Глава 22. Жестокость горы
Утреннее солнце, ещё час назад заливавшее заснеженные склоны горы Коронет ярким, слепящим светом, начало тускнеть. Небо, ещё недавно чистое и безоблачное, постепенно затягивалось тонкой, полупрозрачной пеленой облаков, которые сгущались с каждой минутой. Ветер, до этого лёгкий и почти неощутимый, стал порывистым и колючим, бросая в лицо пригоршни мелкого, сухого снега. Погода в горах менялась стремительно, и Дэниел, шагавший сразу за Лиамом, чувствовал это каждой клеточкой своего тела.
— Погода начинает портиться, — негромко сказал Лиам, не оборачиваясь и не сбавляя шага. — Нам нужно поторопиться. До Уэйрера ещё около четырёх часов ходу, если мы не будем останавливаться.
— Успеем? — спросил Риан, поправляя лямку рюкзака.
— Должны успеть, — ответил Лиам. — Если не начнётся серьёзный снегопад. Но ветер мне не нравится. Слишком резкий. Слишком порывистый. Обычно такое бывает перед...
Он не договорил. Где-то высоко над ними, на заснеженных пиках, раздался глухой, утробный звук — низкий, вибрирующий гул, который прокатился по ущелью и заставил всех замереть на месте.
— Что это было? — спросила Этера, поднимая голову к вершинам.
Лиам побледнел. Его фиолетовые глаза расширились.
— Лавина, — прошептал он. — Скорее! Нужно уходить с открытого склона!
Но было уже поздно. Гул перерос в оглушительный рёв. Огромная масса снега, льда и камней сорвалась с вершины и с невероятной скоростью понеслась вниз по склону. Белая стена, высотой в несколько десятков метров, надвигалась на них, сметая всё на своём пути. Деревья, росшие на склоне, ломались, как спички, и исчезали в белой круговерти. Земля под ногами задрожала.
— БЕЖИМ! — закричал Дэниел, хватая Этеру за руку и бросаясь в сторону скального выступа, который мог послужить укрытием.
Риан, Аэрон и Лиам побежали следом, но снежная масса двигалась быстрее. Ветер, предшествовавший лавине, ударил с такой силой, что Дэниел едва устоял на ногах. Он слышал, как что-то трещит под ногами, как снег начинает проседать, но не успел ничего понять.
В следующий миг земля буквально ушла у них из-под ног.
Огромная трещина, скрытая под толщей слежавшегося снега, раскрылась прямо под Дэниелом и Этерой. Они провалились вниз, в темноту, исчезая из виду за долю секунды. Лавина пронеслась над расщелиной, частично завалив её снегом, и ушла дальше вниз по склону, оставляя после себя звенящую, неестественную тишину.
— ДЭНИЕЛ! — закричал Риан, бросаясь к тому месту, где только что стоял его тренер.
Но там уже ничего не было. Только огромная, тёмная щель в теле горы, уходящая вниз на немыслимую глубину. Края расщелины были неровными, покрытыми льдом и обломками камней. Из глубины не доносилось ни звука.
— НЕТ! — Риан упал на колени у края обрыва, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Его сердце колотилось так бешено, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Дэниел! Этера! Вы меня слышите?!
Тишина.
— Я спущусь за ними, — резко сказал Аэрон, сбрасывая с плеч рюкзак. Его лицо, всегда суровое и сдержанное, сейчас исказилось от тревоги за сестру. Он сделал шаг к краю расщелины, готовясь принять свою истинную форму.
— СТОЙ! — Лиам схватил его за руку с неожиданной для четырнадцатилетнего мальчика силой. — Не смей!
— Там моя сестра! — прорычал Аэрон, вырывая руку. Его глаза вспыхнули холодным, яростным светом. — Я должен её спасти!
— Ты погубишь и себя, и их! — твёрдо сказал Лиам, не отступая. — Посмотри на эту расщелину! Ты видишь её края? Они непрочные! Ты не спустишься — ты просто обрушишь всё вниз, и тогда их точно никто не спасёт. Посмотри на снег — он весь в трещинах. Одно неверное движение, один твой рывок — и всё рухнет.
Аэрон замер на краю, тяжело дыша. Его кулаки сжимались и разжимались. Он понимал, что мальчик прав, но принять это было невыносимо.
— Но мы не можем просто стоять здесь! — воскликнул Риан, поднимаясь с колен. Его голос дрожал. — Мы должны что-то сделать! Дэниел там, внизу! Он мог разбиться! Он мог...
— Он жив, — перебил его Лиам, и в его голосе прозвучала странная, почти неестественная уверенность. — Если бы он разбился, мы бы услышали. А там тишина. Значит, они либо за что-то зацепились, либо дно не такое глубокое, как кажется. Либо Этера успела среагировать. Ты же сам говорил, что она — легендарный покемон. Она не даст ему умереть.
Риан посмотрел в тёмный провал расщелины. Его аура-сенсоры были подняты, но сигнал, который он получал, был слишком слабым. Он чувствовал Дэниела — где-то там, глубоко внизу, — но ощущение было размытым, нечётким. Этого было недостаточно, чтобы понять, жив ли он, ранен ли, может ли двигаться.
— Я чувствую его, — прошептал Риан. — Но очень слабо. Слишком глубоко.
Аэрон, всё ещё стоя на краю, закрыл глаза и попытался мысленно связаться с сестрой. Их связь, связь близнецов, всегда была сильной, не зависящей от расстояния. Но сейчас он чувствовал только боль — резкую, пульсирующую боль в крыльях, которую Этера, видимо, испытала при падении. И страх. Её страх.
— Она ранена, — сказал Аэрон глухим голосом. — Но жива.
Лиам тем временем достал из своей походной сумки моток крепкой верёвки и несколько карабинов.
— Слушайте меня, — сказал он, и его голос стал жёстким, командирским. — Мы не можем спуститься здесь. Края слишком непрочные. Но мы можем попытаться найти другой вход в эту пещеру. Такие расщелины редко бывают тупиковыми — обычно они соединяются с горными выработками, с сетью тоннелей. Если мы найдём вход ниже по склону, мы сможем добраться до них.
— Но на это нужно время, — возразил Риан. — А вдруг они ранены? Вдруг им нужна помощь прямо сейчас?
— У нас нет другого выхода! — отрезал Лиам. — Или мы действуем с умом, или мы все окажемся на дне этой расщелины. Выбирай.
Риан замолчал. Он ненавидел это чувство беспомощности, это вынужденное бездействие. Но он понимал, что мальчик прав.
— Ладно, — сказал он наконец, с трудом выталкивая из себя слова. — Идём. Но если через час мы не найдём вход...
— Найдём, — твёрдо сказал Лиам. — Я знаю эти горы. Здесь есть старая штольня, о которой я вам говорил. Она должна быть где-то неподалёку, ниже по склону. Если повезёт, она соединяется с этой расщелиной.
Аэрон последний раз посмотрел вниз, в темноту, где исчезла его сестра, и молча кивнул. Он отошёл от края, и они втроём — Лиам, Риан и Аэрон — начали осторожный спуск по склону в поисках другого входа.
*
В первые секунды падения Дэниел даже не успел испугаться. Он просто почувствовал, как земля уходит из-под ног, как желудок подпрыгивает к горлу, а мир вокруг превращается в мелькание снега, камней и темноты. Его рука, державшая руку Этеры, разжалась от резкого рывка — или это она отпустила его?
— ЭТЕРА! — закричал он, но даже собственного голоса не услышал из-за свиста ветра в ушах.
Падение было долгим. Ужасающе долгим. Он летел вниз, в черноту, не видя ни стен, ни дна, и где-то на краю сознания мелькнула мысль: «Вот так и заканчиваются приключения. Глупо. Нелепо. В какой-то горной расщелине, вдали от всех, кого я люблю».
Но Этера не зря была легендарным покемоном. Даже в падении, даже когда их обоих закружило в снежном вихре и потащило вниз, в черноту расщелины, она не потеряла самообладания. Вспышка красного света озарила тёмную расщелину прямо в полёте — она приняла свою истинную форму Латиас, обтекаемого дракона, похожего на реактивный истребитель. Её крылья, ещё не успевшие расправиться до конца, заскрежетали по каменным стенам расщелины, высекая искры. Боль была острой, пронзительной, но она стиснула зубы и спикировала вниз, быстрее падающего Дэниела. В последний момент, уже у самого дна, она подхватила его на свою спину, смягчая удар собственным телом.
Удар всё равно был жёстким. Этера врезалась в каменный пол пещеры, проехалась по нему, сминая крылья и сбивая дыхание. Дэниел скатился с её спины и прокатился по холодному, влажному камню, обдирая ладони и щёку.
Наступила тишина.
Полная, абсолютная, давящая тишина. Не было слышно ни ветра, ни снега, ни голосов друзей. Только звук капающей где-то воды и их собственное тяжёлое, прерывистое дыхание.
Дэниел медленно, со стоном перевернулся на спину. Всё тело болело. Правое плечо, которым он ударился о камень, пульсировало тупой, ноющей болью. Рёбра ныли при каждом вдохе. Но он был жив. Жив!
— Этера... — прохрипел он, поворачивая голову. — Этера, ты как?
Красный дракон лежал неподалёку, тяжело дыша. Её крылья были неестественно подвёрнуты, одно из них кровоточило — видимо, задело острый выступ при падении. Она попыталась приподняться, но тут же застонала и рухнула обратно на камни.
— Кажется... я повредила крыло... — тихо ответила она. Её голос, даже в истинной форме, был слабым и дрожащим. — И, возможно, не только крыло... Но я в порядке. Главное, что ты жив.
— Благодаря тебе, — Дэниел с трудом сел, морщась от боли в рёбрах. Он подполз к Этере и положил руку на её тёплую, вибрирующую от напряжения шею. — Спасибо. Ты спасла мне жизнь. В который раз уже.
— Я же говорила, что буду защищать тебя до конца, — слабо улыбнулась она.
Дэниел огляделся. Пещера, в которой они оказались, была именно такой, какой он себе представлял, когда думал о горных выработках. Ничего красивого, ничего величественного. Просто тёмное, сырое пространство, вырубленное в толще скалы то ли природой, то ли руками шахтёров много лет назад. Стены были неровными, покрытыми трещинами и влажными разводами. С потолка свисали редкие, тонкие сталактиты, с которых мерно капала вода. Пол был усыпан обломками камней, мелкой крошкой и песком.
Единственным источником света был слабый, рассеянный луч, пробивавшийся откуда-то сверху — видимо, через ту самую трещину, в которую они провалились. Но он был слишком далеко и слишком слаб, чтобы нормально осветить пещеру. Вокруг сгущались тени, плотные и непроглядные.
Воздух был холодным, спёртым, с запахом сырости и земли. Где-то в глубине пещеры слышался отдалённый, монотонный звук падающих капель.
— Где мы? — спросила Этера, с трудом приподнимая голову.
— В какой-то пещере под горой, — ответил Дэниел. — Видимо, мы провалились в естественную расщелину. Или в старую шахту. Сверху виден свет, но до него слишком далеко.
Он снова осмотрелся, пытаясь понять, есть ли выход. Пещера уходила куда-то вглубь, в полную темноту. Возможно, там был проход. А возможно — тупик.
— Нам нужно найти выход, — сказал Дэниел, поднимаясь на ноги и морщась от боли. — Или хотя бы понять, можем ли мы выбраться наверх самостоятельно. Но сначала давай займёмся твоим крылом.
— Это может подождать, — возразила Этера.
— Нет, не может, — твёрдо сказал Дэниел, доставая из рукава хаори небольшую аптечку, которую они собрали ещё в доме Хельта. — Но прежде чем я начну... Этера, можешь принять человеческую форму? В истинной форме мне будет трудно осмотреть твои раны как следует. Ты слишком большая, и я не смогу понять, насколько серьёзно повреждено крыло. А в человеческом обличье я смогу нормально тебя перевязать.
Этера слабо кивнула. Её тело на мгновение окутало мягкое красное свечение, и через секунду перед Дэниелом уже сидела она — в человеческом обличье, с длинными волосами и большими, полными боли глазами. Левая рука безжизненно повисла вдоль тела, а на плече и предплечье проступали тёмные синяки и ссадины. Одежда была порвана в нескольких местах, а на виске виднелась небольшая, но кровоточащая царапина.
— Так лучше? — спросила она, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла бледной и вымученной.
— Гораздо лучше, — кивнул Дэниел, открывая аптечку. — По крайней мере, я вижу, с чем имею дело. Дай-ка мне руку.
Он осторожно взял её левую руку и начал осматривать. Плечо было вывихнуто — это он понял сразу, едва прикоснувшись. Этера тихо зашипела от боли, но не отдёрнула руку.
— Прости, — пробормотал Дэниел. — Будет немного больно. Я должен вправить плечо, иначе ты не сможешь нормально двигаться.
— Делай, что нужно, — ответила она, сжимая зубы.
Дэниел, стараясь действовать как можно аккуратнее, одной рукой зафиксировал её плечо, а другой — осторожно, но твёрдо — вправил сустав на место. Раздался короткий, глухой щелчок. Этера вскрикнула, но тут же замолчала, тяжело дыша.
— Всё, готово, — сказал Дэниел, вытирая вспотевший лоб. — Теперь будет легче. Дай мне пару минут — обработаю ссадины и наложу повязку.
— Откуда ты всё это умеешь? — тихо спросила Этера, наблюдая за его уверенными движениями. — Ты ведь не врач.
— Жизнь научила, — коротко ответил Дэниел, аккуратно смазывая антисептиком царапины на её руке. — Когда постоянно путешествуешь и попадаешь в передряги, волей-неволей учишься оказывать первую помощь. В регионе Канто, когда я только начинал свой путь, у меня не было ни сестёр Джой под рукой, ни опытных наставников. Приходилось учиться на ходу. Оливер тогда ещё был маленьким Иви, и он вечно куда-то влезал, а потом приходилось его лечить.
Этера слабо улыбнулась. Боль постепенно утихала, уступая место приятному теплу от лечебной мази, которую Дэниел наносил на её раны.
— Ты хороший тренер, Дэниел, — сказала она. — Я не ошиблась, когда решила стать твоим компаньоном.
— Я бы так не сказал, — возразил он, не поднимая глаз. — Хороший тренер не допустил бы, чтобы его друзья погибали. Хороший тренер не позволил бы врагам похитить Морфосона. Хороший тренер не провалился бы в какую-то расщелину посреди снежной бури.
— Хороший тренер — это не тот, кто никогда не ошибается, — тихо ответила Этера. — Хороший тренер — это тот, кто продолжает идти вперёд, несмотря ни на что. Тот, кто не бросает своих друзей, даже когда всё кажется безнадёжным. Тот, кто готов пожертвовать собой ради других. Я видела, как ты прыгнул с моего брата в небо, чтобы доказать ему, что за тьмой есть свет. Ты сумасшедший, Дэниел. Но ты хороший. Настоящий.
Дэниел на мгновение замер, а потом молча продолжил бинтовать её руку. Он не знал, что ответить. Комплименты и похвала всегда смущали его, особенно когда они звучали так искренне, как сейчас.
— Ну вот, готово, — сказал он наконец, завязывая узел на повязке. — Плечо я вправил, ссадины обработал, царапину на виске тоже. Теперь ты похожа на воина, вернувшегося с поля боя. Но двигаться можешь.
Этера осторожно пошевелила левой рукой. Боль ещё оставалась, но теперь это была терпимая, тупая боль, а не острая, разрывающая. Она благодарно кивнула.
— Спасибо, Дэниел.
— Не за что. — Он закрыл аптечку и убрал её обратно в рукав хаори. — А теперь давай думать, как нам отсюда выбираться.
Он поднялся на ноги и ещё раз внимательно осмотрел пещеру. Слабый луч света сверху был слишком далеко. Даже если бы Этера могла летать, расщелина была слишком узкой, чтобы она смогла расправить крылья. Выбраться наверх тем же путём, каким они упали, не представлялось возможным.
— Там, — Дэниел указал в глубину пещеры, в кромешную темноту. — Эта пещера не тупиковая. Я чувствую слабое движение воздуха. Значит, где-то есть выход. Или, по крайней мере, проход в другие тоннели.
— Ты уверен? — Этера с трудом поднялась на ноги, опираясь на его плечо.
— Нет, — честно ответил Дэниел. — Но это лучше, чем сидеть и ждать, пока нас найдут. Риан и Аэрон наверху, и я уверен, что они сейчас места себе не находят от беспокойства. Но мы не можем рассчитывать только на них. Мы должны двигаться.
Он достал из кармана небольшой фонарик — один из тех, что они купили в городе перед отправлением. Узкий луч света разрезал темноту, высвечивая неровные каменные стены и уходящий вглубь проход.
— Идти сможешь? — спросил он, оборачиваясь к Этере.
— Смогу, — ответила она. — Только не слишком быстро.
— Хорошо. Тогда держись рядом и смотри под ноги. Мы не знаем, что скрывается в этих тоннелях.
Они двинулись вглубь пещеры. Свет фонарика выхватывал из темноты всё новые и новые детали: грубые, неотёсанные стены, покрытые трещинами; лужи ледяной воды, замерзающей у краёв; редкие, тонкие сталактиты, свисающие с низкого потолка. Воздух становился всё более спёртым и холодным, но слабое движение, которое почувствовал Дэниел, действительно ощущалось — откуда-то издалека тянуло лёгким, едва заметным сквозняком.
— Если здесь есть сквозняк, значит, есть и выход, — сказал Дэниел, стараясь говорить бодро, хотя на самом деле его тревога только нарастала. — Возможно, мы выйдем к той самой старой штольне, о которой говорил Лиам.
— Или попадём в логово диких покемонов, — добавила Этера.
— Не будь пессимисткой, — усмехнулся Дэниел. — Мы только что пережили падение в расщелину и лавину. После такого удача должна быть на нашей стороне.
— Ты веришь в удачу?
— Я верю в то, что мы всё ещё живы. А это уже кое-что.
Они шли в тишине, нарушаемой только звуком их шагов и монотонным капаньем воды. Тоннель то сужался, заставляя их протискиваться боком, то расширялся, превращаясь в небольшие залы с высокими потолками. Дэниел старался запоминать дорогу, но в этой кромешной темноте все повороты и развилки выглядели одинаково.
— Как думаешь, сколько времени прошло? — спросила Этера через некоторое время.
— Не знаю, — ответил Дэниел. — Час? Может, два. Часы, наверное, разбились при падении. Но, судя по тому, что я всё ещё чувствую голод, прошло не так много времени с нашего завтрака.
— Ты всегда думаешь о еде в такие моменты?
— Только когда нервничаю.
Этера тихо рассмеялась, и этот смех странным образом разрядил напряжённую атмосферу тёмной пещеры.
— Знаешь, Дэниел, — сказала она, — я не жалею, что мы провалились сюда.
— В смысле? — он обернулся к ней с недоумением.
— Если бы не это падение, я бы никогда не узнала, на что ты способен ради своих друзей. Ты мог просто сидеть и ждать помощи, но вместо этого ты вправил мне плечо, перевязал раны и теперь ведёшь нас через тёмный тоннель в поисках выхода. Ты не сдаёшься. Это достойно уважения.
Дэниел промолчал. Он не привык к таким словам. В прошлой жизни, до того, как он попал в этот мир, никто никогда не говорил ему ничего подобного. Там, в том жестоком мире, он был изгоем, объектом насмешек и унижений. И теперь, когда кто-то — особенно такой, как Этера, легендарный покемон, — говорил ему, что он достоин уважения, он просто не знал, что ответить.
— Спасибо, — сказал он наконец. — Правда. Но давай сначала выберемся, а потом уже будем говорить о том, кто чего достоин.
Они продолжили путь. Тоннель постепенно уходил вниз, и Дэниел начал беспокоиться, что они уходят слишком глубоко в гору. Но сквозняк, который он чувствовал, становился всё сильнее, а это означало, что выход где-то близко.
И вдруг впереди показался свет. Не яркий, не солнечный — скорее, тусклое, зеленоватое свечение, исходящее от стен. Дэниел выключил фонарик, и они с Этерой замерли, пытаясь понять, что это.
— Что это за свет? — прошептала Этера.
— Не знаю, — ответил Дэниел. — Но это явно не солнечный свет. Возможно, какие-то минералы в стенах. Или... что-то другое.
Они осторожно двинулись вперёд, навстречу этому странному свечению. Тоннель расширился, и перед ними открылось пространство, которое явно не было природным. Стены здесь были более ровными, укреплёнными старыми деревянными балками, которые, судя по их состоянию, держались на честном слове. Пол был устлан остатками рельсов — ржавых, покорёженных, уходящих куда-то в темноту.
— Это шахта, — сказал Дэниел. — Старая шахта. Мы нашли её.
— Ту самую? О которой говорил Лиам?
— Возможно. Выглядит заброшенной. Но если здесь есть рельсы, значит, где-то должен быть и выход. Шахты всегда имеют несколько выходов на поверхность.
Этера облегчённо вздохнула. Наконец-то проблеск надежды.
— Идём вдоль рельсов, — решил Дэниел. — Они должны привести нас либо к выходу, либо к центральной штольне.
Они двинулись вперёд, стараясь не спотыкаться о ржавые рельсы и не задевать гнилые деревянные балки. Зеленоватое свечение стало ярче, и вскоре они увидели его источник — стены здесь действительно были покрыты каким-то фосфоресцирующим мхом, который и давал этот призрачный, неестественный свет.
— Красиво, но жутковато, — прошептала Этера.
— Главное, что мы видим, куда идти, — ответил Дэниел. — И, кажется, я вижу дверь.
Впереди, в конце тоннеля, действительно виднелась массивная металлическая дверь. Она была старой, покрытой ржавчиной, но явно крепкой. И, что самое важное — она была приоткрыта.
— Это хороший знак, — сказал Дэниел. — Если дверь открыта, значит, кто-то здесь был. Или есть другой выход.
— Или кто-то до сих пор здесь, — добавила Этера.
Дэниел остановился на мгновение, размышляя. Потом достал из рукава хаори покебол и выпустил Оливера.
Амбреон появился в луче красного света, сонно моргая. Он выглядел отдохнувшим — отдых в покеболе явно пошёл ему на пользу.
— Оливер, — быстро сказал Дэниел, — мы в старой шахте под горой. Мы провалились в расщелину. Этера ранена. Риан и Аэрон наверху. Я знаю, что ты только отдохнул, но ты нужен мне. Твоё ночное зрение и способность освещать путь будут здесь незаменимы.
Оливер мгновенно стряхнул с себя сонливость и кивнул. Его жёлтые кольца, тусклые после пробуждения, начали разгораться ярче, наполняя тоннель мягким, тёплым светом.
— Я готов, — сказал он. — Куда идти?
— За эту дверь, — Дэниел указал вперёд. — Мы ищем выход на поверхность. Будь готов ко всему. Мы не знаем, что может скрываться в этих тоннелях.
Оливер занял место впереди, рядом с Дэниелом. Его лунный свет был гораздо ярче и надёжнее, чем фосфоресцирующий мох, и теперь они могли видеть всё вокруг гораздо чётче.
Втроём — Дэниел, Этера и Оливер — они подошли к приоткрытой металлической двери. Дэниел положил руку на холодный, ржавый металл и осторожно потянул её на себя. Дверь с тяжёлым, пронзительным скрипом поддалась.
За дверью была темнота. Но где-то далеко, в этой темноте, слышался уже знакомый звук — мерное капанье воды и слабый гул ветра. Выход где-то близко. Нужно только найти его.