомке делать своё дело, Дания не переставала следить за каждым её движением, в голове отчаянно строя планы на будущее.

Девушка молча вошла в комнату, её движения были плавными и точными. Она аккуратно поставила поднос на край кровати, тщательно размещая медикаменты и бинты так, чтобы все было под рукой. В её действиях не было суеты — она действовала с ясной целью и уверенной точностью. Взгляд девушки был сосредоточен и профессионален, но в нём проскальзывал оттенок заботы. Она не произносила ни слова, просто стояла рядом с подносом, дожидаясь, пока светловолосая сама снимет кофту. Её руки оставались спокойными, не подавая знаков нетерпения.

Пока Дания колебалась, взгляд девушки оставался на ней, ожидая, когда она начнет действовать. Обстановка была пронизана молчанием, которое лишь подчеркивало напряженность момента. Девушка стояла неподвижно, её присутствие в комнате ощущалось как нечто неизбежное и необходимое. Когда светловолосая, после долгих минут внутренней борьбы, наконец-то сняла кофту, чтобы открыть раны, девушка внимательно следила за её действиями. Она заметила, как светловолосая с трудом справлялась с болью и, не проявляя никакого осуждения, подошла ближе.

Девушка аккуратно взяла бинты и дезинфицирующее средство, её руки были ловкими и уверенными. Она начинала с осторожного осмотра ожогов и ран, стараясь минимизировать любую дополнительную боль, которую могла бы вызвать. Её движения были точными и аккуратными, что позволяло минимизировать дискомфорт.

Каждое прикосновение девушки было продуманным, её действия были сосредоточены и внимательны. Она мягко и методично очищала и обрабатывала раны, накладывая бинты с такой деликатностью, чтобы не причинить лишнюю боль. Несмотря на серьёзность состояния Дании, в её действиях чувствовалась неподдельная забота и желание помочь, что контрастировало с жестокостью, которую она испытала ранее.

Когда работа была завершена, девушка аккуратно убрала использованные материалы и, не говоря ни слова, снова посмотрела на Данию. Она знала, что её задача выполнена, и теперь могла лишь ждать, пока светловолосая успокоится и примет лечение. Тишина в комнате вновь окутала их, как будто ожидала, что каждый из них найдет свой путь в этой сложной ситуации.

— Почему я здесь? — Голос Дании прозвучал хрипло и устало, как она с трудом подняла голову и взглянула на девушку, входящую в комнату.

Девушка, носящая простую униформу, избегала прямого взгляда Дании, её глаза были сосредоточены на подготовке медицинских принадлежностей. Она уверенно подошла к двери, готовясь покинуть помещение.

— Так захотел Тень, — произнесла она, её голос был ледяным и бескомпромиссным. — Не стоит противиться, он редко о ком-то заботится. Не будь дурой.

С этими словами девушка быстро и бесшумно вышла из комнаты, оставив Данию наедине с её мыслями. Её манера общения была неожиданной и жёсткой, что контрастировало с её первоначальным миловидным внешним видом.

Дания, почувствовав, как злость и отчаяние переполняют её, натянула кофту обратно, игнорируя жгучую боль от ожогов и раны. Её движения были резкими и неуклюжими, она явно боролась с теми эмоциями, которые её переполняли.

— Передай ему, чтобы он котился к чёрту со своей заботой, — выплюнула она сквозь зубы, её слова звучали резко и наполнены гневом.

Без какого-либо намёка на сожаление или слабость, Дания отвернулась от двери, её взгляд вновь упёрся в стену, пытаясь справиться с растерянностью и болью. Каждый её жест был полон внутреннего конфликта, и, несмотря на все её усилия, не удавалось избавиться от чувств, которые охватывали её. Девушка вышла из комнаты, за собой оставив щелчок замка, который, казалось, сотрясал стены и резонировал в голове Дании. Каждое нажатие кнопки, каждый звук, издаваемый этим местом, усиливал её раздражение и отчаяние.

Светловолосая женщина злилась на собственную беспомощность. Она искала что-то, что могла бы швырнуть в дверь, но быстро поняла, что в её окружении нет ни одного предмета, который мог бы служить в качестве оружия. Единственное, что у неё оставалось, — это непрекращающийся поток ненависти и презрения к этому месту и к её тёмному пленению.

Кожаные кресла и стальные столы казались ей лишь символами её бессилия и заключения. Каждое движение, каждый звук в этом месте было нестерпимым напоминанием о её текущем положении. Всё это усиливало её гнев, и она, как могла, пыталась сдерживать нарастающее чувство безысходности. Вместо того чтобы действовать, она просто сидела, стиснув зубы, и пыталась угомонить бурю в своём внутреннем мире. Эти ощущения были новыми и крайне неудобными для неё, и девушка чувствовала, что её сила и уверенность постепенно угасают под воздействием того, кто её захватил.

Дания сидела на краю кровати, её мысли были полны неразрешимых вопросов и глубокой путаницы. То, что Картер оставил её в живых, несмотря на её отказ подчиняться, было для неё совершенно непонятно. Ненависть к нему заполняла её мысли, но вместе с тем, она была поглощена попытками понять, что двигало его решениями.

Каждый момент, проведённый в этой тёмной комнате, усиливал её раздражение и непонимание. Картер, который раньше был для неё источником восхищения и тайного обожания, теперь предстала перед ней как мрак и предательство. Она не могла принять тот факт, что тот, кто был её идеалом, теперь стал её врагом. Она не могла понять, что именно двигало им.

"Почему он оставил меня в живых?" — думала Дания, в отчаянии стискивая пальцы. — "Что он хочет этим доказать? Или он просто хочет поиграть со мной перед тем, как убьёт? Неужели он думает, что я стану на его сторону? Я никогда не стану его марионеткой."

Каждый раз, когда её мысли возвращались к тому, что он мог замышлять, её злость и страх смешивались в непонятное комбо. В его действиях не было никакой логики, понятной ей. Он был непредсказуем, и это только добавляло хаоса в её эмоциональное состояние.

"Может, он просто хочет видеть, как я ломаюсь?" — размышляла она, вспомнив его слова о том, что она никогда не сможет сломать его, что он всегда будет на шаг впереди. — "Или он считает, что будет весело понаблюдать за тем, как я страдаю? Но почему не убил меня? Почему не избавился от меня сразу?"

Мысли о том, что он просто хочет развлечься её страданиями, угнетали её, но вместе с тем, они не давали ей покоя. Всё это делало её положение ещё более запутанным и болезненным. У неё было лишь одно ясное чувство — ненависть к Картеру, но даже это чувство было затоплено океаном непонимания и страха перед тем, что он мог замыслить дальше.