47
Вернуться в больничное крыло в тот же день, когда вышел из него, было странно. Вернуться туда из-за Гермионы было страшно.
Драко не сразу, но пустили к ней. Мадам Помфри, профессора — все сделали все возможно, чтобы стабилизировать состояние Гермионы и облегчить ее боль. Дело оставалось за временем и жизненной силой самой девушки.
Драко сидел на полу прямо у больничной койки, игнорирую собственные еще не затянувшиеся раны. Он едва дал целительнице помочь ему, Блейз принес чистую рубашку.
Драко не отходил от Гермионы. Он аккуратно касался ее пальцев рукой, не сжимал, боялся навредить еще сильнее. Он боялся потерять ее. И никто не мог заставить его оставить девушку одну в больничном крыле. А еще никто не мог приблизиться к ней, к нему.
Профессор Макгонагалл разрешила ему оставаться с Гермионой и строго-настрого запретила мадам Помфри выгонять Драко. Эти двое были нужны друг другу, и весь преподавательский состав был согласен.
— Я так люблю тебя, — шептал Дарко, касаясь мягко губами тыльной стороны холодной ладони Гермионы, — я ни за что не уйду. Я всегда буду рядом.
Он плакал, роняя горячие слезы на больничную постель, иногда позволяя соленым каплям коснуться и нежной кожи ладони Гермионы.
Ложась спать, он просыпался постоянно от кошмаров. Он просыпался от криков любимой, а когда смотрел на нее, то видел, что она мирно спит. Ему снились ее муки, снился момент удара заклятия в ее грудь. Он снова и снова видел ее в луже ее собственной крови. Он видел ее смерть во сне, каждый раз умирая вместе с ней.
Драко винил себя в том, что произошло. Он прокручивал в голове каждый день мысль о том, что не будь они вместе, она бы не пострадала. Не пострадал бы и он.
А еще он точно ни за что бы не был так счастлив, как с ней. Никого бы и никогда он так не смог бы полюбить, как Гермиону Грейнджер.