26. Ты выйдешь за меня?
Проходили дни, недели, Сириус, как и говорил, сделал Корвуса официально членом семьи Блэк. Сириус написал официальный приказ, где сообщал, что присваивает Корвусу Фитцблэку фамилию «Блэк». Корвус Блэк — официально член семьи Блэк. Вальбурга была очень рада, ни смотря на то, что малыш был не её родным сыном. Она полюбила его и давала ему эту любовь, как своим родным сыновьям.
Сириус и Джеймс не разговаривали. Римус тоже был зол на Сириуса, но они быстро помирились, Римус простил его и теперь старался помирить своих друзей. Питер метался между Сириусом и Джеймсом, старался угодить двоим сразу, чтобы никто из них не обиделся на него, и у него отлично это получалось.
А Ригель лишь наблюдала за всей этой ситуацией со стороны. Общалась как и с Джеймсом, как и с Сириусом, и оба, разговаривая с ней, не упоминали друг друга, что начинало раздражать её. Но она знала, что они помирятся. Они обязаны помериться, ведь по другому никак, они ведь два лучших друга ещё с первого курса.
К удивлению Ригель, они с Жаклин хорошо подружились, иногда проводили время вместе. Жаклин вместе с Ригель и девочками ходили в Хогсмид. Ригель узнала Жаклин лучше, девушка была очень добрая, что вызывало подозрения Лили, Марлин и Мэри, но Ригель заверила их, что у Росс нет никаких плохих мыслей.
На второй недели марта состоялся четвертый матч квиддича между Гриффиндором и Пуффендуем.
***
— Ну что, мальчики, готовы к игре? — вошла в раздевалку Ригель, замотанная в шарф Гриффиндора.
На неё тут же устремилось семь пар глаз. Сириус вместе с Джеймсом и Марлин тут же улыбнулись ей. Фиби Доусон, третьекурсница, окинула её недовольным взглядом.
— Бёрк, раздевалка только для команды, прошу, выйди от сюда. — произнесла Доусон, проверяя свою метлу на повреждения.
— Фиби, капитан здесь я, и я разрешаю Ригель заходить сюда перед матчем. — отрезал Джеймс и подошёл к подруге.
— Мы готовы, как никогда, малышка. — прыжками приблизилась Марлин к Ригель, кладя на её плечо руку.
— Оу, ты заигрываешь со мной, милая? — решила подыграть ей Ригель. — Боюсь Доркас и Сириусу это не понравиться.
— Ох, ничего страшного — переживут. — ухмыльнулась Марлин и взглянула на Сириуса. — Верно, Блэк?
— Заканчивай, МакКиннон. — закатил глаза Сириус и забрал Ригель в свои объятия.
— Я все понимаю, но у нас скоро игра вообще-то. — предупредил Джеффри Фоули — охотник.
Джеймс взглянул на парня и кивнул.
— И так ребята, у нас остались считаные минуты до начала — не подведите. — громко начал Джеймс. — Я верю в вас.
Ригель решила оставить их и вышла из раздевалки. Напоследок обняв Джеймса с Марлин и оставила поцелуй на щеке Сириуса. Но выйдя, она заметила Регулуса.
— Реджи. — позвала она его. — Ты чего тут?
— Пришел поддержать Сириуса. — спокойно ответил Блэк. — Позовешь его?
— Да, конечно.
Ригель вернулась обратно и позвала Сириуса. Бёрк решила не оставаться рядом с братьями, а просто пошла на трибуну. Единственное, что она увидела — это то, что Сириус улыбнулся и потрепал идеально уложенные волосы Регулуса, что вызвало улыбку у девушки.
Матч квиддича между Гриффиндором и Пуффендуем стал настоящим событием для всех зрителей, собравшихся на стадионах. Атмосфера была напряженной, воздух буквально вибрировал от волнения. Крики болельщиков, рассыпанная в воздухе магия и щебетание о предстоящем поединке создавали ощущение, что сегодня на поле разразится настоящая битва.
Джеймс, уверенный и сосредоточенный, сидел на своей метле с решительным выражением на лице. Его присутствие внушало уверенность команде.
Охотники Гриффиндора — Джеймс Поттер, Марлин МакКиннон и Джеффри Фоули — были полны энтузиазма и готовы продемонстрировать всю свою силу. С самого начала они начали активно атаковать.
— Как же они хорошо действуют вместе! Если бы это был шаг в танце, я бы сказал, что они выступают на балу! — шутил Крауч, с восхищением наблюдая за их слаженными действиями. А Минерва Макгонагалл устремила на него грозный взгляд, и наказала комментировать игру, а не шутить.
Загонщики Сириус Блэк и Джон Белл занимали свои позиции на поле, беспокоясь о защите своих игроков. Они старались отразить любые атаки со стороны Пуффендуя.
Артур Браун, вратарь Гриффиндора, был на чеку и уверенно отражал мяч. Каждый его успешный сейв вызывал восторженные крики болельщиков.
— Посмотрите на Артура! Он словно защищен заклинанием «Защита от всех ударов»! — продолжал Крауч, подбадривая зрителей, и не обращая внимания на слова профессора Макгонагалл.
Фиби Доусон, также была в полной готовности, наблюдая за полетом снитча. Она смело двигалась по полю, стремясь уловить его в любую секунду.
— Если снитч находит в ней другую любовь, то я не жду ничего хорошего от этих отношений! — добавил Барти, вызывая улыбки на лицах зрителей.
Матч разгорелся с новой силой, и вскоре Гриффиндор начал набирать очки. Но Пуффендуй тоже не сидел сложа руки и стремился отыграться, присылая в атаку сильнейших игроков. Ригель сидела не отрывая взгляда от поля, и до боли, сжимая кулаки от напряжения. Каждый раз, когда Пуффендуй приближался к воротам, Ригель и Питер, затаив дыхание восклицали от волнения.
— Это было похоже на то, как будто злая лягушка прыгнула в танце на конкурсе красоты! — комментировал Крауч, пытаясь разрядить атмосферу.
Настоящая драма разразилась в моменте, когда Джеймс Поттер потрясающим броском отправил мяч в ворота Пуффендуя. Команда Пуффендуя, не собираясь сдаваться, ответил несколькими хитрыми атаками, которые заставили зрителей взволноваться.
— Если бы их атака была тортом, я бы сказал, что они выпекли настоящий шедевр! Жаль, что никто не остается на десерт! — продолжал шутить слизеринец.
— Мистер Крауч, я вас попрошу... — раздался голос Макгонагалл, но услышать конец фразы никто не успел, потому что парень закрыл микрофон.
Настал решающий момент, когда Фиби заметила золотой снитч, сверкающий в лучах солнца. Она стремительно поднялась на высоту, а Крауч, затаив дыхание, прокомментировал:
— Вот она, битва века! Или, по-другому, битва за «каждый снитч на вес золота!».
С невероятной ловкостью Фиби нацелилась на снитч и, совершив замысловатый маневр, схватила его! В этот момент трибуны взорвались от восторженных криков.
— Гриффиндор одерживает победу! Кажется, сегодня снитч выбрал сторону! — орал Барти, не сдерживая эмоций, пока игроки Гриффиндора шли к трибунам, отмечая свою победу.
Заключительный свисток прозвучал, и команда Гриффиндора начала праздновать свой успех. Джеймс, Сириус, Марлин и остальные обнялись, наполняя стадион радостью. В то время как команда Пуффендуя, несмотря на свое поражение, приняла результаты матча с достоинством, награждая противников аплодисментами. На конец капитан Пуффендуя подошел и протянул руку Джеймсу:
— Поздравляю с победой. — улыбнулся Эрик Ли.
— Спасибо, желаю удачи на матче против Слизерина. — пожал протянутую руку Джеймс, на что Эрик кивнул и пошел к своей команде.
Вскоре Ригель вместе с остальными друзьями и Регулусом спустились на поле, чтобы поздравить команду.
***
Март подходил к концу и приближалось 27 число, а значит скоро День Рождения у Джеймса. Мародёры и девочки суетились, пытаясь организовать потресающий праздник для Поттера. Особенно беспокоилась Лили, которая не знала, что подарить ему, думая, что котёнка, которого она собирается дарить — будет недостаточно.
— Успокойся, Эванс, Сохатый души в тебе не чает, кот ему понравится. — проговорил уставший от болтовни Лили Сириус.
— А если нет! — продолжала волноваться Лили.
Сириус лишь закатил глаза, пока девочки начали успокаивать подругу, протягивая стакан воды и проговаривая, что подарок замечательный.
Так как 27 марта, выпадало на воскресенье, то у ребят было много времени подготовиться, зная, что Джеймс проспит до середины дня.
Римус вместе с Питером направились в Хогсмид, чтобы купить алкогольные напитки. По сравнению со своими друзьями Римус не любил отмечать свой день рождения пышной вечеринкой, поэтому 10 марта, Римус провел свой день с Эстеллой, при этом получив подарки от друзей.
Мэри пошла на кухню, чтобы попросить эльфов приготовить еду, а после переместить в гостиную Гриффиндора.
Сириус с Ригель и Лили начали украшать саму гостиную, а после того, как вернулась Мэри, Сириус и Ригель пошли приглашать учеников с других факультетов.
При этом ребята позаботились о том, что если Джеймс встанет раньше — то он не сможет выйти из комнаты. Они наложили запирающие чары, и для надежности подперли дверь, при этом предупредив остальных гриффиндорцев, чтобы никто не вздумал открыть Поттера.
Все было идеально готово, вечеринка планировалась после отбоя. И после трех часов дня, с мужского крыла послышались крики Джеймса, что он не может открыть дверь. Сириус направился наверх, чтобы «помочь» другу.
— Эй, помогите! — кричал Поттер, барабаня по двери.
— Сохатый! — крикнул Сириус, подойдя к двери.
— Бродяга?! Помоги мне, дверь не открывается!
— Я тоже не могу её открыть, я попытаюсь, что-то сделать, ты пока сиди в комнате! — сдерживая смех, говорил Сириус.
И чтобы не спалиться, он якобы называл отпирающие заклинания, а после и вовсе ушел, оставляя Джеймса и дальше сидеть в комнате.
Когда время подошло к отбою, Лили и Римус начали обход — был их день дежурства. После того, как они вернулись, не забыв прихватить студентов с других факультетов, Джеймса наконец выпустили из комнаты.
— Святой Мерлин, я весь свой день рождения просидел в комнате! Это не мыслимо! — злился Поттер, спускаясь в гостиную, но застыл на месте.
— С Днем Рождения! — закричали все кто присутствовал в башне Гриффиндора.
На лице Джеймса тут же расцвела улыбка и он тут же начал принимать подарки и поздравления.
Настала очередь Лили.
— Я не думаю, что этого подарка достаточно, но... я старалась. — смущенно улыбнулась Лили, протягивая парню коробку. Джеймс только хотел её потрясти, чтобы понять какого размера подарок, Лили тут же его остановила. — Нет! Нельзя его трясти.
Это тут же заинтересовало Джеймса и он сразу же открыл коробку. Заглянув в неё, он увидел рыжего котенка с голубыми глазами.
— Оу, цветочек, это лучший подарок! — заулыбался Джеймс, притягивая Лили для объятий.
***
— Будут присутствовать все семьи с «Священные 28» — говорил Орион Блэк, расхаживая по гостиной, пока Вальбурга сидела на диване, попивая чай.
— Не думаю, что наш сын одобрит данных гостей, мой муж. — спокойно отвечала Вальбурга. — Предполагаю, что он уже составил список гостей.
— Если он составил список, то я ознакомлюсь с ним, чтобы удостовериться, что там не будет внесено имен грязнокровок. — повернулся Орион к жене. — Я не допущу, чтобы в нашем доме находились мерзкие грязнокровки — это опозорит нашу фамилию и поставит под сомнение наш авторитет!
— Я понимаю твои переживания за честь нашей фамилии, но ты забываешь одну деталь. — поднялась Вальбурга, вуалировав вымышленные складки на платье.
— О чем ты? — нахмурился Орион.
— Сириус — Лорд Блэк, и его слово последнее, и весомее твоего.
— Я его отец, и я донесу до него, что никаких грязнокровок не будет в нашем поместье!
Орион понимал, что все будет так, как скажет Сириус, ведь его слово важнее и ему будет все равно на то, что скажут другие. Сириус сделает так, как ему нужно, не заботясь о мнении окружающих. Ориону самому всегда было всё равно на мнение других, но когда это мнение могло пошатнуть честь семьи — он не мог молчать. Для Блэк честь и достоинство семьи было превыше всего остального. Семья Блэк всегда должна выглядеть идеально для остальных семей, вселяя страх и уважение.
Орион самого начала считал, что Сириус не достоин титула Лорда, ведь он был ещё юн и глуп для взрослых решений. Но Арктурус решил все сам, и даже не рассматривал своего сына в роли Лорда Блэка.
— Если я увижу хоть одну грязнокровку на пороге нашего дома, я сотворю немыслимое. Я этого не позволю. — ставил ультиматум Орион, глядя в глаза Вальбурги.
— Не будь дурком, Орион, — гордо подняла голову Блэк. — Если ты сотворишь «немыслимое» — ты окажешься в Азкабане, и это станет худшим ударом на нашу семью. Блэк в Азкабане! Мы упадем в самое дно аристократии!
— Не смей так со мной говорить! Как ты смеешь оскорблять своего мужа? Ты забываешься, Вальбурга! — голос Ориона стал громче.
— И ты не забывайся, мой дорогой муж, я твоя жена и ты обязан меня уважать. — тут же послышался детский плачь. — А теперь я удаляюсь, Корвус проснулся.
И с идеальной осанкой, Вальбурга вышла из гостиной, оставляя Ориона наедине со своими мыслями.
***
Большой зал Хогвартса гудел, как улей: голоса пересекались, смех разбегался по сводам, а тусклый свет сотен свечей мерцал над длинными столами. Студенты, утомлённые после насыщенного дня — уроки, зачёты, домашние задания и, конечно, тайные шалости — собрали вокруг себя тарелки и кучи разговоров, с аппетитом и удовольствием обсуждая свежие сплетни и недавние события. Кто‑то жестикулировал, размахивая ложкой, кто‑то шёпотом делился новостями, а кто‑то просто отдавался уютному чувству возвращения в тёплый, знакомый дом.
За столом Гриффиндора сидели Мародеры и посматривали в сторону стола Слизерина, глаза искрились предвкушением. Их лица были спокойны, но в каждом хитром жесте чувствовалась готовность к проделке — те самые мелкие пакости, что всегда приносили им удовольствие и развеивали скуку.
Неожиданно, почти синхронно, по всей длине стола раздался тонкий треск: стекло стаканов с тыквенным соком не выдержало и лопнуло. Брызги тёмно‑оранжевой жидкости взметнулись в стороны, словно фонтан, и окатили сидящих за столом слизеринцев. Возник шквал возгласов и ругательств, шум усилился — некоторые вскочили, чтобы избежать струй, кто‑то бессильно пытался вытереть сок с одежды, другие, наоборот, злились и смотрели по сторонам в поисках виновника. Ни один из студентов не остался нетронутым: струйка попала на мантии, по лицам пробежали пятна напитка, на пол упали мокрые бумажки и крошки хлеба.
Регулус отшатнулся сильнее остальных — и не только из‑за сока. Его взгляд, полный раздражения и обиды, сразу же устремился на Сириуса. В этой мгновенной реакции было и чувство стыда, и горечь от публичного унижения: в его глазах читалось непонимание, почему Сириус снова решил сделать сцену.
— Сириус! — воскликнула Ригель, голос её дрогнул от возмущения. — Регулуса за что?
В её словах звучала и защита, и упрёк: будто нападение было несправедливым не только из‑за сока, но и из‑за того, что цель выбрана неспроста.
Блэк же отвечал холодно и уверенно, без суеты. Он знал, что разоблачение могло бы привести к ненужным объяснениям и подозрениям.
— Если бы он единственный остался чистым, то все тут же поняли, что это сделали мы, ведь он мой брат, — произнёс он ровно, чуть сдержанно, в голосе слышалась расчетливая самоуверенность. Сириус не оправдывался, а лишь констатировал факт: сохранить Регулуса в стороне означало бы выдать себя.
Лили, наблюдавшая за сценой, не стала молчать. Её реплика была прямой и честной, без попыток сгладить углы.
— Всем и так понятно, что это ваших рук дело, — вступила она, голосом, в котором смешались раздражение и упрёк. Для неё важнее была правда и справедливость, чем игра в невиновность.
Джеймс, не теряя присущей ему лёгкости, улыбнулся. Его ответ был краток и уверенный, словно напоминание, что у Мародёров всегда есть план.
— Не беспокойся, цветочек, мы мастера выходить сухими из воды, — сказал он, и эта шутливая фраза отвлекла часть собравшихся, смягчила обстановку.
Момент остался за ними: смех, возгласы и шёпоты снова наполнили зал, а в воздухе повисла смесь возмущения и любопытства. Мародёры, довольные результатом своей шалости, уже прокручивали в голове следующие шаги — как уйти от ответственности и как снова превратить происшествие в ещё один повод для легенды о них.
— Ребята, — прошипел Сириус, едва заметно сжав кулаки, — притихли и переглянулись.
Но он не успел продолжить: к ним быстрым шагом шла профессор Макгонагалл. Её походка ровна, взгляд — холоден и сосредоточен; на лице застыла строгая маска, которой редко не хватало даже у самой рассудительной коллежки.
Она остановилась прямо перед ними, так что тишина стала острой. Макгонагалл посмотрела по очереди на каждого; её голос был таким же твердым, как и выражение:
— Блэк, Поттер, Петтигрю, Люпин, что это за выходки?
Её слова звучали не как вопрос, а как обвинение, и воздух мгновенно потяжелел. Римус почувствовал, как сердце ушло в пятки. Макгонагалл, не откладывая, обратила свой суровый взор именно на него:
— Мистер Люпин, вы староста Гриффиндора. Какой пример подаёте младшим курсам? Мне снять вас с поста старосты?
Речь была рассчитана на эффект — поставить под сомнение не только проступок, но и авторитет самого Римуса. Его щеки побелели, в глазах мелькнуло смущение и беспокойство. Римус инстинктивно выпрямился; он знал, что промедление или дрожь в голосе будут поняты как признание.
Сириус, всегда склонный к резким ответам, первым попытался вступиться:
— Мэм, — начал он с той самой дерзкой интонацией, которая часто выручала его в спорах, — С чего вы решили, что это мы? В Хогвартсе полно шутников. Да и если это были мы, мой брат Регулус бы остался целым, нетронутый соком — я бы не допустил такого!
Его голос звучал одновременно вызовом и попыткой отвести подозрения; в глазах Сириуса мелькнула иная эмоция — искреннее беспокойство о брате, что было понятно и убедительно. Тем не менее Минерва не позволила себе улыбки, её взгляд едва смягчился.
Римус, не желая отказываться от ответственности и понимая, что его позиция старосты на кону заговорил ровно, но сдержанно:
— Профессор, я уверяю вас, что это не наших рук дело. Я не подвёл бы вас: вы положились на меня как на старосту.
В его голосе слышалась решимость и искренняя защита — не только себя, но и товарищей. Он понимал: честное, спокойное заявление лучше резкой защищающей возни. Макгонагалл внимательно всмотрелась в лицо каждого, будто пытаясь прочитать скрытую правду.
Она ещё раз обвела взглядом четверых, а затем перевела внимание на Лили, которая сидела с ними, чуть в стороне, спокойная и собранная.
— Мисс Эванс, — спросила профессор, — Может вы избавите меня от догадок и скажете, чьих это рук дело?
Лили слегка опустила веки и, как будто бы не торопясь, улыбнулась невинной улыбкой. Она знала, когда говорить, и как держать лицо; в ней было то спокойствие, которое не требовало кричать.
— Я не знаю, профессор, — ответила она мягко, чуть похлопав глазами, — Я так же удивлена, как и вы.
Её голос был ровным, без излишней нервозности — ровно настолько, чтобы не выглядеть запланированным отговором и в то же время не привлекать новых подозрений. Джеймс, сидевший рядом, не смог скрыть лёгкую победную улыбку: Лили сделала то, что от неё и ждали — взяла на себя роль нейтрального свидетеля.
Минерва задумалась на мгновение, размышляя над сказанным и над общим контекстом: шум в зале, от негодующих слизеринцев, множество возможных шутников и отсутствие явных доказательств. Она глубоко вздохнула, затем произнесла, медленно и четко:
— Хорошо. Я поверю вам, но буду наблюдать.
После этих слов она повернулась и ушла, её мантия едва шелестела по каменному полу. Её уход не принес облегчения, а оставил ощущение отложенного приговора: наблюдение профессора означало, что любая новая оплошность немедленно попадёт под пристальное внимание.
Как только она отошла на приличное расстояние, напряжение, которое висело в воздухе, наконец, прорвалось.
— Лили, спасибо, что спасла нас! — выдохнул Питер, голос его дрожал, в нём прозвучала смесь облегчения и брезгливой благодарности.
Лили откинулась на спинку стула и ответила спокойно, но прямо:
— Я сделала это только потому, что завтра мы с Джеймсом должны пойти гулять, а если бы я рассказала, что это вы — вам бы назначили наказания в виде отработок. Я могла бы сказать, что Джеймс ни при чём, и тогда вы все остались бы виноватыми, но... Римус — староста, и я не знаю никого, кому я могла бы довериться так, как ему. Сириус сейчас занят подготовкой к свадьбе с Ригель, и отправлять одного тебя, Питер, на наказание было бы слишком подозрительно.
Её голос был ровен и свободен от драматизма; в нём читалась прагматичность и чувство меры. Она объяснила выбор так, будто пыталась минимизировать вред: не только для друзей, но и для всей компании, ведь наказание одного могло привести к цепной реакции обвинений.
Резко, словно из ниоткуда, рядом с Сириусом со свистом приземлился ворон. Его черное оперение блестело на слабом свету, а когти упорно держали сверток, привязанный к лапке. Птица молча протянула лапку, ожидая, что хозяин снимет узел. Сириус не удивился — этот ворон был семейным: черная птица, традиционно доставляющая почту их рода. Он аккуратно развязал узел, вынул конверт и взглянул на адрес.
На лицевой стороне аккуратными, размеренными буквами было написано «Для Сириуса и Ригель». Сириус быстро разорвал конверт и начал читать, затем передал лист Ригель, чтобы она прочла сама. Она взяла письмо с легким дрожанием пальцев и сосредоточенно начала читать.
Дорогие мои Сириус и Ригель.
Орион настаивает на том, чтобы на свадьбу были приглашены только чистокровные семьи, входящие в список «Священные 28». По его словам, никакие «грязнокровки» не должны присутствовать. Орион потребовал ознакомиться с уже составленным списком гостей, чтобы вычеркнуть оттуда всех не чистокровных — якобы ради поддержания престижа семьи и избежания смущения перед другими родами.
Я не согласна с ним. Это ваша свадьба и только вам решать кто из гостей будет присутствовать.
Вам не стоит беспокоиться, делайте так, как считаете нужным.
С любовью, В.Б.
Когда Ригель дочитала, Сириус стиснул бумагу в кулаке. Его лицо потемнело от гнева.
— Мне плевать, что хочет отец, — твердо произнес он, — Мы сделаем так, как нам нужно!
Блэк говорил решительно, почти хрипло, давая понять, что не допустит вмешательства семейных амбиций в личную жизнь.
— Мы позовем всех, кого хотим, и плевать я хотел на мнение своей чокнутой семейки. Я — лорд, и последнее слово за мной! — его голос звучал как приговор.
Ригель держала письмо в ладонях и говорила тихо, спокойным голосом:
— Мы позовем всех своих друзей, Сири. — Она пыталась успокоить Сириуса, смягчить его гнев и перенаправить эмоции в конструктивное русло. Ее тон был полон решимости, но лишен жесткости.
— Что произошло? — спросила Марлин
— Отец не хочет видеть на нашей свадьбе с Ригель не чистокровных. — резко ответил Сириус.
— Да плевать на то, что он хочет! Это ваша свадьба, а не его! — не задумываясь, вмешался Джеймс.
Сириус, приободренный поддержкой, взорвался:
— Я про то же, Сохатый, и мы сделаем так как нам нужно! — после этих слов он резко поднялся со стола. — Рири, пойдем, нужно написать пару ласковых отцу».
***
Близился конец учебного года в Хогвартсе, и атмосфера ожидания наполняла коридоры замка. Старшие курсы готовились к долгожданному балу, который стал бы кульминацией их учебного года. Шестикурсники усердно трудились над подготовкой Большого зала для выпуска седьмого курса, который проходил перед экзаменами. Этот важный момент был не только прощанием с учебой, но и началом нового этапа в жизни выпускников. После того как выпускной был проведен, в последний день перед каникулами настал черед бала для 4-6 курсов.
В одной из комнат, украшенной яркими гирляндами и цветами, Ригель вместе с
Лили, Марлин и Мэри готовились к этому знаменательному событию. Девушки стояли нарядные, каждую из них украшало шикарное платье, отражающее их индивидуальность. Ригель выбрала темно-красное платье в пол на тонких лямках, которое великолепно подчеркивало её фигуру. Платье было усыпано блестками, которые переливались на свету, добавляя образу изысканности. На ногах у неё были каблуки в тон платья, а черные длинные волосы распущены и завиты в локоны, придавая ей романтичный вид.
Бал проходил в Большом зале Хогвартса, который был великолепно оформлен для этого события. Когда Ригель вошла в зал под руку с Сириусом, все взгляды обратились к ним. Сириус был одет в парадную мантию, его уверенная осанка и обаяние притягивали внимание. В зале царила атмосфера веселья: студенты танцевали вальс, а позже переходили на более современный ритм под музыку популярной рок-группы из магической Британии, специально приглашенной для этого мероприятия.
С течением времени вечер подходил к концу. Студенты уже хотели уходить по своим спальням, но вдруг внимание всех привлек Сириус, который вышел на сцену. Он подошел к микрофону и объявил:
— Прошу всех внимания! Мы все, разумеется, знаем, кто я такой — как меня не знать! И сейчас я хочу сказать очень важные слова для одной девушки, которая является моей спутницей на этом балу! Ригель, поднимись на сцену, пожалуйста!
Слова Сириуса повергли Ригель в легкое замешательство, но она быстро собрала себя и поднялась на сцену, где встала рядом с ним. Он взял её за руку, и зал замер в ожидании.
— Рири, — начал он, — я очень рад, что мы тогда познакомились в детстве. Я очень тобой дорожу. Признаюсь честно, когда объявили о нашей помолвке, я был в шоке. Честно признаюсь, я тогда хотел сбежать и отречься от семьи, но ради тебя я остался, чтобы уберечь тебя от всего плохого. И конечно же, не могу не упомянуть о моем брате Реджи, который первым остудил мой гнев и помог мне осознать важность всего происходящего.
Сириус глубоко вздохнул и продолжил:
— После этого я влюбился в тебя, и всё это прекрасно видно всем окружающим! Как бы абсурдно это ни звучало с учетом того, что наша свадьба состоится буквально через 12 дней, но я хочу у тебя спросить...
Он опустился на одно колено и достал из кармана футляр. Когда он раскрыл его, все увидели сверкающее кольцо.
— Ты выйдешь за меня?
Зал замер в тишине, все с нетерпением ждали ответа.
— Да! — прокричала Ригель в микрофон, и зал взорвался аплодисментами и криками радости. Сириус с трепетом одел кольцо на её палец и затем нежно поцеловал её. В этот момент казалось, что весь мир вокруг них исчез, оставив только их двоих и их любовь.