Белый заяц

Приятное время с Тайлером, как и всё хорошее, должно было закончиться. Сэм, хоть и неохотно, попрощался с ним. Тайлер, словно чувствуя что-то большее, крепко обнял его на прощание, пожелав удачи. Сэм натянул слабую улыбку, коротко кивнул и, собравшись с мыслями, поднялся со своего места. Перед тем как уйти, он бросил последний взгляд на друга, впитывая в память его светлую, почти домашнюю энергетику, и направился в путь.

До старого района Даркстрит было около часа ходьбы, но Сэм, привыкший искать короткие пути, свернул в тёмные переулки. Это было привычное для него решение, не раз испытанное и не вызывающее страха.

Дорога, скрытая в сумраке, словно подталкивала к размышлениям. Мысли о том, чем он так зацепил Элизабет, вновь захватили его. Что заставляло её держаться за это дело спустя столько лет? Её упорство поражало. Прошло одиннадцать лет, но Флетчер не отпускала прошлое, будто его тени всё ещё шептали ей о несбывшемся правосудии. Она следила за Сэмом, выкладывая перед собой каждую новую ниточку, будто они могли привести её к разгадке.

Она сумела проникнуть даже в самое сердце организации Киллиана, подкупив одного из его людей. Но зачем? Что она искала? Что могла узнать у самого Сэма? Какую роль он играл в её картине истины? Эти вопросы роились в голове, оставляя всё меньше места для спокойствия.

Погружённый в свои мысли, Сэм почти не заметил, как преодолел расстояние. Обернувшись, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, он снова взглянул вперёд. Перед ним раскинулся район Даркстрит. Ухоженные дома перемежались с заброшенными, пропитанными временем и упадком.

Келси остановился перед домом под номером 11. Его сердце замерло на миг, будто предчувствуя, что впереди его ждёт что-то большее, чем просто встреча с Элизабет.

На часах было уже за два ночи, когда Сэм подошёл к дому Элизабет. Свет в гостиной всё ещё горел, и это слегка удивило его. Обычно в такое время люди уже спят, но, возможно, Флетчер была из тех, кто предпочитает поздние часы для размышлений. Постучав в дверь, он услышал сначала глухой лай собаки, а затем мягкий женский голос и тихие шаги.

Когда дверь открылась, Сэм замер. Его взгляд невольно заскользил по фигуре Элизабет, цепляясь за каждую деталь её внешности. Она была невероятно похожа на его мать. Белоснежные, слегка вьющиеся волосы струились до плеч, а холодно-голубые глаза смотрели с теплотой и уверенностью. Эта улыбка... такая же спокойная и обнадёживающая, как у матери. Юноша замер, ошеломлённый, с открытым ртом, пристально разглядывая её лицо.

В голове мелькнула мысль: может, это просто совпадение? Люди иногда бывают удивительно похожи. Но от этого осознания ему не стало легче. Как теперь сохранять спокойствие? Как держать себя в руках, когда перед тобой стоит живая тень прошлого?

К счастью, Элизабет, казалось, поняла его состояние. Её жест был мягким, но уверенным — она пригласила Сэма войти, даже не задав лишних вопросов.

— Вы знали, что я приду? — спросил он, заходя в дом и с трудом справляясь с волнением.

— Конечно, — спокойно ответила она, словно это было очевидно. — Я ждала тебя.

Его взгляд тут же упал на журнальный столик. На нём стояли две чашки горячего чая, от которых поднимался лёгкий пар, и тарелка с домашними печеньями. Обстановка была настолько уютной и простой, что Сэм почувствовал себя неуютно. Всё это выглядело так, будто его встречал старый друг, а не незнакомка, следившая за ним. Или, возможно, дело было в том, что он просто давно не ощущал ничего подобного. "Домашний уют" казался ему чем-то чужим и даже подозрительным.

Элизабет села первой, легко устроившись в кресле, как будто ждала, что Сэм сделает то же самое. После короткого колебания он сел на противоположный край дивана, машинально оглядывая комнату. Его внимание тут же привлекли две огромные собаки, мирно спавшие в своих лежанках. Вид их мощных тел заставил его ощутить неприятный холодок, пробежавший по спине.

— Не переживай, они не опасны, — с лёгким смехом сказала Элизабет, заметив его настороженный взгляд.

— Да, конечно, — пробормотал он, явно не веря ей.

Женщина усмехнулась, но решила не давить на него.

— Ладно, перейдём к делу? — спокойно предложила она, словно уже знала, зачем он здесь.

— Вы ещё и знаете, зачем я пришёл? — Сэм не смог скрыть удивления.

— Глупый вопрос, но да, знаю, — уверенно ответила она.

Её уверенность и спокойствие сбивали Сэма с толку. Всё, что происходило, казалось нереальным — будто он оказался в чьей-то тщательно спланированной игре.

Время поджимало, и Сэм понимал, что нужно ещё возвращаться обратно. Поэтому, собравшись с мыслями, он начал:

— Моя мама… Она действительно знала что-то, из-за чего её убили?

Элизабет кивнула, её голос звучал ровно и спокойно:

— Да, я пришла к такому выводу.

Сэм замер, глядя на женщину, и еле заметно сжал край своей куртки.

— Ты же знал, на кого она работала?

— Нет, — выдохнул он, ощущая, как дыхание начинает сбиваться. — По крайней мере, теперь я уверен, что она точно не была обычным менеджером.

— Ты прав, — Элизабет слегка наклонилась вперёд, её холодно-голубые глаза словно пытались найти что-то в его лице. — Твоя мать была информатором. Она работала на кого-то могущественного. Но на кого именно — я пока не выяснила.

Сэм сглотнул, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

— А кто её убил? — спросил он с искренней надеждой в голосе. — У вас есть хоть какие-то предположения?

Элизабет отвела взгляд, как будто размышляла, прежде чем ответить:

— Пока не могу сказать точно. Но есть несколько нитей, которые ведут к разным главам мафиозных группировок.

— Вы не скажете мне, кто именно? — Сэм посмотрел на неё пристально, но её лицо осталось непроницаемым.

— Нет. Я не хочу указывать на ложный след, — ответила она твёрдо, затем смягчилась: — Я знаю, как жизнь потрепала тебя, Сэм.

Эти слова словно резанули по сердцу.

— Ну да, — пробормотал он, отводя взгляд. — Вы же, судя по всему, давно за мной следили.

Сэм потянулся к чашке с чаем, чтобы хоть немного успокоиться.

— Это была вынужденная мера, — пояснила Элизабет, её голос оставался бесстрастным. — Потому что ты ещё понадобишься мне.

Сэм едва не поперхнулся горячим чаем, глядя на неё широко раскрытыми глазами.

— Что? Для чего?

— Для поиска дополнительной информации, — спокойно пояснила она, будто говорила о чём-то совершенно будничном.

Сэм нахмурился, пытаясь понять смысл её слов.

— Вам недостаточно одного человека, который работает у Киллиана? Вы хотите ещё и меня втянуть? — Его голос был наполнен недоверием и раздражением.

Элизабет, казалось, вовсе не смутилась.

— Тот человек приносит мне информацию о тебе и о том, что происходит в доме Киллиана. Но этого недостаточно. Я ищу всё, что связано с Ванессой.

Сэм вздрогнул. Имя матери всегда звучало как удар по нервам. Он сделал большой глоток чая, пытаясь спрятать накатившие эмоции, и резко поставил кружку на стол. Громкий звук эхом разнёсся по комнате, заставив его снова вздрогнуть.

— Хорошо, — тихо выдохнул Сэм, собираясь с мыслями. — Я сделаю всё, что смогу.

— Вот и отлично, — с одобрением отозвалась Элизабет, её улыбка была мягкой, но взгляд оставался пристальным. Она подняла свою чашку с давно остывшим чаем, сделала маленький глоток, словно пытаясь скрыть свои мысли.

Сэм ещё несколько минут сидел молча, переваривая всё услышанное. Его сознание то и дело возвращалось к мыслям о матери. Информатор? Это звучало абсурдно. Как она оказалась втянута в подобную опасную игру? И кто мог быть её покровителем? Убили ли её из-за того, что она знала, или она стала жертвой предательства?

Элизабет знала больше, чем говорила. Это было очевидно. Она была осторожной и не доверяла Сэму полностью. Но, несмотря на это, она хотя бы приоткрыла завесу над тайной его прошлого.

— Ты похож на свою мать, — внезапно нарушила тишину Элизабет, её голос прозвучал тихо, но уверенно.

Сэм удивлённо поднял на неё взгляд. Он никак не ожидал такого замечания.

— А вы похожи на неё, — наконец ответил он, обратив внимание на её белоснежные волосы и холодно-голубые глаза, такие знакомые и болезненно родные.

Элизабет слегка улыбнулась, её лицо стало чуть мягче.

— Я заметила это ещё в самом начале расследования, — её голос дрогнул, но она быстро вернула себе хладнокровие.

Сэм ненадолго задумался, а затем вдруг спросил:

— Сколько вам лет?

Элизабет удивлённо приподняла бровь.

— Сорок четыре. А что?

— Просто интересно. Вы выглядите моложе.

— Благодарю за комплимент, юноша, — мягко ответила она, её улыбка на мгновение стала шире, но вскоре исчезла. — Думаю, тебе пора.

Её взгляд скользнул к часам на стене, напоминая, что время уже давно перевалило за полночь.

Сэм кивнул, взглянув на свои наручные часы. Он встал, за ним поднялась и Элизабет. Когда он подошёл к двери, женщина неожиданно остановила его, мягко коснувшись его руки.

— Береги себя, Сэм, — её голос стал серьёзнее, а взгляд стал глубоким и внимательным. — И будь осторожен с Агнес.

Эти слова удивили его, но он лишь коротко кивнул.

— Ладно, — пробормотал он, не зная, что ещё сказать.

Элизабет мягко похлопала его по спине, её взгляд словно говорил, что их разговор окончен. Сэм развернулся и вышел за дверь, окунаясь в холод ночи.

Но его мысли тут же начали вихрем кружиться в голове. Слова Элизабет, её намёки, её серьёзный тон — всё это никак не выходило у него из головы. Опять что-то связанное с Агнес? И почему он должен быть с ней осторожен? Каждый новый факт казался частью сложного пазла, который Сэм не знал, как собрать.

Пока Сэм погружался в мысли, отчаянно пытаясь сложить в голове план дальнейших действий, хаос в его сознании нарастал. Стоило ли кому-то довериться? Возможно, Грейву? Но это могло стать фатальной ошибкой: тот неизбежно узнает, что Келси встречался не только с Тайлером, но и с Элизабет, женщиной, у которой уже есть информатор в организации Киллиана. А если Грейв поймёт это неправильно, обвинения посыпятся на него самого. 

Все запутывалось с каждой секундой, как затянувшийся узел. Мысли не стихали, тревога нарастала, словно яд, распространяющийся по венам. Паника пробиралась глубже, сковывая разум. Это было слишком... знакомо, но одновременно чуждо. Сэм осознал одно: нужно двигаться. Быстрее. 

Он ускорил шаг, переходя на бег. Темные переулки показались логичным сокращением пути, но это решение стало роковой ошибкой. Шаги позади него раздались внезапно, и через мгновение его впечатали в холодную стену. Над ним возвышался мужчина с обезумевшим взглядом — худой, с грязными волосами и исцарапанным лицом. Едкий запах дешёвого алкоголя и застарелого пота ударил в нос. 

— Маленькая сучка… на сегодня сойдёшь, — прохрипел мужчина низким, жутким голосом, от которого пробирал холод. 

Сэм дернулся, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Мощные руки прижали его к шершавой поверхности стены. 

— Такой милый… как зайчик, — продолжил тот, зловеще ухмыляясь. 

Зайчик. Прозвище пронзило сознание, разрывая реальность на части. Сэм вздрогнул, болезненные воспоминания нахлынули, заставляя кровь стучать в висках. Почти на инстинктах он извернулся, вцепившись зубами в плечо нападавшего. Резкая боль заставила мужчину отшатнуться, и выругаться, но этого оказалось недостаточно. 

Нападавший бросился на Сэма вновь, сбивая его с ног. Мокрый асфальт под спиной, тяжелое дыхание незнакомца, холод его пальцев на шее — всё смешалось в удушающий хаос. Сэм нащупал что-то твёрдое под рукой. Не думая, он ударил нападавшего в висок. 

— Тварь! — завопил тот, хватаясь за голову. 

Сэм почувствовал, как ярость и паника сливаются в одно необузданное чувство. Он перевернулся, оказавшись сверху, и только тогда понял, что зажал в руке кусок отколотого кирпича. 

Первый удар пришёлся прямо в лицо. Хруст костей. Второй — ещё сильнее. Крик мужчины перешёл в булькающее хрипение. Третий. Четвёртый. 

Сэм продолжал, пока разум не затмил яркий красный цвет. Кровь была повсюду: на руках, на лице, на камне, которым он бил, и даже на мокром асфальте. Остановился он лишь тогда, когда от лица мужчины не осталось ровным счётом ничего — лишь кровавая, изувеченная масса. 

Тишина. Она накрыла переулок, словно саван. Сэм тяжело дышал, его руки дрожали. Он опустил кирпич, который теперь казался каким-то невероятно тяжёлым. Холодный ветер обжёг мокрую кожу.

Сэм продолжал сидеть на обезображенном теле, сжимая в руках окровавленный обломок кирпича. Его дыхание было прерывистым, грудь сдавливала паника. Реальность медленно возвращалась, словно затянувшаяся паутина, и внезапное осознание обрушилось на него с чудовищной силой. Он резко вскочил, выронив кирпич, как будто это была горящая головешка. 

Его руки дрожали, а металлический запах крови, смешанный с грязью и мокрым асфальтом, ударил в нос, заставляя желудок перевернуться. Воспоминания вспыхнули перед глазами, как выстрелы: мрачные картины прошлого, от которых не убежать. Паника охватила его, и он бросился бежать, словно зверь, загнанный в угол. 

Келси не останавливался, его ноги несли его прочь от места кошмара. Но паника, как голодный зверь, душила его изнутри, сжимая грудь железным капканом. Сердце колотилось, словно готовое вырваться наружу. Он не замечал ничего вокруг, пока наконец не увидел знакомый силуэт особняка, возвышающийся во мраке. 

Но облегчение не пришло. Вместо этого тревога накатила новой волной, сильнее прежнего. Сэм нырнул к ограждению, ловко перелез через него, двигаясь с механической скоростью. Он не слышал шума, не замечал шорохов вокруг. Всё слилось в единственный, громкий, оглушающий гул, заполняющий его разум. 

Только когда он приземлился с другой стороны, резкий свет фонарей ударил в лицо, вырвав его из этого оцепенения. Сэм замер, словно пойманный хищник, не в силах пошевелиться. Он медленно поднял руки, глядя на них с ужасом. Они были покрыты свежей кровью, капли которой стекали на землю. 

Подняв взгляд, он встретился с Киллианом, стоящим перед ним. Его лицо выражало... шок? Это было почти невозможно поверить. Даже Грейв, неподалёку, выглядел ошеломлённым, что само по себе казалось сюрреалистичным. 

Сэм вдруг понял, что совершил. Киллиан знает. Он знает, что Сэм сбежал. 

Но это осознание не принесло ничего, кроме новой волны ужаса. Тошнота подкатила к горлу, и Сэм упал на землю, едва успев сделать шаг. Воздуха не хватало, грудь снова сдавило. Он задыхался, хватая ртом воздух, как утопающий. Где-то на краю сознания он слышал, как кто-то выкрикивает его имя. Шаги приближались, но всё, что он мог видеть, — это свои руки, мокрые от крови. 

Теплые слёзы потекли по щекам, смешиваясь с грязью и кровью. Он не мог остановиться, не мог справиться с собой. Слова вырвались из его пересохших губ, бессвязные, дрожащие: 

— Я не хотел… я не хотел… я не хотел… 

Чьи-то руки, большие и сильные, но на удивление тёплые, осторожно обхватили его дрожащие пальцы. Сэм не мог разглядеть, кто это, взгляд расплывался, лицо человека оставалось в тени. Но в тот момент это не имело значения. Только одно осталось ясным — чувство страха.

Прошло несколько минут, за которые Сэм не прекращал истерить. Он трясся, сдавленно всхлипывая, а из груди вырывались бессвязные слова. Гул в голове заглушал всё, но тяжёлые шаги, приближающиеся сзади, он услышал отчётливо. Не осознавая своих действий, Сэм инстинктивно сильнее прижался к тому, кто держал его.

Чьи-то сильные руки сжимали его запястья, фиксируя, чтобы он не разрывал себя в приступе паники. Другая рука медленно, но уверенно начала гладить его по волосам.

— Всё в порядке, Сэм, — прозвучал ровный, низкий голос. Это был Грейв.

Сэм замер, осознавая, кто обнимает его. Это странно, почти нелепо, но от этого факта стало легче. Паника на мгновение отступила, уступая место странному чувству защищённости. Юноша уткнулся лицом в плечо Грейва, не думая о том, что его лицо залито кровью. Сейчас он просто хотел спрятаться. От всего.

— Что за нахер, Сэм?! — резкий, холодный голос Киллиана врезался в его хрупкую иллюзию безопасности, как крик сирены. — Ты, блять, совсем с ума сошёл?

Слова были как пощёчина. Сэм вздрогнул, но не отстранился, а, напротив, прижался крепче к Грейву, будто его тело искало убежище.

— Киллиан, отложи этот разговор, дай ему успокоиться, — голос Грейва звучал тихо, но в нём было больше стали, чем в ледяных словах его начальника.

Сэм не верил своим ушам. Грейв... защищает его? По-настоящему?

— Ты серьёзно? Грейв, какого хера ты опять прикрываешь этого мальца?! — почти прошипел Киллиан, не скрывая раздражения. — Он сбежал, а теперь возвращается весь, мать его, в крови! И это, по-твоему, нормально?!

Грейв не дрогнул. Его голос остался ровным, но тон стал ещё более угрожающим:

— Киллиан, я отпустил его.

Сэм замер. Грейв сказал это как факт. Ни оправданий, ни уговоров, просто твёрдое заявление.

— Ты что, блять, несёшь?! — Киллиан был в ярости.

— Ты всё прекрасно слышал, — Грейв даже не повернул головы.

Сэм не мог пошевелиться. Его затуманенный разум пытался понять, что только что произошло. Грейв… Грейв действительно взял на себя ответственность за него? Он защищал его... перед Киллианом?

— Успокаивай его быстрее и веди ко мне в кабинет, — бросил Киллиан, резко разворачиваясь. Он не стал больше спорить, но его ругань и злобные проклятия ещё долго звучали в воздухе.

Сэм не мог пошевелиться, не мог даже дышать нормально. Всё, что он чувствовал, — это тёплые, уверенные руки Грейва, держащие его в одной реальности, чтобы он окончательно не сломался.

— Спасибо, — едва выдавил из себя Сэм.

Он слегка отстранился от Грейва, пытаясь наконец сосредоточиться. Его взгляд сфокусировался на мужчине, который всё ещё стоял перед ним на коленях. Сильные руки Грейва крепко, но бережно удерживали его запястья — тот явно помнил прошлый раз, когда Сэм навредил себе, и теперь действовал осторожно. Одной рукой мужчина продолжал гладить юношу по голове, создавая странное, почти родительское чувство безопасности.

Сэм замер. Внутри него поднималось нечто неожиданное, непривычное. Грейв казался ему не просто человеком рядом — в тот момент он почувствовал связь, которую никогда не знал. Будто этот строгий, хладнокровный мужчина был тем, кого у Сэма никогда не было: отцом. Той фигурой, которую он потерял ещё до того, как успел понять её значение.

Слёзы жгли глаза, и Сэм уже не мог их сдерживать. Он резко уткнулся лицом в плечо Грейва, больше не заботясь о том, что его лицо и руки были перепачканы в крови. Слёзы текли обжигающим потоком, а вместе с ними из груди рвались приглушённые рыдания.

Грейв, заметив, что парень утратил способность хладнокровие в целом, осторожно отпустил его запястья. Он обхватил Сэма свободной рукой, ладонь легла ему на спину, мягко похлопывая, так, чтобы успокоить ребёнка.

— Тише, всё в порядке, — его голос был ровным, глубоким и тёплым, словно невидимая мазь на душевные раны.

Сэм едва слышал эти слова через поток своих собственных рыданий, но ощутил, как пальцы крепче вцепились в пальто Грейва. Он цеплялся за него, как утопающий за спасательный круг, будто этот человек был единственным якорем в его разрушенном мире. И в ответ он чувствовал то же нежное движение: пальцы мужчины продолжали медленно поглаживать его волосы, успокаивая, словно это был самый естественный жест в мире.

— Расскажешь всё потом, — голос Грейва опустился почти до шёпота, мягкого, как прикосновение шёлка. — Сейчас тебе нужно успокоиться.

— Прости, просто… я… — Сэм судорожно вдохнул, пытаясь выдавить из себя хоть что-то связное, но слова всё равно путались в горле.

Он шмыгнул носом, внезапно осознавая, насколько расклеился. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, сломленным и беспомощным, впервые за долгие годы позволившим себе показать эту уязвимость.

Но в этом моменте было что-то утешительное. Тёплые объятия Грейва, его спокойное дыхание и уверенные движения рук создавали ощущение, которого Сэм не знал с детства: что можно довериться. Что он может отпустить маску, открыться, позволить другому человеку увидеть его раны. И впервые за долгое время он ощутил, что кто-то готов позаботиться о нём.