агония[V.Tsygankov]

Я нахожусь в ванной, чищу зубы, когда слышу стук во входную дверь.Я сплевываю в раковину и зову: 

— Папа, ты можешь открыть? 

— Да, — отвечает он из кухни, где готовит нам завтрак. 

Папа остался прошлой ночью. Он спал на диване. Он знал, что я не хочу оставатьсяодна, и настоял на том, чтобы переночевать у меня. Я оценила этот жест.Мне удалось немного поспать. Между мыслями об Вите, нашей ссоре и слезами,которые я беззвучно проливала в подушку, у меня было несколько беспокойных часов.Я прополоскала зубную щетку и вышла из ванной, направляясь в гостиную.Я останавливаюсь, когда вижу Витю, стоящего там с моим отцом. 

Дыхание вырываетсяиз моего тела.

 Я не ожидала увидеть его. 

Я выгляжу ужасно. На мне старая пижама, и я еще не причесалась.Не то чтобы он выглядел намного лучше. Он выглядит ужасно. Как будто он вообще неспал. Небритый, с темными кругами под глазами. 

— Привет, — говорит он негромко, голос хриплый. 

Моя кожа покрывается мурашками.Я обхватываю себя руками, когда наши взгляды встречаются. Глаза Вити мрачные ипроникновенные, пронзающие до глубины души мои и без того хрупкие эмоции. 

— Я как раз собирался уходить, — говорит мой отец, беря куртку и ключи. 

Он подходитко мне и целует в лоб. 

— Я позвоню тебе позже.Проходя мимо, он крепко похлопывает Витю по плечу. Затем уходит, и я остаюсьнаедине с ним. 

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я. Мой голос звучит так же хрипло, как и его. 

— Ари, я... — Он проводит рукой по своим взъерошенным волосам. Схватив прядь, онкачает головой и выдыхает тихий, полный боли вздох. — Мне жаль, детка. Чертовски жаль.

 Он знает правду. Кто-то сказал ему. 

Вспышка гнева пробегает через меня. Я смотрю на дверь, а потом снова на него. 

— Это... мой отец рассказал тебе? — слова словно камни в моем рту.Он качает головой. 

— Нет. Я видел... Рому.

 — Рому? 

— Он приходил ко мне вчера поздно вечером. 

— Как... он узнал, где ты живешь? 

— В этом городе за деньги можно многое купить. И, очевидно, мой адрес — одна изэтих вещей. 

— О. 

— Он пришел, чтобы поделиться со мной своими мыслями. И я рад, что он это сделал.Потому что все, что он сказал, было правильно. Это я должен был быть с тобой вчера вбольнице. Это я должен был слушать тебя, когда ты говорила мне правду... верить тебе,потому что ты никогда не давала мне повода не доверять тебе. Но поскольку я так привык недоверять людям, я... — Он прерывается, еще один тяжелый вздох. — Я подвелединственного человека, которого не должен был. 

Я крепче обхватываю себя руками. 

— Я не знаю, что тебе сказать, — тихо шепчу я. 

— Скажи лишь, что ты простишь меня. 

Я смотрю в его глаза, его бесконечные глаза, которые отчаянно ищут мои.

 И я качаю головой. 

— Мне жаль, Вить. Но я не могу быть с тем, кто не доверяет мне. 

— Я доверяю тебе. 

Он подходит ко мне, руки обхватывают мои плечи. Ощущение его рук на мне... какбудто он обжигает меня. 

— Я просто позволил собственному дерьму затуманить мои суждения. Я совершилошибку, и мне чертовски жаль. 

— Я была под наркотиками. Ты понимаешь? Я была под чертовыми наркотиками! Яумоляла тебя поверить мне, а ты не слушал! Ты отмахнулся от меня. Накричал на меня. Тыне слушал ни слова из того, что я тебе пыталась сказать. Однажды ты попросил меня очестности, о полной искренности, и я обещала тебе... и никогда не нарушала этогообещания. 

— Я тоже. 

— Нет. Но ты подвел меня. Ты сейчас здесь только потому, что Рома сказал тебеправду! — я ткнула пальцем в землю. — Не потому, что ты вдруг понял, что я говорилаправду. Не потому, что ты преодолел свой первоначальный гнев и осознал, что я никогда быне солгала тебе. Нет, ты здесь, потому что он рассказал тебе, что произошло. И я несомневаюсь, что, если бы он этого не сделал, ты бы сейчас здесь не стоял. — Слезы текут помоим щекам, молчаливые доказательства моей боли и разочарования.Чувство вины, промелькнувшее в его глазах, подтвердило все мои слова.

 Что я права.Что он бы не пришел. Что он никогда бы не поверил в то, что я ему сказала. 

— Тебе нужно уйти.

 В его глазах мелькает паника. 

— Ари, пожалуйста. Я облажался, и мне так жаль, детка. Я ненавижу, что ты плачешьиз-за меня. — Он поднимает руку к моему лицу и проводит по щеке, смахивая слезыбольшим пальцем. Его глаза умоляюще смотрят на мои. — Пожалуйста, Ари. Просто дай мне шанс все исправить. 

Я отворачиваюсь от него. 

— Я... не могу.— Но... — Я вижу, как он пытается подобрать правильные слова, но то, что вылетает изего рта дальше, совсем не то, что нужно. 

— Ты облажалась однажды, и я простил тебя. 

— Ты что, блядь, издеваешься? — кричу я. Отталкиваю его руку от себя. — Не могу поверить в это! Ты сравниваешь невинную ложь, когда я отменила встречу с тобой, потомучто мне было слишком стыдно сказать тебе, что была в баре еще до того, как мы началивстречаться, с этим! — слова вырываются из моего рта.В его глазах мелькает удивление. Он никогда не видел меня злой. Никогда не виделменя такой злой. Я так зла, что вибрирую от этого.— Тебе нужно уйти, — говорю я ему снова, негромко. 

— Господи, Ари... пожалуйста. Я продолжаю нести полную чушь. Я все порчу.Он возвращается ко мне и берет мое лицо в свои руки. Я отворачиваюсь от него,ненавидя то, как сильно я хочу ощущать его руки на себе.— Ари, я люблю тебя. Я люблю тебя так чертовски сильно. — Его голос ломается, и что-то трещит внутри меня. — Я так сильно облажался. И ты никогда не узнаешь, каксожалею об этом. И я проведу остаток своей жизни, чтобы загладить свою вину перед тобой,если ты мне позволишь. 

Мое сердце болит, кричит и умоляет меня сказать «да». Было бы так легко простить егои принять обратно. Но... что, если он сделает это со мной снова? Что, если снова что-тослучится, и он не поверит мне? А он не поверит, потому что он мне не доверяет. Онпричинил мне боль однажды, и у него есть возможность сделать это снова. И я не могупройти через это снова. Не с ним. Потому что потом будет еще тяжелее.Если я так сильно люблю его сейчас, за такой короткий промежуток времени,представьте, что я буду чувствовать к нему через год... через два года.Это сломает меня.И я не могу так рисковать. Потому что я не могу снова превратиться в ту девушку,которой была раньше. Сейчас я едва держусь. Мне требуется все, чтобы не обратиться калкоголю, чтобы заглушить эту боль.И оставаться трезвой должно быть самым важным. Если я хочу иметь будущее, этодолжно быть в приоритете. 

— Мне жаль, — тихо говорю я, мои глаза наполняются слезами, затуманивая зрение. —Сейчас я должна думать о себе... о своей трезвости. И я... я не могу быть с кем-то, кто мнене доверяет. С тем, кто просто ждет и наблюдает... ждет, что я сорвусь. 

Я моргаю, пуская свежие слезы по щекам, а затем перевожу взгляд на него... и жалею,что не сделала этого. Влажные эмоции, мерцающие в его взгляде, почти сломили меня. Но ядержусь, потому что должна. Это правильно. Это единственное, что я могу сделать.Поэтому я собираю все оставшиеся внутри меня силы и тихо говорю:— Ты был прав вчера... когда сказал, что между нами все кончено... потому что ябольше не доверяю тебе свое сердце. В тот единственный раз, когда я действительнонуждалась в тебе, Вить... нуждалась в том, чтобы ты поверил мне... ты подвел меня.Он неспешно убрал руки от моего лица.Он тяжело сглатывает и закрывает глаза, из него вырывается дрожащий вздох.Затем он поворачивается и идет к двери.Я не могу смотреть, как он уходит. Поэтому я закрываю глаза.

 — Ари...Я заставляю себя посмотреть на него. И это разбивает мое сердце. Страдание на еголице.— Я облажался. Но я никогда не переставал любить тебя. И никогда не перестану. —Он открывает дверь и делает шаг, а потом уходит. 

Уходит из моей жизни. И в этот раз навсегда