Укрощение строптивых 2: дорога домой

Глава 29. Королева в беде.

*Три недели спустя. Великий Восточный тракт. Средиземье*.

- Прекрасное солнечное утро, не так ли? - донесся из-за спины голос Кили.

Его попытка развеять тучи моего мрачного настроения умиляла и раздражала одновременно. Я промолчала, остервенело втаптывая прелую, пахнущую грибами и сыростью осеннюю листву в грязь Великого Восточного тракта.

«Ну да, просто чудесное, - саркастично подумала я, упрямо переставляя чугунные от усталости ноги. - Особенно когда тебя лишили юности, всей жизни и банального права выбора».

Непривычно тяжелые походные сапоги из грубой кожи безжалостно натирали лодыжки. Казалось, они весили по пуду каждый. Но я стискивала челюсти и молчала. Гордо вскинув подбородок, на котором всё ещё саднила свежая ссадина, я сделала вид, что оглохла.

Мой взгляд был намертво прикован к широкой спине идущего впереди короля. Здесь, посреди древнего леса, чьи кроны сплетались в зелено-золотой свод над старым торговым трактом, фигура Дубощита смотрелась устрашающе органично. Он принадлежал этому дикому миру. На его плечи, укрытые тяжелым волчьим мехом, больше не давил груз изгнания. Торин шагал так, словно сам воздух расступался перед его авторитетом - ровно, мощно, чеканя каждый шаг. Теплый южный ветер трепал его темные, тронутые благородным серебром волосы. Он даже не оглядывался на нас, абсолютно уверенный, что отряд пойдет за ним хоть в пасть к дракону.

От этой его непоколебимой уверенности мне захотелось демонстративно упасть. Останавливало лишь понимание того, что со связанными руками я просто рухну лицом в грязь - слишком больно и слишком унизительно.

Здесь он был королем. Хозяином, ведущим свой народ к былому величию.

А кем была я в этом отряде?

- Старухой... - едва слышно, содрогнувшись, выдохнула я.

Стянутые жестким гномьим узлом запястья горели огнем. Пеньковая веревка давно стерла кожу, но просить пощады у своих конвоиров я не собиралась. Я пошевелила пальцами, с удивлением разглядывая сбитые, покрытые запекшейся кровью костяшки. Губы невольно растянулись в кривой усмешке. А ведь эта женщина, в чьем теле я оказалась заперта, дралась как берсерк. Вчера я уложила двоих гномьих воинов, прежде чем Двалин смог скрутить меня. В этом зрелом, мускулистом теле крылась звериная сила.

Мерный скрип кожаной брони и тяжелую поступь гномьих сапог прервал шорох листвы совсем рядом. Скосив глаза - шея нещадно ныла после утренней схватки - я увидела знакомый профиль Фили. В лучах осеннего солнца, пробивающихся сквозь кроны вековых дубов, его светлая шевелюра казалась золотой.

- Неужели вы всё ещё дуетесь, тетя? - В его голубых глазах читалась искренняя растерянность. - Кажется, эта шутка с потерей памяти затянулась даже для вас. Вы пугаете дядю.

Волна глухого раздражения поднялась от живота к горлу, обжигая.

- Я тебе в сотый раз повторяю, Фили, - процедила я сквозь зубы, дернув связанными руками. - То, что я застряла в теле этой женщины, не делает меня твоей родственницей. Мне двадцать пять лет! По меркам вашего мира я вообще еще ребенок! И я вам не тетя!

Словно из-под земли рядом вырос Кили, легко перехватив свой лук.

- Ну, как она? - шепнул он брату, делая вид, что меня здесь нет.

Фили удрученно покачал головой:

- Совсем плоха. Бредит.

Слово «бредит» стало искрой, брошенной в бочку с порохом.

- Брежу?! - взвизгнула я так, что с ближайших веток сорвалась стая ворон.

Я резко затормозила, вкопавшись каблуками в землю. Длинная веревка, другой конец которой был намотан на кулак Двалина, натянулась струной. Огромный лысый гном, не ожидавший рывка, недовольно рыкнул и дернул привязь на себя. Мои плечи хрустнули, но я упрямо подалась назад, упираясь всем весом.

Отряд встал. Тишину леса нарушало только мое тяжелое дыхание и позвякивание оружия. Двенадцать пар глаз непонимающе уставились на меня.

- Значит, я сошла с ума?! - меня трясло то ли от адреналина, то ли от пронизывающей сырости. - Ну конечно! Это же единственное логичное объяснение для вас, твердолобых чурбанов!

- *Azbadu men...* - устало прокряхтел Оин, поправляя на плечах внушительный тюк с припасами. Такие же неподъемные мешки тянули к земле каждого в отряде, кроме меня.

- И не смей затыкать меня своим азбадом! - рявкнула я, пытаясь вырвать веревку, но Двалин держал её, словно клещами, даже не изменившись в лице. - Я с места не сдвинусь, пока вы не начнете меня слушать!

- Если бы мы только знали, какая хворь поразила твой разум... - Бофур сочувственно пожевал кончик уса, поправляя съехавшую набок шапку-ушанку.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, отбросив со лба прядь волос. Мой взгляд невольно упал на неё. Среди густых темных кудрей, доходивших мне до лопаток, предательски блестела серебряная нить. Седина. Настоящая седина! Горло сдавило спазмом.

Строй гномов расступился. Тяжелые, размеренные шаги возвестили о приближении короля. Торин остановился в трех шагах от меня. Его пронзительные глаза смотрели с мрачным раздражением, густые брови сошлись на переносице. О, я понимала его злобу. После всего, что мы пережили, он ожидал увидеть здесь, в Средиземье, свою любимую жену, а нашёл...

- Почему встали?
Его глубокий баритон вибрировал в воздухе. Он скрестил руки на груди брони. - Привал на закате. Мы теряем время.

- Шагу дальше не сделаю! - Я топнула ногой, взметнув фонтанчик грязных брызг. Пустые ножны на бедре - меч у меня забрали еще утром после попытки с боем узнать правду - жалко лязгнули о бедро.

Для суровых воинов, прошедших десятки битв, моя истерика наверняка выглядела как каприз обезумевшей женщины. Но для меня это был конец света.

Двалин шумно выдохнул через нос, Фили и Кили обменялись тревожными взглядами.

- Мы обсудим твое... состояние на привале.

Голос Торина стал тише, но в нем зазвучала сталь. Я знала эту интонацию. Это было последнее предупреждение перед бурей.

«Да катись оно всё к балрогу! - в отчаянии подумала я. Желудок свело от голода, мышцы горели. - Пусть лучше отрубит мне голову. Это лучше, чем ранний климакс!»

- Мы будем обсуждать это сейчас! - Я до боли вцепилась связанными руками в ворот своей походной куртки. - Я застряла в чужом теле! Сколько ей лет?! Сто?! Двести?! Еще вчера я была молодой, у меня была вся жизнь впереди, а теперь я седая!

Среди гномов прокатился гул растерянных шепотков. Кажется, их пугало не мое сопротивление, а то, с какой искренностью я несла этот, по их мнению, безумный бред.

- Моя госпожа... - мягко начал Балин, выступая вперед, как миротворец. - Мы не понимаем, какая темная магия помутила ваш рассудок. Гномы живут долго, ваша красота не померкнет еще года, а этот седой волос - лишь знак мудрости, посланный Махалом...

- К черту вашего Махала! - выкрикнула я, и голос мой вдруг надломился. Вся злость мгновенно испарилась, оставив после себя лишь зияющую, липкую пустоту.

Ноги подкосились. Я больше не могла стоять в этих огромных, чужих сапогах. Я просто осела вниз, прямо в грязную дорожную колею, подняв облачко пыли.

- Я просто хочу домой... - всхлипнула я, пряча лицо в ладонях. Под подушечками пальцев я ощутила то, чего там быть не должно было: морщинки на лбу, легкую сеточку в уголках глаз. Чужое лицо. Чужая жизнь. - Хочу к маме. К папе. Хочу проснуться...

Горячие, злые слезы прорвались сквозь плотину выдержки. Я плакала, раскачиваясь из стороны в сторону, не замечая, как затих суровый отряд. Не слышала, как зашуршала одежда гномов, которые в растерянности опускались на одно колено вокруг меня, не зная, как утешить ту, что когда-то вела их в бой.

- Ну полно,- раздался совсем рядом теплый бас Бофура. - Мудрость прожитых лет многим к лицу!

- И правда! - подхватил Кили, склонившись так низко, что его волосы коснулись земли. В его карих глазах светилась мальчишеская жалость. - Вы - самая прекрасная королева в Средиземье! Могло быть куда хуже, представьте, если бы вы очнулись в теле орка!

Земля содрогнулась от тяжелых, быстрых шагов. Гномы торопливо расступились, вскакивая на ноги.
Торин навис надо мной темной скалой. Его лицо было непроницаемым, челюсти сжаты так, что желваки ходили ходуном. Он наклонился, отстраняя опешившего Кили, и грубым, покрытым шрамами большим пальцем стер слезу с моей щеки, размазывая её по пыльному лицу. Его прикосновение было жестким, но не обжигающим.

Прежде чем я успела отшатнуться, Торин резким рывком вздернул меня на ноги. Охнув, я инстинктивно вцепилась связанными руками в густой мех на его плечах. От короля пахло хвоей, костром и оружейной сталью.

Он не отпустил меня. Небрежным, но невероятно сильным движением он подхватил меня под колени и спину, поднимая на руки с такой легкостью, словно я ничего не весила.

- Привал окончен, - рявкнул Дубощит, бросив на отряд взгляд, не терпящий возражений. Уставшие, они не посмели спорить. - Идем дальше. Двалин, смотай веревку. Следующая остановка - Хоббитон.

Он зашагал вперед, не обращая внимания на мое возмущенное пыхтение. И почему-то, прижатая к его тяжелой кольчуге, покачиваясь в такт его шагам, я впервые за этот безумный день почувствовала себя... в безопасности.

Мерное покачивание и запах хвои сделали свое дело: адреналин отступил, оставив после себя лишь звенящую пустоту изнеможения. Я закрыла глаза и, за секунду до того, как провалиться в спасительный сон без сновидений, сквозь дрему услышала, как Двалин вполголоса проворчал, обращаясь к Глоину:

- Ну вот. Опять он её на руках таскает. Прямо как тогда, после Битвы. Ничему-то жизнь нашего короля не учит.

- Заткнись, Двалин, - беззлобно ответил Глоин. - Ты просто завидуешь, что тебя никто на руках не носит.

- Ещё чего, - фыркнул Двалин. - Я предпочитаю ходить своими ногами. Как и полагается порядочному гному.

- Порядочному гному, - донёсся откуда-то спереди сухой голос Балина, - полагается ещё и держать язык за зубами.