Трудности перевода

Мей лежала на кровати, тело ломило после матча, но удовольствие от победы перекрывало даже ноющую боль в боку после неудачного падения. Спать не хотелось.

Она потянулась за телефоном, собираясь написать Бачире и предложить немного посидеть на крыше — освежиться ночным воздухом.

Но, прежде чем она успела разблокировать экран, телефон завибрировал в руке. Звонил... отец?

Мей удивилась. Они давно не созванивались, обменивались лишь короткими сообщениями.

— Привет, папа! — радостно ответила она, прижимая телефон к уху. Она очень соскучилась и хотела столько всего с ним обсудить.

— Мей, ты ничего не хочешь мне сказать?

Она осеклась. Голос отца был холодным. Нет. Ледяным. Так он никогда с ней не разговаривал.

— О чём ты, папа? Что-то случилось?

— Завтра ночью у тебя рейс в Барселону. Как прилетишь — сразу ко мне. Ты поняла меня, Мей? — он сорвался на крик. Отец никогда не кричал на неё.

Мей резко села, телефон чуть не выскользнул из рук.

— Папа, подожди... Почему так внезапно? Что происходит?

— Эго мне всё рассказал. Не думал, что моя дочь опустится до такого, — голос отца дрожал от гнева. — Считал тебя умнее. Думал, ты не станешь скакать по койкам футболистов!

Показалось, что из воздуха исчез кислород, и она больше не может дышать.

— Я... я не... — горло сжало от подступивших слёз. — Папа, это неправда...

Но он уже не слушал.

— Собирай вещи и немедленно вылетай в Испанию.

Отец сбросил звонок.

Мей осталась в тишине. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев, глухо ударился об пол.

Она сидела, застыв, пока не почувствовала, как её трясёт. В глазах жгло от слёз, но она изо всех сил пыталась их сдержать.

Мей бессильно рухнула на кровать и открыла глаза.

Это был сон.

Свет едва проникал сквозь окна. Волосы прилипли к вспотевшему лбу, сердце продолжало гулко стучать.

***

Вернувшись в Блю Лок после утомительного перелёта, Бачира с облегчением готовился ко сну. Всё вокруг выглядело знакомо: Чигири, как обычно, осторожно разминал колено, Баро ворчал, пытаясь выяснить, кто оставил мокрое полотенце на его кровати, а Исаги с упрямым выражением лица чертил очередную схему к предстоящему матчу. Казалось, всё на своих местах: комната, привычные голоса, запахи. Всё было так, как и должно быть.

Но внутри Мегуру — глухо, тяжело. Как будто кто-то зажал сердце в кулак.

Всё из-за неё. Опять из-за Мей.

Весь день она избегала его. Увидел он её только в самолёте, когда она, не заметив его, заняла место перед ним, рядом с Кайзером и Нессом.

Обычно Бачира мгновенно засыпал в транспорте, стоило только откинуться на спинку кресла. Но на этот раз сон не шёл. Он листал мангу, невольно прислушиваясь к разговору Кайзера и Мей.

Они обсуждали знакомых, имена которых Бачира не знал. Какие-то общие воспоминания, к которым он не имел никакого отношения. И планы на будущее:

— Я думаю этим летом отдохнуть на Тенерифе, — небрежно сказал Михаэль.

— Могу предложить тебе папину виллу.

— Только если ты идёшь в комплекте с ней.

Он сжал зубы, вспомнив, как она тогда просто засмеялась.

Может, если бы он был на месте Кайзера... она бы не убегала? Они бы тоже могли вместе строить планы на лето?

Он с усилием выдохнул и перевернулся на бок, стараясь вытолкнуть мысли прочь. Завтра важная игра, ему нужно быть в форме.

Но взгляд зацепился за экран телефона, мигнувший новым уведомлением. Он потянулся за ним и прочитал сообщение:

Ты не спишь? Встретимся на тренировочном поле блока А?

Сонливость мгновенно исчезла. Бачира поднялся, наспех натянул футболку, проигнорировав, что та заметно помялась, и выбежал из спальни.

Поле в ночное время казалось пустым и холодным. Несколько прожекторов освещали траву, вокруг стояла глухая тишина, нарушаемая лишь ритмичными ударами мяча. Мей стояла в центре. Её движения отточенные, почти автоматическими. Каждый поворот головы сбивал локоны с места: они соскальзывали на лоб, прилипали к щеке, цеплялись за воротник, но она не пыталась их поправить.

Мей замерла, заметив его. Мяч укатился прямо к его ногам.

— Как-то ты мало избегала меня в этот раз, — сказал он, остановившись напротив неё.

— Бачира... — тихо выдохнула она, отводя взгляд в сторону. Он сразу понял. Почувствовал, прежде чем она договорила: — Забудь, что я тебе вчера сказала. Я просто была пьяна.

Он на мгновение замолчал.

— Ты такая скучная, Мей Ларош, — он шагнул ближе, и тон его стал резким. — Ты издеваешься надо мной?

Мей вздрогнула. Она явно не ожидала, что он... разозлится. Она привыкла видеть его улыбающимся, шутливым, немного странным, но не таким. Не злым.

— Нет... Конечно, нет... Просто...

— Просто что? Мне тоже забыть всё, что сказал тебе?

— Просто мы... Я хочу, чтобы всё было...

— Правильно? Этого ты хочешь? — язвительно произнес он, скривив губы в усмешке. — А ты хоть раз думала о том, что чувствую я?

Она не ответила. Только уставилась на него, и он заметил, как её зрачки расширились, почти поглотив радужку. Тёмные, бездонные и растерянные.

— Не случайно тебя сюда пригласили. Никто с твоим эгоизмом не сравнится, — и судя по тому, как она ошеломленно приоткрыла рот, попал точно в цель.

— Бачира, я...

— Не надо делать из меня идиота, Ларош, — холодно перебил он. Резким движением ноги он пнул мяч — тот со свистом врезался в штангу и отлетел в сторону. — Приходи, когда окончательно определишься. А до этого... продолжай делать вид, будто меня не существует. Как ты это умеешь.

Он развернулся и пошёл прочь, не дожидаясь ответа. В груди пульсировало раздражение, гнев и, сильнее всего, разочарование. Что ей мешает принять свои чувства? Его чувства?

Что с ним не так?

Перед дверью спальни он замер. Изнутри доносился смех и громкие голоса парней. Он глубоко выдохнул и натянул на лицо привычную улыбку. Она становилась для него щитом — маской, под которой можно спрятать всё. С ней он выглядел веселым и беззаботным.

Бачира действительно был таким, но не всегда. Иногда он уставал.

Разговор с Мей оставил ощущение, будто он бился головой об стену. Лучше бы он вообще её проигнорировал. Это легче, чем в сотый раз слышать одно и то же. Может, Эго закачал в неё правила Синей Тюрьмы прямо в мозг? Порой она сбивалась, но всё равно упрямо следовала поставленному алгоритму.

Он, наконец, вошёл в комнату и с размаху рухнул на кровать, крепко обняв подушку, пытаясь найти в ней хоть каплю утешения.

— Что, поссорился со своей девушкой? — донёсся голос с соседней кровати. Бачира приподнялся и увидел ухмыляющегося Чигири.

— Нет, — ответил он без всякого энтузиазма. — Просто устал. Спать хочу.

Чигири, не удовлетворившись таким ответом, присел на край его кровати.

— У тебя взгляд как у моей сестры, когда она поссорится с парнем, — он покачал головой, и несколько красных прядей скользнули по щеке. — Говори уже.

Бачира колебался. Он не привык откровенничать. Ему проще перевести всё в шутку, улизнуть... Но вспомнив, как Мей проболталась Даниэлю, он решил, что и ему не помешает немного выговориться. Главное, чтобы Хёма не понял, что так называемая «его девушка» находится прямо в Блю Локе и даже не является его девушкой.

Он повернулся на бок, подвинулся ближе и понизил голос:

— Я не понимаю её. Вчера говорила, что я ей нравлюсь, — на лице Чигири мелькнула хитрая улыбка, но она быстро потускнела, когда Бачира продолжил: — А сегодня просит всё забыть.

— Просто игнорируй её, — уверенно сказал Чигири, скрестив руки на груди.

Бачира фыркнул. Скорее всего, Мей будет только рада, если он отстанет.

— Некоторые девушки любят, когда за ними бегают, — продолжил Чигири, пожав плечами. — Но стоит перестать, и они начинают бегать за тобой. Если ты ей действительно важен — она придёт. А если нет... то зачем тебе она вообще?

Бачира задумчиво отвёл взгляд и уставился на экран телефона. Ни одного сообщения. Он и сам не до конца понимал, зачем всё это. Что он хотел от неё?

​​Хотел, чтобы она перестала его избегать. Хотел переписываться с ней всю ночь. Хотел вместе тренироваться и обыгрывать её, замечая, как она недовольно фыркает. Хотел гулять с ней, держась за руки. Хотел чувствовать аромат жасмина и персика, исходящий от её шеи. Хотел видеть, как она краснеет, когда он целует её. Хотел сорвать с неё одежду и оставить следы от укусов на каждом миллиметре тела...

Он хотел её всю. Только себе.

Настоящий эгоист.

                                                                                                ***

Между спортсменами сновали мужчины в дорогих деловых костюмах. Они были надушены так щедро, что от смешивания их ароматов, тяжёлых и приторных, у неё начала болеть голова.

Лавиньо жестом попросил выстроиться команду по росту, чтобы оператор снял красивый кадр. За считанные секунды образовалась толкучка: оказалось, что даже взрослым парням не под силу просто занять своё место без споров. Мей кое-как протиснулась между Игнасио и Итсуки, которые яростно отстаивали свои драгоценные сантиметры.

У неё перехватило дыхание, когда Бачира встретился с ней взглядом — пустым, безразличным, будто они никогда не были знакомы. Мей думала, что сделала всего лишь шаг назад в попытке всё исправить, но вместо этого оттолкнула его на целые километры. И она знала, что это её вина. Это она испугалась собственных чувств.

Он быстро отвёл взгляд и молча встал рядом, на расстоянии вытянутой руки. Через несколько минут оператор кивнул, сигнализируя, что всё готово. Игроки начали расходиться, и Мей почувствовала, что ей нужно хоть что-то сказать: поздороваться, пожелать удачи, что угодно — только чтобы убедиться, что он не забыл её за одну ночь.

— Бачира... — он тут же отошел, даже не обернувшись.

Мей застыла, как вкопанная, глядя ему вслед, пока Даниэль не напомнил, что пора занять свои места.

— Ларош, ты можешь объяснить мне, как у тебя получилось стереть с лица Бачиры его вечную улыбку одним своим появлением? Я впервые увидел его таким хмурым, — понизив голос, сказал он, усаживаясь рядом с ней.

— Я не знаю.

— Вы что, поссорились? Опять?

— Нет.

— Ага, конечно. И я промолчу, что ты выглядишь так, будто ревела всю ночь, — добавил он, прищурившись.

— Слушай, давай посмотрим матч без обсуждений моей личной жизни на виду у камер? — огрызнулась она.

— А ты мне всё расскажешь потом?

— Нет.

Он театрально надул губы и сложил руки на груди, изображая глубокую обиду.

— Мне нечего тебе рассказать, потому что... — она сделала глубокий вдох. — Потому что ничего между нами нет.

Голос Эго, усиленный громкоговорителями, оглушительно разнесся по стенам стадиона, давая сигнал.

Игра началась в бешеном темпе. Обе команды с первых секунд стремились доказать, кто здесь хозяин. Мей сидела, не отрывая взгляда от поля. Но её внимание приковано только к одному человеку.

Бачира, как и всегда, пропитывал матч своим азартом: быстрые движения, уверенные финты, энергия, будто рождённая от соприкосновения с мячом. Он смеялся, переглядывался с товарищами по команде, откидывая назад растрепанные волосы, мокрые от пота.

Отоя выждал момент и отдал пас точно к ноге. Бачира развернулся и пробил — мяч влетел в сетку с такой скоростью, что вратарь не успел подпрыгнуть.

Бачира закричал от радости, подбросил кулак вверх, рассмеялся и побежал к своим, принимая поздравления. Всё как всегда — живо и шумно. Всё, кроме одного.

Он ни разу не посмотрел в её сторону.

Мей наблюдала за ним, ощущая, как внутри разливается тяжёлое, вязкое чувство. Разве не это она хотела — сохранить дистанцию, остановиться, сбежать от этих чувств? Но почему тогда нет никакой радости или хотя бы безразличия?

Матч продолжился. Через несколько минут темп перешёл в более жёсткую фазу. Несмотря на то, что в этот раз не участвовал Кайзер, немецкая сборная не сильно сдала позиции. Видимо, Ноа решил выпустить тех, кто раньше сидел в запасе. По крайней мере, Мей впервые видела на поле Игагури.

— Слишком медленно. Он не сможет выбить мяч, — прокомментировал Даниэль, когда Игагури сделал подкат.

Но Бачира не успел увернуться. Удар пришелся по опорной ноге, и он рухнул на газон. Он попытался встать, опираясь на руки, но сразу же схватился за колено и снова сел на землю.

Раздался свисток, и на поле выбежал медперсонал.

Мей вскочила с места, прикрыв рот ладонями. Внутри похолодело, сердце забилось часто и глухо. Она не слышала, что говорил Даниэль, не видела поле, только фигуру Бачиры, лежащего на спине, с застывшим от боли лицом.

                                                                                                 ***

Матч закончился предсказуемо — поражением. После того как Бачиру унесли с поля, команда заметно ослабла. Атакующие связки развалились, и только Отое удалось забить ещё один гол.

Несмотря на кислое настроение, ребята решили навестить Бачиру в медпункте. И как только медсестры увидели, как у двери оказалась целая толпа футболистов, они в голос попытались их остановить, настаивая на покое пациента. После коротких переговоров с главной медсестрой, разрешили заходить не больше чем по трое.

Мей и Даниэль вошли в палату последними. Прохладный воздух в помещении пропитан слабым ароматом лекарств и антисептика. На прикроватной тумбочке возвышалась целая гора разноцветных пакетов и коробок: плюшевые игрушки, корзины с фруктами, открытки и ваза с огромным букетом цветов.

Из-за всего этого скопления они не сразу заметили, что Бачира спит.

Он лежал на боку, обнимая подушку, дыхание было ровным, но лицо бледнее обычного. Губы чуть приоткрыты, одна рука небрежно свисала с кровати.

Даниэль поставил на край тумбочки небольшую коробку — внутри конфеты, которые он на выходных купил в приступе шопоголизма. Он махнул Мей рукой и, не нарушая тишину, вышел, оставив её одну.

Мей осталась, даже не зная зачем. Может, надеялась, что он проснётся. Но даже если бы это случилось, она не знала, что сказать. Разве что банальное: «Поправляйся».

Она подошла к тумбочке, убрала чуть в сторону чей-то подарок, и рядом с большим букетом поставила банку консервированных ананасов, заказанную на последние бонусы. Глупый подарок, но она хорошо запомнила, что это его любимый десерт. Мей провела пальцем по краю жестяной крышки и перевела взгляд на спящего. Свет из окна касался его лица, подсвечивая легкий румянец на щеках.

Она оглянулась, проверяя потолок — камер не было. Убедившись, что никто не собирается зайти, она подошла ближе, медленно наклонилась, придерживая рукой волосы, чтобы они случайно не коснулись его лица.

Её губы едва коснулись его щеки. Тепло, запах знакомого шампуня, и осознание того, что она сама все испортила.

Мей задержалась всего на секунду. Молча посмотрела на него и, не оглядываясь, вышла из палаты.

                                                                                               ***

— Я устал есть одно натто, — пожаловался Игагури, морща нос и глядя, как тягучая слизь медленно тянется от бобов, когда он поднимал палочки.

— Тогда тебе стоит постараться забить гол в следующий раз, — спокойно заметил Исаги, не отрываясь от сочного стейка.

— Да знаю я! — фыркнул тот, но почти сразу расплылся в довольной улыбке. — Мы же всё равно победили благодаря мне, ага? Это я убрал Бачиру с поля!

— И ты этим гордишься? — холодно бросила Мей, подняв взгляд от тарелки с почти нетронутой едой. — Играть на грани фола — так жалко.

— А что, расстроилась, что твой любимчик поранился? — хмыкнул Раичи. — У него всего лишь ушиб.

— Он не мой любимчик, — Мей приподняла бровь. — Любой здравомыслящий человек понимает, что создавать травмоопасные ситуации — это непрофессионально. Если не можешь забить честно, может, стоит бросить футбол?

— Нихера себе, — прыснул Раичи, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки. — Корона на голове не жмёт? Будет тут какая-то девка учить нас, как играть.

— Мозгов не хватает на остроумный ответ, не затрагивая мой пол? Или ты действительно думаешь, что наличие яиц придаёт твоим словам вес?

Раичи широко раскрыл рот, намереваясь бросить в Мей целую кучу ругательств, но Исаги, нервно наблюдающий за их диалогом, вмешался:

— Раичи, тебе разве с Игагури не нужно зайти к Ноа? Сейчас почти семь вечера.

Раичи сверкнул глазами в сторону Мей, но промолчал.

— Блин, а ведь правда, — пробормотал Игагури, набивая рот рисом. — Пошли скорее.

— Ага, — фыркнул Раичи, поднимаясь. Перед уходом он пробормотал что-то себе под нос.

— Не обижайся на него, он просто идиот, — выдохнул Исаги, пытаясь сгладить ситуацию.

— Вот именно. На идиотов не обижаются, — усмехнулась Мей. — Кстати... ты, — она опустила взгляд в тарелку с уже остывшим ужином. — Ты не знаешь, почему Бачира не пришёл есть? Я слышала, что его уже выписали.

Мей посмотрела на Исаги, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Сказал, что хочет подышать воздухом, — пожал он плечами. — Правда, понятия не имею, где он собирается это делать, — Исаги на секунду задержал взгляд на Мей, чуть улыбнулся уголками губ. — Может, ты знаешь?

— Да откуда мне знать, где он шляется, — быстро отмахнулась она, хотя была уверена, что он на крыше.

— Хм, мне показалось, что вы подружились, — задумчиво произнес он.

— Мы только по делу общаемся, — отчеканила Мей.

— Видимо, я ошибся, — он положил палочки на поднос с грязной посудой и поднялся. — Увидимся.

Он ушёл, оставляя Мей одну за длинным, пустым столом. Она молча уставилась на рис. Завтрак толком не ела. Обед пропустила. Такими темпами она совсем ослабнет.

Встав из-за стола, она тихо выдохнула и направилась к выходу.

Никогда ещё Мей не чувствовала себя настолько отвратительно. Синяя Тюрьма изменила её, но не в спортивных качествах, а в отношении к себе. Раньше она считала себя отзывчивой и понимающей, но теперь Бачира показал ей неприятную правду: она действительно эгоистка, которая думает только о себе, прикрываясь заботой о других.

Мей застыла, проходя мимо знакомой двери с табличкой «Не входить». Она толкнула её, и та со скрипом приоткрылась.

На крыше лицо тут же обдало прохладным, колючим воздухом. Ветер растрепал волосы и принёс с собой запах ночи. На звук шагов Бачира обернулся.

Весь день Мей прокручивала в голове, что скажет ему. Методично продумывала каждую фразу. Но сейчас, когда оказалась прямо перед ним, в голове стало пусто.

— Исаги тебя искал. Ты не пришёл на ужин, — сказала она, понимая, насколько глупо звучит эта ложь. Но ей нужно было хоть что-то сказать. Временная передышка, чтобы собраться.

Бачира отвернулся, уставившись вдаль на рассыпанные огни ночного Токио.

— Я не голоден.

Повисла неловкая пауза. Что она вообще ожидала? Что он бросится к ней, стоит ей подойти? Бачира явно не настроен на разговор, и Мей не знала, уйти или остаться. Она так устала от недомолвок. Хотелось говорить прямо, но каждый раз, когда открывала рот, просто не могла заставить себя сказать правду.

Она подошла ближе и остановилась у лавки, на которой он сидел.

— Можно?

— Садись.

Снова молчание.

— Ты как?

— Нормально.

Он совсем не выглядел нормально.

Одна минута. Две минуты. Три минуты. Никто не произнес ни слова.

Мей медлила. Смотрела на его профиль, на напряжённые плечи. Опустила взгляд на его руку, лежащую на колене. Пальцы несмело коснулись его ладони, будто спрашивали разрешения. Холодная, почти ледяная — не такая, как она привыкла. Сколько он тут уже сидит?

Он повернулся к ней. И она ощутила, как внутри всё сжалось в ожидании... чего-то. Обвинений? Ругательств? Но вместо этого он опустил голову ей на плечо. Мягкие пряди щекотно скользнули по коже. Теплое дыхание стало ближе.

— Ты считаешь нормальным целовать спящего, ничего не подозревающего человека? — тихо спросил он, не поднимая головы.

Мей, как ошпаренная, отодвинулась от него.

— Ты не спал?!

— А ты правда думаешь, что я мог заснуть за пару минут, зная, что вот-вот в палату войдёшь ты? — хихикнул он. — Мне казалось, тебя так легко не одурачить.

— Но зачем? Настолько не хотел со мной говорить?

— Вообще-то, я планировал тебя напугать. Но когда ты вдруг наклонилась, мне стало интересно — что же ты задумала? — он усмехнулся, покачав головой. — Я лежал такой беззащитный, а ты даже не постеснялась этим воспользоваться.

— Я... Просто замолчи! — Мей не сомневалась, что сейчас её щеки такие же красные, как и форма сборной Германии.

— Хотя, видимо, тебе нравится целовать меня без разрешения, да? Это твой новый фетиш? — не унимался он. Его глаза заблестели, а улыбка становилась шире с каждым словом.

— Ты совсем идиот, — фыркнула она. — Ты хоть представляешь, как я испугалась за тебя?

— Я видел. У тебя на лице всё написано, забыла?

— Тогда мог бы сказать, что в порядке, а не лежать с видом, будто умираешь.

— А ты бы меня поцеловала? — мягко спросил он и сразу заставил её умолкнуть.

— Да.

Он поднял взгляд, и его игривая улыбка дрогнула. В лице промелькнуло замешательство: брови едва заметно сошлись, глаза скользнули по её лицу.

Мей вцепилась ногтями в длинный рукав кофты, пытаясь собрать остатки смелости. Произнести то, что казалось безумием. Достать из себя то, что прятала глубоко внутри даже от себя.

— Я запуталась, Бачира, ​​— она посмотрела ему прямо в глаза, твердо решив, что в этот раз не соврёт и не заберёт свои слова назад. — Мне казалось, что поступаю правильно, но делаю только хуже. Я думала, что это пройдёт, но каждое утро я просыпаюсь с мыслью, что хочу тебя увидеть. Мне страшно, что кто-то узнает. Мне даже снятся кошмары об этом. Но... может, мы не будем забывать тот разговор в лагере? Я знаю, мы из разных стран, но сейчас я здесь. И ты здесь. И... я просто не знаю.

Бачира молча смотрел на неё, а потом наклонил голову, скрывая глаза за челкой.

— Мей, со мной что-то не так?

— Нет, конечно, нет! Ты замечательный, ты... — она усмехнулась, глубоко вдохнув. —Ты мне настолько нравишься, что я веду себя с тобой как полная дура.

Бачира рассмеялся и мягко взял её за руку. Её пальцы, сначала зажатые, постепенно расслабились, ощутив тепло его ладони.

— Доверься мне, Мей-чан.

— Я постараюсь, — она улыбнулась и переплела пальцы с его. — Я не хочу отталкивать тебя.

Его глаза заблестели в темноте, и она попыталась вспомнить, видела ли когда-нибудь у кого-то такой красивый оттенок глаз — янтарный с золотыми искрами.

Может, она поступает неправильно и все эти сны не просто результат её измученной психики, а зловещие предзнаменования, но у них осталось так мало времени побыть вместе, что она готова рискнуть.

— Я вспылил вчера. Прости, — тихо произнес он, не отрывая взгляда от её лица. — Долго плакала, дурёха?

— Я не... — Мей осеклась. Она должна быть честной. — Недолго, и я совсем не обижаюсь на тебя. Как твоя нога?

— В норме. Врач сказал мазать мазью и не напрягать пару дней.

— Ты совсем о себе не заботишься. Тебе надо лежать в постели, а не сидеть здесь, — она замялась. — Но если хочешь... я могу позаботиться о тебе.

— Тогда на каждом матче я буду получать травмы специально, — он пожал плечами, растянув губы в улыбке. И Мей поняла, что всего за один день соскучилась по ней.

— Тебя просто увезут отсюда на скорой, — буркнула она, закатив глаза.

Он фыркнул, и через секунду они оба рассмеялись сначала тихо, а потом всё громче. В этот момент он наклонился ближе и обнял её. Она впервые за долгое время ощутила почти забытое чувство — легкость. Как будто весь груз, давивший на грудь, наконец исчез.

Она чувствовала, как он дышит, спокойно и ровно, и, чуть сместившись, обняла его в ответ, уткнувшись в футболку, пахнущую свежим воздухом и гелем для душа.

— Чигири реально был прав, — еле слышно сказал он.

— Что? — уточнила Мей, не понимая, что он имел ввиду. Но резкий грохот заставил её тут же об этом забыть.

Мей инстинктивно дёрнулась, напряглась, но Бачира мягко сжал её ладонь и, не отрывая взгляда, покачал головой: сиди.

Фигура вошедшего двинулась в противоположную сторону, сунув руки в карманы. Он не обернулся, просто встал и уставился вдаль.

— Он нас даже не заметил, а ты уже испугалась? — прошептал Бачира, усмехнувшись. — Думаешь, тут каждый за тобой следит? Твоя паранойя сильнее, чем я думал. Отвести тебя к врачу?

Мей бросила на него скептический взгляд.

— Мы хорошо скрываемся, Мей-чан, — насмешливо протянул он.

— Все равно нужно быть осторожными.

— Ну, думаю, если ты снова не напьёшься, то проблем не будет, — захохотал он и, склонившись ближе, шепотом добавил: — А я обещаю, что не поцелую тебя на поле при всех.

Щёки Мей тут же покраснели, и она толкнула его локтем в бок.

— Больно же, Мей-чан! — притворно заскулил он.

— Поужинаем вместе? — предложила она, вспомнив, что он так и не ел.

— Что? А если нас кто-нибудь заподозрит? — он посмотрел на неё с нарочито серьёзным выражением лица. — Нас же сразу выгонят из Блю Лока...

— Издеваешься? — с усталым вздохом протянула Мей.

— Не смог удержаться.

                                                                                         ***

— Ты точно не будешь есть дайкон? — в сотый раз переспросил Бачира.

— Не буду, — спокойно отозвалась Мей, складывая пустую посуду на поднос.

— Нехорошо еде пропадать, — протянул он, облизнув губы, и поёрзал на стуле, устраиваясь поудобнее. В этот момент что-то с глухим стуком упало на пол. Бачира лениво склонился, поднял небольшой, уже помятый тюбик и небрежно швырнул его на стол. Мей метнула на него косой взгляд.

— Мазь от ушибов?

— Ага, пахнет отвратительно.

Она взяла тюбик, с интересом изучая мелкий шрифт на обороте.

— Зайдём ко мне? У меня есть намного лучше. И пахнет приятно.

Бачира тут же ухмыльнулся, склонив голову набок, и его глаза хищно сверкнули.

— Пытаешься затащить меня к себе? Тебе необязательно придумывать повод.

— О чём ты только думаешь, — фыркнула она.

— А ты о чём? — с самым невинным видом переспросил он, прекрасно зная, как Мей бесится, когда он выставляет её какой-то озабоченной.

— Ладно, если не хочешь, то не...

— Я хочу, — перебил её Бачира и, поднявшись, потянул её за рукав. — Пойдём.

Дорога до её комнаты заняла не больше пары минут. Бачира лениво осматривался по сторонам, пока Мей копалась в ящике стола, отыскивая мазь.

— Садись, — она кивнула в сторону кровати. — Я покажу, как правильно наносить её.

Он с любопытством поднял бровь, но послушно сел и закатал штанину, обнажая синяк на голени. Кожа вокруг натянута, местами припухшая c кровоподтеками.

Мей выдавила на пальцы немного мази и опустилась рядом, аккуратно дотрагиваясь до его ноги. Первые прикосновения были прохладными, и по коже Бачиры пробежали мурашки. Она двигалась круговыми движениями, неспешно и внимательно, наблюдая за его реакцией, боясь сделать больно.

— Прямо чувствую, как волшебная Мей Ларош исцеляет меня, — засмеялся Бачира.

Мей фыркнула и, закончив, присела рядом. Взгляд наткнулся на пустую упаковку из-под конфет. Она нахмурилась.

— Бачира, ты что, все мои конфеты съел?

— Да тут всего две штучки было, — он невозмутимо пожал плечами.

— Мог бы хоть одну оставить мне...

Он внимательно посмотрел на неё, задержав взгляд на её губах, и вдруг улыбнулся чуть мягче, чем обычно.

— Ладно, поделюсь.

Прежде чем она успела осознать смысл его слов, он резко наклонился вперёд и, не оставив ей ни малейшего времени на протест, коснулся её губ своими. Мей едва не отпрянула, застигнутая врасплох, но остановилась, почувствовав, как он протолкнул ей на язык нечто прохладное и сладкое. Конфета.

Вкус ежевики мгновенно растёкся по языку. Дыхание смешалось, губы начали двигаться в такт, и языки медленно переплелись.

Не спеша, растягивая этот момент. Леденец таял между ними, сладость заполняла рты.

Когда конфета полностью растворилась, он отстранился, оставив между ними тонкую, тянущуюся карамельную нить.

— Было вкусно, да, Мей-чан? — прошептал он с самодовольной ухмылкой.

Мей не могла выровнять дыхание. Щёки пылали, губы покалывало, сердце колотилось как бешеное.

— Теперь мы будем целоваться каждый день.

— Что? Нет, конечно, — выдохнула она, всё ещё пытаясь собраться.

— Это был не вопрос, Мей.