25. Бой в Большом зале
Орион Блэк, юный наследник древнего рода, сидел за длинным столом в роскошной столовой своего родового поместья. Он был погружён в свои мысли, когда его отец, Арктурус Блэк, внезапно прервал тишину, произнеся слова, которые навсегда изменили его жизнь.
— Я и Поллукс приняли решение. Ты и Вальбурга помолвлены.
На эти слова Орион резко поднялся со своего места, глядя на отца с неподдельным ужасом.
— Что?! — закричал он, его голос звучал как гром среди ясного неба.
Арктурус, человек с властным характером и суровым лицом, лишь нахмурился.
— Сядь на место, — произнес он с холодной строгостью. — Где твои манеры?
Орион почувствовал, как гнев закипает внутри него. Он указал пальцем на свою троюродную сестру, сидящую напротив него.
— Я не женюсь на ней! — чуть тише крикнул он, но в его голосе всё равно звучала решимость.
Вальбурга Блэк сидела на своем месте, спокойно потягивая чай из изящной чашки. Её лицо было спокойным, как будто она не слышала, как её жених кричал. Она была старше Ориона на четыре года и привыкла к строгим требованиям чистокровных традиций. Для неё эта новость не была чем-то неожиданным или шокирующим. Она просто продолжала пить чай, как будто ничего не произошло.
— Вы поженитесь, Орион! — произнёс Арктурус с раздражением. — Мы с Поллуксом так решили! И не смей противиться мне — своему отцу и Лорду!
Орион, не в силах сдерживать свои эмоции, просто развернулся и вышел из столовой. Он чувствовал, как сердце колотится в груди от гнева и отчаяния. Ему было всего шестнадцать лет, он был молод и полон надежд на будущее. В его планах не было места для брака и ответственности, особенно с Вальбургой.
1946 год
Солнце медленно опускалось за горизонтом, окрашивая небо в золотистые и розовые оттенки. В родовом поместье Блэк царила атмосфера волнения и предвкушения. Долгожданная свадьба Ориона Блэка и Вальбурги Блэк, троюродной сестры юноши, стала важным событием для всех чистокровных семей волшебников. Весь дом был украшен цветами и гирляндами, а в воздухе витал запах свежей выпечки и цветов.
Орион стоял у окна своей комнаты, наблюдая за подготовкой к церемонии. Он чувствовал, как внутри него нарастает глухое раздражение. Ему было всего семнадцать лет, и он не мог смириться с тем, что его жизнь оказалась в руках традиций и семейных обязательств. Он не любил Вальбургу, и она не любила его. Их брак был лишь политическим шагом, призванным укрепить родовые узы и сохранить чистоту крови.
Когда он был маленьким, Орион помнил, как Вальбурга заботилась о нём, когда он падал в саду или получал ссадины, но с тех пор многое изменилось. Теперь они были не только родственниками, но и пленниками своих семейных обязанностей. Вальбурга всегда была послушной дочерью Поллукса Блэка, который души не чаял в своей любимой дочери, и теперь она должна была выполнить свой долг.
Церемония началась в большом зале поместья, где собрались все приглашённые. Друзья и родственники, одетые в лучшие наряды, заполнили пространство. Орион стоял перед алтарём, чувствуя на себе взгляды присутствующих. Он не мог избавиться от ощущения, что его жизнь превращается в спектакль, где он — лишь марионетка.
Вальбурга появилась в белоснежном платье, которое подчеркивало её стройную фигуру. Она шла к нему с гордо поднятой головой, но в её глазах читалось напряжение. Орион заметил это и почувствовал лёгкое удовлетворение: она тоже не была в восторге от происходящего.
Церемония прошла быстро. Священник произнес обеты, а присутствующие наблюдали за ними с интересом. Орион механически повторял слова, не придавая им значения. Он знал, что этот брак — лишь формальность, но в то же время понимал, что это означает конец его свободы.
Когда они обменялись кольцами, он почувствовал холодный металл на своём пальце как символ того, что он больше не может быть самим собой. Вальбурга выглядела такой же подавленной, как и он сам. Их взгляды пересеклись на мгновение, но ни один из них не смог найти в этом взгляде поддержки или понимания.
После церемонии начался пир. Гостям подавали изысканные блюда и дорогие напитки. Орион сидел за столом среди своих родственников, слушая разговоры о будущем их рода и о том, как этот брак укрепит позиции семьи Блэк в мире волшебников. Он чувствовал себя чужим среди этих людей, которые радовались тому, что он был связан с Вальбургой узами брака.
Когда празднество подошло к концу и настало время для брачной ночи, Ориона и Вальбургу провели в его комнату. Комната была украшена свечами и цветами — всё было подготовлено для того вечера, который должен был стать началом их совместной жизни.
В комнате находились Лукреция Пруэтт — сестра Арктуруса, и Кассиопея Блэк — сестра Поллукса. Они были там для того, чтобы убедиться в том, что брак был «консультирован». Кассиопея помогала Вальбурге подготовиться, пока Лукреция объясняла ей все тонкости этого вечера.
— Не волнуйся, дорогая, — говорила Лукреция с улыбкой. — Всё будет хорошо. Это важный момент для вашей семьи.
Орион смотрел на это всё с равнодушием. Он чувствовал себя как будто находился на сцене театра — все играли свои роли, а он был просто наблюдателем.
Когда брак был консультирован, под четким наблюдением, только тогда Лукреция и Кассиопея наконец покинули комнату. Орион почувствовал облегчение. Но это чувство быстро сменилось гневом. Он слез с Вальбурги и встал с кровати.
— Ты ведь хотела этого брака, ведь так? — произнёс он с равнодушием.
Вальбурга прикрылась простынями и удивлённо посмотрела на него.
— Что? Ты о чем?
— Хватит, Вальбурга! — рявкнул Орион. — Они бы не поженили нас, если бы кто-то из нас сам на это не согласился! Я не соглашался, значит это ты!
— Перестань, Орион! Я даже до того вечера не знала ничего! Это обычаи! Этот брак лишь для того, чтобы сохранить наш род!
— Какая же ты дура! — прошептал он, потирая лицо от разочарования.
— Не смей со мной так говорить! — резко крикнула Вальбурга. — Я тебе не какая-то грязнокровка! Не забывай: я — Блэк! Дочь Поллукса Блэка! А также с этого дня твоя жена! И ты должен относиться ко мне с почтением!
— Ты мне противна! — выпалил он с ненавистью. — И ты никогда не услышишь от меня хоть одно доброе слово в твой адрес!
В комнате воцарилась тишина. Орион чувствовал, как гнев переполняет его; он был готов к тому, чтобы разорвать все связи с этой женщиной. Но внутри него росло и другое чувство — чувство утраты. Утраты той дружбы и невинности, которые связывали их в детстве.
Вальбурга отвернулась от него, её плечи дрожали от подавленных эмоций. Орион понимал: они оба стали жертвами семейных традиций и ожиданий. Но в глубине души он также знал: это только начало их совместной жизни — жизни, полной напряжения и неприязни.
Он направился к окну. Ночь окутала мир тёмным покрывалом, звёзды мерцали на небе. Орион задумался о том, что ждёт их впереди: долгие годы совместной жизни с женщиной, которую он не любил и которая не любила его. Словно тень прошлого нависла над ним — тень всех тех моментов счастья и дружбы, которые когда-то были между ними.
С этого момента всё изменилось: они стали мужем и женой по принуждению, но в их сердцах осталась лишь пустота и неприязнь друг к другу.
***
Ригель стояла в Большом зале Хогвартса, прислонившись к колонне, и наблюдала за тем, как свет свечей отражается в золотых столах. Сегодня было 6 марта, а это значит, что Римуса не будет — он отдыхал в лазарете после вчерашнего полнолуния. Вокруг царила напряжённая атмосфера. «Орден Феникса» собрался в полном составе, но веселья не было. Трое мародёров выглядели уставшими и подавленными. Джеймс и Сириус явно ссорились, и это было заметно даже по их позам: Джеймс, скрестив руки на груди, смотрел в сторону, а Сириус, опустив голову, пытался не обращать на друга внимания.
Ригель знала причину их ссоры. Вчера Сириус пошутил над Снейпом, раскрыв секрет Римуса о его превращениях. В результате Римус оказался под угрозой, как и сам Снейп, который мог пострадать из-за этой глупой шутки. Джеймс был в ярости — он не мог простить Сириусу того, что тот поставил под угрозу друга ради забавы. Ригель сама была разочарована поступком Сириуса, но не хотела принимать чью-либо сторону. Она знала, как быстро может закончиться дружба из-за таких мелочей, и старалась сохранять нейтралитет.
«Почему тренировка ещё не началась?» — думала она, оглядывая зал. Все были в сборе, но никто не спешил начинать. Вдруг двери распахнулись, и в зал вошла девушка. Внимание Ригель сразу привлекло её присутствие.
Девушка была невероятно красива: в слизеринской форме, с идеальной укладкой волос, собранных в аккуратный хвост. Она шла с гордо поднятой головой — истинная чистокровная волшебница. Ригель узнала её — это была Жаклин Росс, о которой Регулус часто упоминал в своих разговорах с друзьями. Она была на шестом курсе и считалась завидной невестой для многих парней в Хогвартсе.
Жаклин была единственной дочерью своего отца и наследницей рода Росс. Хотя семья Росс не входила в состав «Священных 28», её красота и происхождение делали её желанной кандидатурой для брака. Но Жаклин не проявляла ни капли интереса к ухаживаниям; она не хотела замуж, и её отец не заставлял её делать это. Это разочаровывало многих парней, которые мечтали заполучить её внимание.
Ригель видела Жаклин несколько раз на балах чистокровных волшебников. Она всегда находилась рядом с отцом или с другими девушками из своего круга. Если какой-то парень решался пригласить её на танец, она сначала смотрела на своего отца — разрешит ли он? И тот кивал головой, но больше одного танца с одним и тем же парнем она никогда не танцевала. Это создавало атмосферу недоступности вокруг неё, что только подогревало интерес. Регулус называл её «недоступной леди», и это прозвище быстро прижилось среди их знакомых.
Ригель всегда любила узнавать о семейных узах других волшебников, и история Жаклин не стала исключением. Она знала, что Жаклин была двоюродной племянницей Минервы Макгонагалл — профессора трансфигурации и декана факультета Гриффиндор. Мать Минервы, Изабелла Росс, имела брата Даниэля, чьей внучкой являлась Жаклин. Эта связь придавала дополнительный вес её личности — она была частью известной семьи.
В просторном зале Хогвартса, где свет проникал сквозь витражи, заливала пространство яркими цветами, Жаклин встретила Дамблдора с решимостью в глазах. Она не просто пришла сюда; она стремилась встать на защиту всего, что любила, включая своих друзей и близких. Волдеморт и его «пожиратели смерти» представляли собой настоящую угрозу, и Жаклин была готова сражаться.
Тренировка началась с разогрева. Ригель, одна из её давних подруг, была назначена в пару с ней. Когда они начали сражаться, их симбиотическая связь в бою проявлялась во всех аспектах — движения, заклинания, даже подготовка к ударам. Каждое взаимодействие между ними было тщательно отработано, и в результате они чуть не разрушили защитное поле вокруг. Их глаза светились радостью и азартом, когда они использовали заклинания своих семей — мощные и уникальные, которые значительно увеличивали динамизм их поединка.
После того как бой завершился, обе девушки с любопытными улыбками поклонились друг другу, радуясь общему прогрессу и взаимодействию. Волнение охватило зал, и участники начали сражаться в парах.
Джеймс Поттер и Сириус Блэк, два непослушных друга, вскоре вступили в бой с такой яростью, что их заклинания едва разошлись в стороны. Их сражение было похоже на непроизвольный танец: каждый шаг изобиловал напряжением и неосознанной агрессией. Ригель лишь закатила глаза, осознавая, что очередное столкновение друзей снова может закончиться неудачно.
Тем временем, Марлин с восторгом взялась за борьбу с Доркас Медоуз. Их дуэль полна нежной враждебности и откровенной радости, они бросали друг другу заклинания, смеясь над сложностью и мастерством. Этот матч был не просто сражением; это был танец, где каждая фраза заклинания проясняла их связь.
Фрэнк Долгопупс оказал стойкое сопротивление Питеру Петтигрю, который, казалось, терпел от ужасного стресса. Сияющие заклинания Фрэнка летели, как стрелы, и бедный Питер, словно в ловушке, отчаянно отбивал их, изредка вздыхая с неподдельным ужасом.
— Так неинтересно! — прорычал Аластор Грюм, перелистывая страницы своей записной книжки, полных заметок о наиболее критичных ситуациях в магической битве. — Девчонки с девчонками, парни с парнями — надо что-то менять. Росс и Пруэтт, выходите!
В унисон близнецы Фабиан и Гидеон Пруэтт воскликнули, пытаясь понять, кого именно из них выбрал Грюм.
— Гидеон Пруэтт, — точно уточнил он, в его голосе чувствовалось редкое удовлетворение.
Гидеон и Жаклин вышли на арену, поклонились друг другу, и в воздухе повисло ожидание. Гидеон, как и его брат Фабиан, уже был мракоборцем и обладал преимуществом опыта и знаний, что сделало бой особенно волнующим.
— Ну давай, киса, нападай! — бросил он провокационным тоном, когда Жаклин увернулась от порции заклинаний.
— Я тебе не киса! — с восторгом возразила она, её голос наполнился силой. Она произнесла «Конфринго» невербально, но Гидеон успел отскочить в сторону с удивлением, когда мощный взрыв раздался на том месте, где он только что стоял.
Их борьба становилась всё более агрессивной. Не сдерживая себя, они использовали разнообразные заклинания, не обращая внимания на опасности, которые могли возникнуть. В один момент, когда заклинание Жаклин поразило Гидеона, его откинуло назад, и он, падая, ударился о защитный барьер, затем упал на пол.
Казалось, бой был завершен, но неожиданно Гидеон, собравшись с силами, выпустил в её сторону «Экспелиармус». Жаклин не успела среагировать, и её палочка вылетела из рук, словно исторгнув её из этого потока сражения. Грюм уже собирался объявить о завершении боя, но тут же увидел, как Жаклин вдруг как зверь бросилась на лежащего Гидеона.
Разгорелась настоящая схватка: Гидеон старался избегать сильных ударов, чтобы не нанести вреда ей, но Жаклин была полна ярости и наносила удары с безжалостной силой. Грюм и Кастор Бёрк, наблюдая за разгоревшейся дракой, были вынуждены вмешаться, чтобы остановить это безумие.
— Прекрасный бой, Росс, — улыбнулся, вытирая кровь с губы, Гидеон, слегка отстранившись. — Ты достойный противник, несмотря на то что ты младше на пять лет.
— Ты тоже был хорош, Пруэтт, — с легкой ухмылкой ответила Жаклин, осознавая волнение и азарт поединка.
После интенсивной тренировки, Ригель шла вместе с Сириусом, Джеймсом, Питером и Лили по коридору Хогвартс, обсуждая впечатления от поединка. В то время как они обсуждали победу Жаклин, в зале осталась Марлин, которая нежно ворковала с Доркас Медоуз, полностью погруженной в общение. Мэри, оказавшаяся сильно утомленной, покинула зал первой, еле сдерживаясь от зевоты.
— Она невероятная! — с восхищением произнес Питер, его глаза блеснули от восторга.
— Подотри слюни, Хвост, она твоей не будет, — усмехнулся Сириус, игриво подмигнув ему, в то время как Джеймс закатил глаза, явно недовольный этим комментарием. — Да, она действительно сильная волшебница, но она слизеринка.
— Если ты не забыл, вся твоя семья на Слизерине тоже. То, что Жаклин учится в Слизерине, не означает, что она станет на сторону Волдеморта. Если Дамблдор ей доверяет, значит, и нам следует ей доверять. Грюму она тоже понравилась. — сказала Лили, недовольная тем, что многие считают учеников Слизерина злодеями.
— Так и быть, Лили, — согласился Сириус, понимая, что в словах девушки есть смысл.
— Я слышал, как Грюм оценил то, что она могла сражаться даже без палочки. На её месте я бы подумал, что я уже труп, — добавил Джеймс, — Неплохо она Гидеона помяла.
— Жаклин — прекрасный боец. Из нее выйдет отличный мракоборец, — добавила Ригель, её голос был исполнен уверенности. Она на самом деле считала Жаклин сильной волшебницей и воспитывалась на примерах её способности к магии.
В этот момент, словно по волшебству, рядом с ними неожиданно появилась сама Жаклин. Её появление было ярким и внезапным.
— Благодарю за комплимент, Ригель, — произнесла она, проходя мимо них с уверенной улыбкой. Этим действиям удалось ввести в ступор всех пятерых друзей, заставив их переглянуться друг с другом. Каждый из них остался под впечатлением от уверенности и силы, которую излучала Жаклин.
***
На Астрономической башне Хогвартса ночь была особенно безмятежной. Ветер еле-еле колыхал ставни, а светил на небе было столько, что казалось, никто из них не забывал о своем предназначении. Ригель и Сириус нашли свое место на краю башни, уставившись в бескрайнее небесное полотно, заставленное звездами. Они обращали внимание на каждую из них, вспоминая, в каких историях, наполненных гордостью и горестью, упоминались их предки.
— Смотри, там «Кассиопея»! — воскликнула Ригель, указывая на созвездие. Сириус с улыбкой кивнул, зная, что это имя навевает воспоминания о веселых вечерах, проведенных за рассматриванием семейного гобелена Блэк:
Качая головой, Сириус с ухмылкой прикинул, что где-то там, наверняка, взирает на них «Андромеда». Ригель обняла его, желая насладиться моментом близости, тепла и понимания, который окутывал их словно одеяло. Они делились шутками и задавали друг другу легкие вопросы о будущем и о том, чего они ждут от жизни. Даже не замечая, как время ускользает, они создали вокруг себя собственный мир, где все казалось возможным.
Ригель вновь закурила любимые сигареты, и дым кружился вокруг них, создавая загадочную атмосферу. Внезапно, как настоящий артист, Сириус упал на спину, притворяясь, что умирает. Он начал театрально корчиться, изображая последний приступ. Ригель пыталась сдержать смех, но вскоре не выдержала и разразилась веселым хохотом.
Они расстелили плед, который оказался таким уютным, как ни в каком другом месте. Сев на пол, они укрылись одеялом, и словно хотели продолжить это ощущение уюта навсегда. В это время к ним подошел Армус, кот Ригель, с вальяжной грацией. Он уверенно выдал несколько ленивых движений, после чего устроился между парой, свернувшись клубком. Ригель мягко провела пальцами по его черной шерсти, и кот, почувствовав ее прикосновения, начал мурлыкать, словно подпевая тишине вокруг.
Так минута за минутой, они лежали, утопая в собственных размышлениях и ощущая уют, когда неожиданно Сириус прервал этот покой.
— Рири, я долго думал и хочу спросить твоего совета, — произнес он, приподнявшись и глядя в её глаза, полные интереса и поддержки.
Ригель, укрывшись одеялом и положив голову ему на грудь, взглянула на него с любопытством.
— О чем? — спросила она.
— Корвус, — выдохнул он, словно это слово было тяжелым грузом. Он закрыл глаза, пытаясь найти правильные слова. — Он бастард, из-за чего носит фамилию Фитцблэк. Он не всегда останется младенцем, и через несколько лет ему нужно будет выйти в «свет», где все станут задавать непростые вопросы: «Кто он?» и «Кто его мать?». На нашу семью ляжет темное пятно, потому что у отца появился внебрачный сын.
Сириус прижал ладонь к груди, явно испытывая тревогу. Он продолжал:
— Но я не из-за этого переживаю. Я волнуюсь за него, за то, как он отреагирует, когда это узнает. Это может сильно его ранить. Он мой брат! Пусть он не сын моей матери, но она приняла его так, как будто это её родное дитя. Я размышлял над одной идеей: дать ему фамилию «Блэк». Таким образом, его не будут считать бастардом, а все подумают, что у просто родился ещё один наследник. Это позволит ему остаться в безопасности!
Ригель задумалась, вслушиваясь в каждое слово. Её лицо выражало понимание.
— Сириус, — наконец произнесла она, — Признай его как сына своего отца и матери. Признай его как члена вашей семьи. Если хочешь знать мой ответ, то я согласна с тобой. Корвус — лишь невинный ребенок, и если ты считаешь, что так будет лучше, то делай. Ведь никто, кроме семьи Блэк, не будет знать, что Корвус не родной сын Вальбурги.
Сириус, услышав слова Ригель, словно ощутил, как камень, который давил ему на грудь, отвалился. Неприязнь и страх, которые наполняли его мысли, уступили место надежде.
— Спасибо, Рири, — нежно произнес он, наклонившись, чтобы поцеловать её в макушку. — Я знал, что ты поймешь меня.