Первая ночь без сна
Тихая ночь опустилась на дворец, окутывая его серебристым сиянием луны. Ветер шуршал в бамбуковых ставнях, а шелест листвы напоминал шёпот — будто сама природа следила за жизнью новой семьи.
В небольшой, но уютной комнате, скрытой от лишних глаз, МаоМао сидела на краю ложа, прижимая к груди своего сына. Хайто капризничал — его маленькие ручки сжимались в кулачки, личико морщилось, а голос, хоть и слабый, звучал жалобно и требовательно.
— Тише… тише, — шептала МаоМао, покачивая его на руках. — Всё хорошо, малыш… мама рядом…
Жэнь Ши, стоя у окна, наблюдал за ночным садом. Но его мысли были не о природе — он слышал каждое дыхание МаоМао, каждое всхлипывание Хайто, и чувствовал, как внутри него вспыхивает смесь тревоги и нежности. Он обернулся, подошёл к кровати и, опустившись на колени перед МаоМао, мягко коснулся её руки.
— Ты не спала ни минуты… Позволь мне немного посидеть с ним.
МаоМао покачала головой, упрямо, но с добротой:
— Он ищет моё тепло. Моё сердце. Моё молоко. Ты не сможешь заменить это, Ши. Но ты рядом — и этого достаточно.
Жэнь Ши улыбнулся. Он чувствовал — с рождением Хайто МаоМао словно преобразилась. Она была всё той же рассудительной и немного язвительной фармацевткой, но теперь в её взгляде горел свет материнства.
— Он похож на тебя, — прошептал Жэнь, наблюдая за чертами лица сына. — Такие же брови, чуть сдвинутые. И нос. Честно, МаоМао… если бы я не знал, что это наш сын, подумал бы, что ты клонировала себя.
МаоМао фыркнула, но глаза её блестели от усталости и любви.
— Надеюсь, у него будет хотя бы твоё терпение. С таким характером, как у меня, он точно будет бунтарём.
— Тогда мы обречены, — с улыбкой ответил Жэнь. — Один маленький бунтарь и его мама, которая может сварить яд из лепестков роз, если кто-то осмелится обидеть её ребёнка.
Они оба рассмеялись — устало, но искренне. Это была их первая ночь в новой роли — родителей. И, несмотря на бессонницу, тревогу и плач, в этой ночи было что-то волшебное.
Хайто наконец начал засыпать, и МаоМао осторожно переложила его в деревянную люльку, вырезанную специально для него. Над люлькой висела игрушка — маленькая шелковая лиса, подаренная Гёкуё, — символ хитрости и ума. МаоМао тихо поправила одеяльце и вернулась к Жэнь Ши, сев рядом.
— Я боюсь, — призналась она, глядя в огонь свечи. — Я могу рассчитать дозировку редкого яда, но не могу предсказать, каким он вырастет. Будет ли он счастлив? Сможем ли мы защитить его в этом мире, где всё подчинено интригам и иерархии?..
Жэнь Ши взял её ладонь в свою.
— Мы не обязаны знать ответы на всё. Мы просто должны быть рядом. Любить его. Быть для него домом, опорой. И вместе — мы справимся.
МаоМао прижалась к его плечу, впервые за день позволив себе расслабиться.
— Ты говоришь это так просто.
— Потому что с тобой всё просто. Даже в хаосе дворца, даже под взглядами Императора — я чувствую, что у меня есть дом.
Ночь тянулась долго. МаоМао задремала, уткнувшись в плечо Жэня, а он сидел неподвижно, слушая её дыхание и следя за сном сына. Он знал: теперь его жизнь полностью принадлежит этим двоим.
И в этой тишине, между затухающей свечой и стуком сердца, Жэнь Ши впервые понял, что не хочет больше ни власти, ни славы. Всё, чего он желал — это сидеть вот так, под мерцающим светом, и слушать, как дышат те, кого он любит.