37
Гермиона взвизгнула от радости и сразу же закрыла рот рукой, когда поняла, что другим стала тоже видна ее радость. Она закусила губу, сдерживая рвущуюся наружу улыбку, продолжая следить за полем для квиддича, хотя игра уже была окончена.
Пока Рон продолжал следить за ней. От него не скрылась ее радость, когда Малфой поймал снитч. От него не скрылось и то, что она в целом следила за командой Слизерина, а не командой своего факультета. Гермиона едва ли не впервые с удовольствием следила за игрой.
Укрепляясь в мнении, что Грейнджер зачарована, Рон проследил за ней, пока Гермиона спускалась с трибун. Уизли спрятался за колонной, когда Гермиона оглянулась и резко завернула за угол и скрылась где-то под трибунами. Недовольно фыркая, Рон пошел прочь с острым желанием быстрее найти Гарри и все ему рассказать.
Гермиона, радостно подпрыгивая на месте, ждала Драко там, где они договорились встретиться после игры. Она широко улыбалась, не сдерживаясь, охваченная радостью победы своего парня на игре. Ей хотелось скорее увидеть Драко, броситься в объятия и поцеловать, поздравить с победой.
И Драко не заставил себя долго ждать. Он появился под трибунами, так же широко улыбаясь, как и Гермиона.
— Драко! — взвизгнула Грейнджер и сразу же бросилась к нему.
И Малфой встретил ее в своих объятиях, крепко обнимая и приподнимая над землей. Он покружил Гермиону и поставил на ноги снова, чуть-чуть отстраняясь и обхватывая ее лицо руками.
— Поздравляю, — уже тише сказала Гермиона, — ты — самый лучший!
Малфой широко улыбался, притягивая Гермиону к себе. Он коснулся ее губ своими, и наконец-то снова мог дышать полной грудью. Она была его кислородом, его живительным эликсиром, заживляющим зельем и самым сладким десертом. Никакие победы не шли в разрез с тем, кем была для него она. А она была всем. Она была его самой важной победой.
Драко отпустил мягкие губы и улыбнулся снова. Одна его рука пропала с лица девушки, и они оба открыли глаза, снова глядя друг на друга.
— Эта победа твоя, — Драко выудил из кармана формы что-то и приподнял выше, на уровень лица Гермионы, — этот снитч твой.
Гермиона приоткрыла рот и подняла руку к золотому шарику. Только коснулась его кончиками пальцев, и тут же появились маленькие крылышки, заставляя шарик выбрировать.
— Драко... — выдохнула Гермиона, забирая шарик в руку и рассматривая, — это...
У нее не было слов. Она не могла описать все, что чувствовала. К Драко. К его победе. К шарику, что он вручил ей. К его словам. Она задыхалась, утопала в сладости, в трепете, в любви. Казалось, что мир должен взорваться от того, как много всего роилось внутри Гермионы.
— Я люблю тебя, — карие глаза встретились с серыми, когда признание коснулось слуха Драко.
Он затаил дыхание, приоткрыв рот, а затем вдруг часто заморгал, осознавая услышанное.
— Гермиона... — он снова обхватил ее лицо ладонями, притягивая к себе.
Грейнджер улыбалась, чувствуя, как слезятся глаза, как ее всю трясет от переизбытка чувств.
— Я люблю тебя, Драко Малфой, — повторила она снова, сжимая в одной руке снитч, а второй касаясь ладони Драко, что лежала на ее лице.
— А я люблю тебя, — ответил Драко, наклоняясь, снова воруя сладкий поцелуй.
Аромат любимых персиков заполнил его легкие, бабочки роились внутри, а сладкое, как французский шоколад, чувство, заполнило его сердце и душу.
Он никогда не был так счастлив, как сейчас. Никогда не чувствовал себя настолько полноценным и нужным.
Никогда так легко не отпускал все, что тревожило его до. Разве он сейчас мог по-другому?