агония[V.Tsygankov]

— Ну, два часа моей жизни я уже никогда не верну, — жалуется Витя, когда мывыходим из кинотеатра.

 — Вообще-то, час и сорок пять минут. И ты серьезно? Мне понравился фильм. 

— Это был дерьмовый фильмец, и ты прекрасно понимаешь это, уголовница.

 Мои брови сходятся вместе. 

— Пфф. Ты бы не понял хороший это был фильм или нет, даже если бы он врезал тебепо лицу. 

Он перестает идти и смотрит на меня.

 — А ты бы поняла?

 — Ага. — Я одариваю его знающей ухмылкой и начинаю идти, оставляя его позади.

 Я выхожу через дверь, в толпу других кинозрителей и ступаю в прохладную ночь.Я останавливаюсь возле кинотеатра, застегиваю куртку и начинаю размышлять, идти лимне пешком или поймать такси. 

— Я отвезу тебя домой. — Раздается голос Вити рядом со мной. 

Я бросаю взгляд в его сторону.

 — Ты приехал на машине?

 — Да. Пойдем. — Он начинает уходить, ожидая, что я последую за ним. 

— Нет, спасибо. Я возьму такси.

 — Я отвезу тебя домой, — повторяет он с твердостью, которая меня раздражает. 

— Только не говори мне... — я положила руку на бедро, — Что Рони приказала тебеотвезти меня домой. 

— Вообще-то она сказала, что я должен убедиться, что ты нормально доберешьсядомой, и под этим она имела в виду, что должен довести тебя до твоей входной двери, а язнаю, что ты не водишь машину, поэтому я тебя отвезу.

 — Ты никогда не пробовал говорить ей «нет»?

 Он громко смеется.

 — Если бы. Я научился много лет назад просто делать то, что она говорит; это делаетмою жизнь намного проще. 

Я вздыхаю и закатываю глаза. Он может быть засранцем, но он любит свою сестру. Заэто его нельзя винить. 

— Отлично. Где твоя машина?

 — Рядом. 

Я иду за ним к большому, блестящему черному внедорожнику. Удивительно, но оноткрывает мне дверь. 

— Эм... спасибо, — говорю я, проходя мимо него, чтобы сесть.

 И... Господи, как же высоко. Похоже, у меня проблемы. 

Ладно, я справлюсь.

 Я просто благодарю провидение за то, что сегодня на мне джинсы.

 Я поднимаю ногу, умудряясь примостить ступню на краю. Ухватившись одной рукой задверь, другой за сиденье, я пытаюсь забраться внутрь... и терплю неудачу. 

Я слышу его смех позади себя, поэтому хмуро смотрю на него через плечо. 

Он пожимает плечами и улыбается.

— Тебя нужно подтолкнуть? 

— Отвали, — огрызаюсь я. 

— Ты и твой грязный рот. — Он качает головой, в его глазах веселье.

 — Отвали, пожалуйста. — Я посылаю ему сладкую улыбочку.

 Он громко смеется, его глаза сверкают, и я ненавижу то тепло в груди, котороечувствую, зная, что заставила его смеяться.

 — Ты смешная, когда хочешь быть смешной, уголовница, — говорит он мне, все ещепосмеиваясь. — Но ты до смешного маленькая. 

— Я не смехотворно маленькая. — Я злобно смотрю на него. 

— Мммм... — Он кивает, губы сжаты вместе. — Продолжай убеждать себя в этом.

 — Это факт. 

— Ты даже не можешь забраться в мой грузовик, уголовница.

 — Прекрати меня так называть! — огрызнулась я. — Я не могу залезть в твой грузовик,потому что он до смешного большой!

 — Этот внедорожник нормального размера. Просто ты коротышка. 

— Заткнись, ты, большое... дерево.

 — Как оригинально. — Я почти слышу, как он мысленно закатывает глаза. — А теперьперестань быть стервой и давай сделаем это. — Он подходит ближе ко мне, и я протягиваюруку, останавливая его. 

— И что именно ты делаешь? — я подозрительно смотрю на него. 

Он поднимает бровь. 

— Помогаю тебе сесть в мой грузовик. Я бы хотел попасть домой сегодня вечером. 

— Если твои руки хоть немного коснутся моей задницы, я надеру твою. 

— Не волнуйся, уголовница. У меня нет никакого желания трогать твою задницу. Ты нев моем вкусе.

 Прежде чем я успеваю осознать его слова, большие руки хватают меня за талию с обеихсторон и поднимают, как ребенка, в машину. 

— Вот так. Это было легко, не так ли? — говорит он самодовольно. 

Я фальшиво улыбаюсь и показываю ему средний палец.

 Смеясь, он закрывает дверь и огибает грузовик, забираясь на водительское сиденье.Включается двигатель, радио оживает с песней Fall Out Boy «Alone Together», и мнехочется смеяться вслух. 

Видимо, я так и делаю, потому что он говорит: 

— Что? — он выруливает на главную дорогу. 

— О, ничего. Просто песня. 

— Она тебе не нравится? 

— Нет, нравится. Просто... слова напоминают мне о... трезвости. 

Он замолкает. Потом говорит более тихим голосом: 

— Я не знал, что эта песня именно об этом. 

Я смотрю на него. Его взгляд устремлен на дорогу впереди. 

— Я не знаю наверняка, о чем она. Просто именно так я ее понимаю — зависимость ипуть к выздоровлению. Возможно, для разных людей она звучит по-разному. 

Долгое время он молчит. Единственный звук — это голос Патрика Стампа,доносящийся из машины. 

— Итак, — его голос звучит хрипловато — Куда я тебя везу?

Я называю свой адрес, и на этом все — до конца десятиминутной поездки до моейквартиры мы не произносим ни слова.

 Он останавливается у тротуара напротив моего жилого дома, и я издаю звучный стон,когда вижу человека, сидящего на ступеньках. 

— Что? — спрашивает он. Его глаза, должно быть, следят за моим взглядом, потому чтоследующее, что он говорит: 

— Кто это?

 Я перевожу взгляд на него. 

— Мой бывший парень, — говорю я ему. 

В этот момент его глаза, кажется, горят ярче. 

— Недавно бывший? 

Я качаю головой. 

— Мы расстались до того, как... именно его машину я разбила той ночью. Мы были навечеринке. Я застала его... с брюками вокруг лодыжек... и моя лучшая подруга была... да, вобщем, я сбежала с вечеринки, села в его машину и... остальное ты знаешь. 

— Ну, звучит словно он настоящая... находка. 

Я рассмеялась. 

— Честно говоря, не знаю, что он здесь делает. Я не видела его с той ночи. 

— Давай я провожу тебя до твоей квартиры. — Он отстегивает ремень безопасности.

 — Нет, все в порядке. Миша безвреден. Но, спасибо. И спасибо, что подвез меня домой.

 Он смотрит на меня, ничего не говоря. Его челюсть сжата. Он выглядит так, будтозлится на меня, и я не знаю, что сделала, чтобы разозлить его. 

И, честно говоря, не хочу знать. 

Это был на удивление неплохой вечер — как только начался фильм, и он пересталговорить. Я не хочу, чтобы все было испорчено. 

Хотя у меня такое чувство, что Миша собирается испортить его для меня, когда я выйдуиз этого грузовика и пойду туда.

 — Ну, увидимся, — говорю я Вити. Я поднимаю свою сумку с пола, вешаю ее на плечои открываю дверь грузовика.

 — Ты сможешь нормально выбраться? — В этот раз он не говорит с сарказмом, а задаетискренний вопрос. 

Я оглядываюсь на него. 

— Я буду в порядке. Но если сломаю лодыжку по пути вниз, я подам в суд. Просточтобы ты знал. 

Я ухмыляюсь, а он тихонько хохочет. 

Я сдвигаю свой зад на край сиденья. Держась одной рукой за дверь, я спрыгиваю вниз,уверенно приземляясь на тротуар.

 — Видишь? Легко, — говорю я ему с чувством, прежде чем захлопнуть дверь егогрузовика. 

Я перехожу улицу и иду к своему дому. Когда подхожу ближе, я делаю шаги немноготяжелее, чтобы Миша услышал меня. 

И он делает это. Его голова поднимается. Как только он видит меня, он встает. Затем язамечаю бутылку пива на ступеньке рядом с ним. 

Он пил. 

Конечно, он пил. 

— Что ты здесь делаешь? — говорю я ему, подходя и останавливаясь у подножия ступенек.

 Я смотрю на него впервые за почти семь месяцев.

 Он выглядит так же, но в то же время по-другому. 

Как будто я вижу его новыми глазами, что, наверное, так и есть. Его некогда торчащиесветлые волосы теперь заросли и выглядят так, будто их не мыли несколько дней. Подглазами у него темные круги. Щеки впалые. Его одежда выглядит растрепанной.

 Так ли я выглядела раньше? Полный беспорядок.

 Миша спускается по ступенькам ко мне. Я вижу, как он покачивается, что говорит мне отом, что он выпил гораздо больше, чем одно пиво. Он останавливается на нижней ступеньке,стоя передо мной. 

Запах пива от его дыхания мгновенно поражает меня и возвращает в другое время.

 Плохое время. 

Я делаю шаг назад, и он замечает это, его лицо хмурится.Я обхватываю себя руками за грудь. 

— Что ты здесь делаешь? — повторяю я, на этот раз более решительно.

 — Я пришел, чтобы увидеть тебя. Я жду уже больше часа. Где ты была? 

— Гуляла. 

— Хорошо, — говорит он, когда понимает, что я не собираюсь уточнять. — Я пыталсяпозвонить тебе после той ночи. Но мне все время отвечала твоя голосовая почта. Затем,оператор сказал, что номер был отключен. 

— Я сменила номер. 

— Чтобы держать меня подальше? 

— Это была одна из причин.

 Его плечи опустились. 

— Я... слышал, что ты была на реабилитации.

 — Да. Но ты пришел сюда не для того, чтобы говорить о моем пребывании вреабилитационном центре. Так чего же ты хочешь? 

Его глаза поднимаются ко мне. 

— Я скучаю по тебе.

 О, черт возьми, нет. 

— И тебе понадобилось почти семь месяцев, чтобы понять это? 

— Я не просто понял. Я никогда не забывал тебя. Я только сейчас нашел в себесмелость приехать к тебе. 

— Конечно, Миша. А Вика знает, что ты здесь? Я предполагаю, что вы встречаетесь. Я надеюсь на это, после того, как застала ее с ртом, обернутым вокруг твоего члена.

 Он поморщился. 

— Это была глупая ошибка, детка. Она преследовала меня несколько месяцев, пытаясьдобиться моего расположения. Я сопротивлялся, но той ночью я был... я не знаю. — Онзапускает руку в волосы. — Я любил тебя. Я люблю тебя. 

— Забавный способ показать это. И знаешь, что, Миш? Я тебе не верю. Я думаю, что Вика прозрела и бросила тебя, и по какой-то причине ты решил, что будет хорошей идеейприйти ко мне, потому что ты решил, что я буду достаточно глупа, чтобы принять тебяобратно. Ну, вот тебе новость: я теперь трезвая, а значит, не такая глупая, как раньше. 

— Да ладно, Арианна Банана. 

— Не называй меня так

— Раньше тебе это нравилось.

 — Нет. Я всегда ненавидела это. Просто тогда не хотела ранить твои чувства, поэтомупритворялась, что мне это нравится. И знаешь, что? Мне теперь плевать на твои чувства. 

— Ты ведешь себя как сука. — Он подходит вплотную, приближается к моему лицу, ноя отказываюсь двигаться или показывать какие-либо признаки слабости. Он не огромный померкам парней, но он все равно чертовски выше меня. — Что? Ты думаешь, что теперь тылучше меня, раз трезвая и работаешь на своего папочку? 

Откуда он знает, что я работаю на своего отца? 

— Нет, — говорю я, глядя ему в лицо. — Я всегда была лучше тебя. Ты неудачник, и ябыла идиоткой, когда думала, что ты не такой.Я собираюсь пройти мимо него, но он хватает меня за руку, останавливая.— Отпусти меня, — твердо говорю ему. 

Он игнорирует меня. Его хватка на моей руке усиливается.

 — Мы еще не закончили, Арианна. 

— Да, закончили! А теперь отпусти меня! — кричу я, ненавидя дрожь в своем голосе.Секундой позже я вижу тень справа от себя, а затем Миша движется, его оттаскивают отменя и бросают назад, где он спотыкается о нижнюю ступеньку и падает на задницу.

 Витя.

И я никогда еще не испытывала такого облегчения при виде его.

 — Ты в порядке? — спрашивает он, его лицо озарено гневом. 

— Да. — Я сглатываю. — Да, я в порядке.Его взгляд переходит на Мишу, который только что вскочил на ноги. 

— Я знаю, кто ты. — Мишу показывает на него пальцем. — Ты тот защитник...Циганков... который играет за команду ее отца. — Миша смотрит мимо Вити на меня. — Тыс этим придурком, Ари? Теперь встречаешься с папиными игроками? Решила быть хорошейдевочкой?

 — Заткнись. 

— Ты серьезно хочешь этого парня вместо меня? 

— Ты что, блядь, оглох, придурок? Она сказала тебе заткнуться, — рявкает на него Витя. 

— Ари... пожалуйста... Знаю, я все испортил, но я люблю тебя. Очень сильно, блядь. Я не стал выдвигать обвинения, когда ты разбила мою машину. Копы хотели, чтобы я этосделал, но я не стал. Я бы не поступил так. Я сказал твоему отцу, когда он пришел ко мне... 

— Прости, что? — я обошла Витю и встала перед Мишей.

 — Твоему отцу. Он пришел, чтобы дать мне денег на ремонт машины. 

— И ты взял их?

 Он похож на загнанную овцу. 

— Мне нужно было починить машину. 

— Так вот почему ты не выдвинул обвинения. Потому что мой отец заплатил тебе заэто. Миша ничего не говорит. 

— Сколько он тебе дал? 

Все еще ничего. 

— Сколько? — кричу я.

 — Десять штук.

Я почти задыхаюсь.

 — И теперь ничего не осталось, да? Вот почему ты снова здесь, сидишь у моейквартиры. Тебе нужно больше денег. 

— Нет. — Он бросается ко мне, снова хватая меня. — Ты мне нужна! Я люблю тебя.

 — Убери от нее свои гребаные руки. — Витя отпихивает его от меня и надвигается нанего, нависая над ним. — Ты никогда не притронешься к женщине, сукин сын. И особенно кней. Если я услышу, что ты еще раз приблизился к Ари, копам придется собирать тебя почастям по всему городу. 

Миша пытается выпрямиться, поднимает подбородок, делает вид, что не боится, но язнаю его лучше.

 — Ты угрожаешь мне, защитник? 

Витя смотрит на меня и пожимает плечами. 

— Ты слышала, как я угрожал ему, Ари?

 — Нет. — Я качаю головой, снова глядя на Мишу.

 — Ты гребаная сука, — выплевывает Миша. — И ты, защитник, получишь то, что тебепричитается. 

— Как ты ее назвал? — Витя делает угрожающий шаг вперед, его нога топает по земле,и Миша  бросается бежать. 

Это было бы почти комично, если бы не было так жалко.

 — Ого. — Витя разразился смехом. — Впечатляющая скорость для полутрезвогопридурка.— Впечатляет, не так ли? — говорю я, когда мы смотрим, как Миша забегает за уголмоего квартала. — Ну, думаю, ты его спугнул.

 — Чертова киска, — проворчал Витя. — Он без проблем задирает женщину вдвоеменьше его, но бежит, как Усейн Болт, когда перед ним стоит парень.

Глаза Вити опускаются на меня, взгляд в них мягче, чем я когда-либо видела раньше, ион усмехается. 

— Ты действительно встречалась с этим уродом?

 — Да. — Я вздыхаю. — Но я была пьяна на протяжении всех отношений, если это имеетзначение. — Я поднимаю руки, ладонями вверх, немного улыбаясь, и, к удивлению, он сновасмеется. 

— Пойдем, я провожу тебя до твоей квартиры. 

— Не стоит. Он уже ушел. 

— Я знаю, что не стоит. Но я хочу, ясно? Так что, я провожу тебя, а потом ты можешьпригласить меня на чашечку кофе. 

Я смотрю на него в притворном шоке. Мои руки взлетели к груди. 

— Кофе? Это же не намек на... кофе, да? 

— Черт, ты меня раскусила, — говорит он. — И я хочу с молоком. 

— Господи, вы нагнетаете, мистер Совершенство. Ладно, я согласна на молоко. Но,чтобы ты знал, ты не получишь никакого сахара. 

— Он мне не нужен. Я и так сладкий. 

— Фу. — Я поморщилась. — Все начиналось так хорошо, а потом ты все испортил этойотстойной шуткой.

 Он смеется, и этот звук действует на меня самым лучшим образом.

 — Тогда пойдемте, мистер Совершенство. Давайте зайдем внутрь и приготовим вам кофе с молоком.