48
— Что, ради Салазара, происходит в этой чертовой школе? — голос Люциуса Малфоя нарушил тишину ожидания в кабинете директора Дамблдора.
Едва чета Малфоев успела появиться в камине, глава семьи тут же заявил о себе и своем настроении.
— Мистер и миссис Малфой, мы... — начала было Минерва Макгонагалл, но была успешно перебита.
— Избавьте меня от этих речей, — рявкнул Люциус, переполненный яростью.
Мужчина быстро отряхнул себя от каминной пыли, а затем подал руку своей жене, помогая выйти через ограждение камина.
— Где мой сын? Почему в вашей школе дети бросаются проклятиями? — оставалось только наброситься на кого-нибудь из присутствующих, настолько он был зол.
Северус смерил родителей Драко недовольным взглядом, а затем повернулся к профессору Макгонагалл.
— Драко сейчас с мисс Грейнджер, в больничном крыле, — спокойно ответила Минерва, — с Драко все в порядке.
— Мы забираем его, — Люциус указал тростью на директора, — раз вы не можете уследить за детьми. Где это видано, чтобы ученики бросались неизвестными проклятиями? Я натравлю на вас Министерство!
Повисла тишина, но ненадолго. Нарцисса, которая не проронила ни слова, наблюдала за своим мужем, за профессорами, задала один единственный мучащий ее вопрос.
— Мисс Грейнджер в больничном крыле... из-за мисс Паркинсон? — она не была уверена в своем вопросе, а еще она не была уверена, что готова была услышать ответ.
Нарцисса и Люциус Малфой прибыли в школу, когда получили письмо о том, что Паркинсоны расторгают помолвку Драко и Пэнси. Они сообщили, что их дочь расстроилась по случаю влюбленности Драко в некую грязнокровку, которую она с особым энтузиазмом отправила в больничное крыло школы. И теперь у миссис Малфой картинка происходящего сложилась окончательно.
— Да, — ответил Северус, — и поэтому...
— Драко не захочет покинуть школу, — вмешался Дамблдор, — мальчик вправе сам решить, что для него будет лучше. И я уверен, он захочет остаться там, где его сердце утопает в любви.
Старый волшебник развернулся и подошел к своему столу.
— Лимонную дольку? — он взял чашу с леденцами и протянул в сторону остальных присутствующих, а затем пожал плечам и забросил один в рот, — редко мы можем наблюдать единение двух противоположностей, двух миров. Гриффиндор и Слизерин, чистокровный волшебник и девочка, рожденная в маггловской семье. Это ли не чудо?
Нарцисса Малфой поджала губы в улыбке, а затем посмотрела на своего мужа, надеясь, что он прекратит злиться.
— Бывает, что страшное случается, — продолжал директор, смотря в большое окно, — но любовь сглаживает все углы. Поэтому, Драко будет лучше остаться.
Все пятеро молчали. И в этой тишине было слов больше, чем в диалоге.
Материнское сердце Нарциссы Малфой обливалось кровью и одновременно утопало в радости за сына. Что-то внутри Люциуса Малфоя трещало, заставляя его задуматься над словами директора. Минерва Макгонагалл и Северус Снейп просто продолжали убеждаться в правдивости слов, сказанных Дамблдором.
Любовь действительно творила чудеса.