Глава 19. Стыд, сталь и случайные поцелуи
Тишина в спальне Чанбина была густой, как кисель, и такой же неприятной. Хёнджин стоял, уставившись на друга, с лицом, выражавшим целую гамму эмоций — от шока и недоумения до едва сдерживаемого смеха. Феликс, пунцовый, смотрел в пол, желая провалиться сквозь землю.
Чанбин, наконец, сорвался с места, как ошпаренный. Он схватил первую попавшуюся футболку, натянул её на голову, сбивая при этом очки, и, не глядя ни на кого, бросился в ванную. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что по стенам, казалось, пошли трещины. Послышался яростный звук льющейся воды и шуршание мыла.
Хёнджин, наконец, выдавил из себя: —Ну ты даёшь, Бин… «Омега: Жажда покорности»? Серьёзно? — Его голос срывался на хриплый смех. — Я думал, ты про спортивные журналы там… подрабатываешь.
Феликс толкнул его локтем в бок, пытаясь сохранить подобие такта. —Хёнджин! Замолчи! Ему и так плохо.
— Да ладно тебе! — Хёнджин уже не сдерживался, хохоча во весь голос. — Наш мачо-качок, гроза караоке, читает про то, как альфы… — он сделал выразительный жест руками, — …владеют омегами! Это же шедеврально!
Из-за двери ванной донёсся приглушённый, яростный вопль. Вода лилась с удвоенной силой.
Феликс, поборов смущение, подошёл к двери. —Чанбин? — произнёс он тихо. — Всё в порядке? Мы… мы просто люстру принесли. Хотели сделать сюрприз.
В ответ послышался лишь усиленный скрежет зубов и шум воды.
Хёнджин, успокоившись, поставил большую коробку с люстрой посреди комнаты. —Ладно, Бин! Вылезай! Твои извращённые фантазии — твоё личное дело. Хотя, чёрт возьми, теперь я смотрю на тебя совсем по-другому. — Он повернулся к выходу, всё ещё покачивая головой от изумления. — Идём, Феликс. Оставим его разбираться со своим… чтением.
Они вышли, оставив Чанбина наедине с его жгучим стыдом и щедро намыленными руками.
---
Машина Банчана плавно катила по ночному городу. Минхо сидел, уставившись в окно, но теперь его отражение улыбалось. Он всё ещё переваривал новость от Юнхи. Мир снова обрёл краски.
Банчан молча вёл машину, украдкой поглядывая на него. Он видел эту лёгкость, это счастье, и частью завидовал, частью был рад за него. Его собственные чувства были сложным клубком. Он хотел обладать этим светом, но понимал, что силой его не возьмёшь.
— Она особенная, твоя… сестра, — наконец произнёс Банчан, нарушая тишину.
Минхо вздрогнул, вернувшись из своих мыслей. —Да. — Он посмотрел на Банчана. — Спасибо. За… за всё. За ужин. За то, что не… давил.
Банчан усмехнулся. —Я сказал, что дам тебе время. Я человек слова. Даже если мне это чертовски нелегко даётся. — Он посмотрел на Минхо прямо, и в его глазах на мгновение мелькнула та самая уязвимость, что была в кабинете после моста. — Я надеюсь, что когда-нибудь ты посмотришь на меня без страха.
Минхо промолчал, но кивнул. Это был самый честный ответ, на который он был способен в тот момент.
---
В доме Сынмина царил бардак и дух легкого безумия. Джисон нервно ёрзал на краю кожанного дивана, в то время как Сынмин переключал каналы, не находя ничего интересного.
— Расслабься ты, — буркнул Сынмин, отшвыривая пульт. — Выглядишь так, будто на допросе. Хочешь виски?
— Нет, — буркнул Джисон. — Мне уже пора.
— Куда? — Сынмин поднял бровь. — К Банчану? Смотреть, как он строит глазки своему новому бойфренду?
Джисон сжал кулаки. Эта мысль резанула его по живому. —Это не твоё дело.
— Моё, — Сынмин подошёл к нему и встал между его расставленных ног, загораживая собой весь мир. — Потому что я здесь. А его — нет.
Он наклонился. Джисон отпрянул, но спинка дивана не давала ему уйти. Губы Сынмина были твёрдыми, настойчивыми, пахли дорогим табаком и чем-то запретным. Джисон замер, парализованный. Его разум кричал, что это неправильно, что это предательство, но тело снова предало его. В груди что-то ёкнуло — колко, больно, но притягательно.
Сынмин оторвался, посмотрел на его растерянное лицо и самодовольно ухмыльнулся. —Видишь? Не так уж и плохо. Его ты боишься. А я… я тебе просто нравлюсь.
Джисон, не находя слов, грубо оттолкнул его и встал, стараясь скрыть дрожь в коленях и предательскую реакцию тела. Он молча направился к выходу, чувствуя на спине насмешливый взгляд Сынмина. Он проиграл этот раунд. И самое ужасное — часть ему это понравилось.