агония[V.Tsygankov]

Мы лежим в постели, приведя себя в порядок. Оба голые, закутанные друг в друга. Как,черт возьми, я буду спать, когда он рядом со мной, я никогда не узнаю. 

— Я рада, что ты здесь. — Я прижимаюсь поцелуем к его груди. 

— Я тоже рад, что здесь. И, чтобы предупредить тебя, очень вероятно, что я проснусьночью, возбужденный, и захочу трахнуть тебя снова. 

— Кому нужен сон? — я пожимаю плечами, и он смеется, сжимая мою задницу. 

Я кладу голову ему на грудь, слушаю нежный мсстук его сердца, провожу пальцами поволосам на его груди.Я не могу поверить, что я здесь... что мы здесь.Особенно после того, как мы начали. 

Ненависть с первого взгляда — во всяком случае, сего стороны. 

— Могу я спросить тебя кое о чем? — я поднимаю голову и опираюсь подбородком наруку. 

— Ты можешь спросить меня, о чем угодно. 

— Когда ты... изменил свое мнение обо мне? Я имею в виду, когда ты начал видетьменя в другом свете? 

— Ты имеешь в виду, когда я понял, что ты мне нравишься? 

— Да. 

— В каком-то смысле, я всегда знал. Когда увидел тебя в первый раз, клянусь, яподумал, что выиграл в чертову лотерею. Вот эта полуголая цыпочка, мокрая и нагнувшаяся,в раздевалке — самый настоящий фантастический момент, детка, а потом ты повернулась иударила меня по заднице. Ты была полной противоположностью тому, на что обычно ведусь,но я подумал, что ты самая сексуальная цыпочка, которую я когда-либо видел. 

— Конечно, так и было, ага. — Я закатываю глаза. 

Он берет мой подбородок в руку. 

— Верь в это. — Затем он крепко целует меня, прежде чем отпустить. — Ты горячаяштучка, Ари. Даже когда вел себя как придурок, я всегда так считал. Не могу сказать тебе,сколько раз я дрочил в душе из-за тебя. 

— Не могу поверить, что ты только что это сказал. — Я смеюсь. 

Хотя мысль о том, чтоон дрочит на меня в душе, очень возбуждает. 

— Это правда. Даже когда говорил себе, что ненавижу тебя, я все равно думал о тебе,когда дрочил. Здесь были всевозможные сценарии секса на почве ненависти. — Онпостукивает пальцем по своей голове. 

— Нам точно стоит их опробовать. 

— Ролевая игра в секс на почве ненависти? Я только за. — Он ухмыляется. 

— Итак, когда все изменилось для тебя? Твои чувства... ко мне. Я знаю, как тыотносишься к алкоголикам... и я все еще одна из них. Думаю, я просто не могу понять, чтоизменилось.Его выражение лица становится серьезным. 

— Это никогда не было связано с тобой. Я проецировал свое дерьмо на тебя. Яненавижу, что делал это. — Он проводит рукой по лицу. — Полная искреность? 

— Всегда. 

— Мой отец — алкоголик. Сейчас трезвый. Это самый долгий срок, который онвыдержал. Но после его многочисленных попыток реабилитации, я не держу себя в руках. 

— Я догадывался, что ты рос рядом с пьющим человеком. Мне жаль, что это твой отец.Это... должно быть тяжело.

 — Да. — Он вздохнул. — Он не всегда был пьющим. Когда-то он был приличнымотцом. Да, он любил выпить, как и любой другой человек. Потом у моей мамы обнаружилирак. После ее смерти его пьянство усилилось. Он просто сдался. Так что нам с Рони пришлось  сплотиться и поддерживать семью на плаву. 

— Боже, мне так жаль, Вить. 

Я прижимаю руку к его щеке. 

Он берет ее и поворачивает свое лицо к моей ладони,впиваясь в нее поцелуем.Но он не отпускает мою руку; он держит ее в своей, положа на свое сердце. 

— Я ненавидел его долгое время. Наверное, в каком-то смысле, часть меня до сих порненавидит. Я обижаюсь на него. Мои отношения с ним... сложные. Я не доверяю ему. И я немогу простить его за то, что он подвел нас, когда мы больше всего в нем нуждались.

 — Вот почему ты не доверяешь пьяницам. 

Его глаза переходят на мои.

 — Я доверяю тебе. 

Мое сердце раздувается до размеров Киева. 

— Ты сказала мне правду, когда это было важно, Ари. Я знаю, как тяжело тебе былоприйти ко мне и сказать, что ты ходила в тот бар. Мой отец... он никогда бы так непоступил. У него была ложь за ложью. Вот почему для меня так важно, чтобы ты всегда былачестна со мной.

 — Даже если это будет что-то, что ты не захочешь услышать, я всегда буду говоритьтебе правду. — Я целую его костяшки пальцев. 

— Но, да, поэтому из-за моего дерьма с отцом... я накинулся на тебя.

 — Я понимаю. 

— Но от этого ситуация все равно не стала правильной. Я спроецировал свое дерьмо сним на тебя. Это было неправильно с моей стороны. И думаю... потому что я так сильнохотел тебя, но не мог получить... это разозлило меня еще больше. 

Знать, что он хотел меня все это время, это безумие. 

— Потом, после того дерьма с твоим придурковатым бывшим, я чувствовал... защитунад тобой. И чем больше времени мы проводили вместе, тем сложнее было врать себе. Апотом, когда я увидел Рому здесь... и подумал, что, возможно... — Он качает головой. — Яникогда не чувствовал ничего подобного, Ари. Ревность, ярость. А я не ревную. Я не тотпарень. Ну, не думал, что такой... до тех пор. И тогда мне пришлось перестать врать себе ипризнать правду. Я, блядь, пропал из-за тебя.Мое сердце пропускает несколько очень счастливых ударов.

 — Если бы я не пришла к тебе в тот день, как ты думаешь, что бы случилось?

 — Честно? Не знаю. Я упрямый ублюдок. Я бы несколько дней размышлял об этом.Наверное, был бы засранцем для всех. Рони отчитала бы меня за то, что я был засранцем,  выудила бы из меня правду и вразумила меня. Тогда бы яприполз к твоей двери. 

Я хихикаю.

 — Звучит, словно Рони очень умная.

 — Я бы не зашел так далеко. — Он смеется. — Но да, она чертовски хорошая младшая сестра. 

— Тебе повезло с ней, как и ей с тобой. Я всегда хотела иметь братьев и сестер,но... — Я замялась.

 Он двигается по кровати, перекатывается на бок, принимая положение лицом к лицу. 

— Скажи мне, чтобы я не лез не в свое дело... но где твоя мама? Тренер держит своюличную жизнь в секрете. Я, честно говоря, не знал, что у него есть дочь, пока не случиласьавария.Я смеюсь, и совсем не потому что мне весело. 

— Не удивлена. Мой отец не из тех, кто говорит о своей семье. Или, ну... обо мне. — Я провожу рукой по лицу. — Полное искренность?

— Конечно.

 — Моя мама умерла. Она... покончила с собой. Я нашла ее. 

— Господи, Ари. — Он прижимает руку к моей щеке, большим пальцем поглаживая поскуле. — Мне жаль, что это случилось... с тобой. 

— Она была больна, сколько я себя помню... биполярное расстройство. Мой отец немог с этим справиться, поэтому его не было рядом. Так что в основном это были я и она.Когда она была на подъеме, все было замечательно. Но когда она падала... это было тяжело.Я перевела дыхание.— Я готовилась к тесту у подруги в тот вечер, когда нашла ее. Папа был на игре. Онависела в их гардеробной. 

Он вздыхает, и я закрываю глаза, ненавидя, что все еще вижу ее образ там. 

— Именно тогда ты начала пить.Кивнув, я сглатываю.— Впервые я попробовала спиртное перед ее похоронами. Это облегчило ситуацию,знаешь ли. — Я открываю глаза, и его взгляд почти убивает меня. Он заботится обо мне.Действительно заботится. — А после того, как ее не стало, папы все еще не было дома, и ябыла одна... я горевала... и алкоголь помогал мне, делал мир терпимей. Я не понимала, чтоу меня на самом деле есть проблема, пока не произошел несчастный случай. Так что, да...Я не понимаю, что плачу, пока не чувствую, как он смахивает слезу большим пальцем. 

— Он подвел тебя, — говорит он с пониманием. 

Думаю, оба наших отца подвели нас, просто сделали это по-разному. 

Я киваю и прикусываю губу. 

— Твоя ссора с отцом на днях...

 — Это было из-за тебя. Ему... не нравится, что я езжу с тобой на работу. 

— Ну, тогда ему это точно не понравится. 

Он поднимает бровь, и мне удается рассмеяться.

 — Должен сказать, что я немного обижен. Я понимаю, что ты его дочь, и ни одинмужчина не хочет знать, чем его маленькая девочка занимается с парнем. Но у меня всегдабыли отличные отношения с твоим отцом.

 — Он беспокоится не обо мне.

 Брови Вити сошлись в недоумении.

 Я вздыхаю. 

— Он беспокоится, что я запятнаю твою репутацию. 

Он хмурится еще больше.

 — Он так сказал? 

— Вроде того. 

— Это чушь. 

— Нет, правда... хотя я ненавижу это, он действительно прав. Моя репутация втоптана вдерьмо. А твоя... ты отличный парень, Вить. И таким тебя видит общественность. Быть с кем-то вроде меня, — это нанесет ущерб твоему имиджу. 

— Ты не права. 

— Я права, и ты это знаешь. Если бы я была случайным человеком, новость о том, чтосделала, вероятно, никогда бы не осветилась так ярко в сми. Но я дочь твоего тренера,которую обвинили в вождении в нетрезвом виде, и которая провела время вреабилитационном центре. Пресса будет преследовать нас. Это причинит тебе боль. 

— Мне все равно. 

— А не должно быть. Это твоя карьера. Я просто думаю... будет лучше, если мы покаоставим это между нами. 

— Нет. 

— Вить...

 — Я не люблю врать, и я, блядь, не люблю секреты.

 — Я знаю. — Я беру его лицо в свои руки. — Но все должно остаться между нами —пока.

 — Я поговорю с твоим отцом. Пиарщики могут с этим справиться. Они отлично умеютменять направление мыслей, чтобы соответствовать общественному имиджу. 

— Мой отец не хочет, чтобы я находилась в твоем грузовике,Вить. Поверь мне, этого онточно не захочет. И я хочу, чтобы у нас был шанс. Узнать друг друга как следует, прежде чемдругие люди... начнут вмешиваться в наши отношения. 

— Мне это не нравится, Ари. 

Он отворачивается от меня. Тогда я забираюсь на него, седлая его бедра.

 — Мне тоже не нравится. Но я просто думаю, что сейчас так будет лучше. 

Он смотрит на меня. 

— Я не буду лгать. Если кто-то спросит, вместе ли мы, я скажу, что да. И уж точно яскажу своей семье, что ты моя. 

— Хорошо, — говорю я, соглашаясь.

 — А через несколько недель, Ари, мы расскажем об этом твоему отцу. 

— Несколько недель, — соглашаюсь я, хотя мне кажется, что этого временинедостаточно, чтобы понять, как вести себя с отцом. 

Я даже не разговаривала с ним посленашей ссоры, если не считать того сообщения.Игнорировать и делать вид, что ничего не происходит — вот как мы с отцомсосуществуем. 

— Я просто не хочу, чтобы кто-то встал между нами, — тихо говорю я. 

Он садится, прижимаясь своей грудью к моей, одна рука обвивается вокруг моегозатылка, другая обнимает меня за талию. 

— Никто — я имею в виду, никто, блядь, даже твой отец — не встанет между нами. Я без ума от тебя, детка. Это не изменится. 

— Я тоже без ума от тебя, — шепчу я. 

— Рад это слышать. — Он целует меня глубоко и страстно, его рука впилась в моиволосы.Я чувствую, как его эрекция упирается мне в живот.

 — Уже второй раунд? — я поднимаю бровь. 

— Определенно... — Поцелуй. — Ари? 

— Мммм? 

— Я знаю, что ты занимаешься йогой? 

— Да. 

— Это значит, что ты довольно гибкая, да?

 — Да-а. И что?

 Ухмылка расползается по его великолепному лицу. 

— Потому что мы собираемся стать настоящими акробатами. Держись крепче, детка