Глава 9. Игра в тени
Кабинет Банчана тонул в вечерних сумерках. Он не включал свет, предпочитая наблюдать, как последние лучи солнца уступают место неоновому зареву города. На столе перед ним лежала тонкая папка. В ней — вся жизнь Ли Минхо.
Джисон стоял по стойке «смирно», отчитавшись. —Все чисто. Работает в студии, преподает. Долгов нет. Живет с приемной сестрой. Родители погибли. Парень — как стерильный скальпель. Ни одной лишней связи, ни одного пятнышка.
Банчан медленно листал страницы. Школьные фотографии. Минхо, худой и угловатый подросток, смотрел в объектив с вызовом. Фотографии с танцев — застывший в прыжке, весь в напряженной грации, лицо искажено не болью, а какой-то внутренней экзальтацией. Снимки, сделанные скрытой камерой: Минхо покупает кошек бездомным, Минхо молча сидит на скамейке ночью, уставясь в никуда.
— Идеально, — прошептал Банчан, и его палец медленно провел по изображению лица молодого человека. — Совершенно пустой и… бездонный одновременно.
Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. В памяти всплыл сегодняшний визит Минхо. Эти сдержанные движения, скрытая сила, горящие темным огнем глаза, полные ненависти и отчаяния. Такая чистая, незамутненная эмоция. Редкая порода. Не like те подхалимы и подлизы, что окружали его обычно.
В нем проснулся интерес. Не просто к человеку как к пешке. Иной. Более личный, почти… охотничий. Он представил, как эта сдержанность могла бы сломаться под его напором, как этот холод мог бы растаять в его руках. Мысль была неожиданной и оттого еще более пьянящей.
— Найти способ пригласить его еще раз, — не открывая глаз, приказал Банчан. — На ужин. Неофициально.
Джисон, ничем не выдав удивления, кивнул и исчез. Банчан остался один со своими мыслями и растущим, навязчивым желанием обладать тем, что нельзя купить за деньги.
---
Тем временем Сынмин, сидя за рулем низкого спортивного автомобиля, в ярости швырнул телефон на пассажирское сиденье. Юнха снова не брала трубку. Все ее социальные сети были заблокированы. Он чувствовал себя мальчишкой, которого игнорирует первая красотка школы, и это бесило его до белого каления.
Он привык брать то, что хотел. Легко и без усилий. А эта… эта больная мышка смела его игнорировать? После всего, что он для нее сделал? Вернее, после всего, что он чуть не сделал Чанбину?
Его пальцы сжали руль. Он найдет способ до нее дотянуться. Если не через телефон, то лично. Он знал, где она живет. Наблюдал за ее домом. Рано или поздно она выйдет. И тогда они поговорят. По-взрослому.
---
Минхо наблюдал за Юнхой через приоткрытую дверь кухни. Она сидела за столом, уставясь в стену. Перед ней стояла чашка с чаем, уже давно остывшим. Она не читала, не рисовала, не слушала музыку. Она просто существовала. Ее глаза были пустыми, как высохшие колодцы.
Он сжал кулаки. С тех пор как она вернулась из той своей «прогулки», она была не в себе. Он гуглил симптомы. Потеря интереса к жизни, апатия, отстраненность — все указывало на тяжелую депрессию. Его вина съедала его изнутри. Это он довел ее до этого. Своими дикими взглядами, своей ревностью, своим ненормальным поведением.
Он хотел помочь, обнять, заставить говорить. Но его собственные демоны кричали, что любое прикосновение будет неправильным. Грязным. Он мог только наблюдать. И страдать молча.
---
Парк был тем же, но ощущения были иными. Чанбин, все еще бледный и немного похудевший, нервно мял в руках пачку сигарет. Юнха сидела рядом на скамейке, пряча руки в карманах пальто. Тишина между ними была напряженной.
— Ты как? — наконец выдавил Чанбин. —Нормально, — ее голос был ровным, безжизненным. — А ты?
— Жив, — он горько усмехнулся. — Чуть больше ничем похвастаться не могу. Юнха… насчет того парня… Сынмина. Держись от него подальше. Очень подальше. Он… он не тот, за кого себя выдает.
Она повернула к нему свое бледное лицо. В ее глазах мелькнул какой-то странный огонек. Не страх. Не любопытство. Что-то вроде… узнавания? —Что он сделал?
Чанбин сглотнул, глядя в сторону. —Лучше тебе не знать. Просто поверь мне. Если он появится — беги. Или звони мне. Или Минхо. Сразу же.
Она кивнула, снова погружаясь в свою апатию. —Хорошо.
Они еще немного посидели молча. Чанбин хотел расспросить ее, почему она такая отстраненная, но слова не шли. Он и сам был слишком измотан. Вскоре он под предлогом дела ушел, оставив ее одну на скамейке, смотреть на голые ветви деревьев.
---
Ресторан был таким дорогим, что даже воздух здесь стоил денег. Глубокие кресла, приглушенный свет, шепот разговоров и тихая классическая музыка. Минхо чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Его простая темная рубашка казалась ему убогой по сравнению с костюмами остальных гостей.
Банчан сидел напротив, непринужденно развалившись в кресле. Он заказал самое дорогое вино в карте и теперь наслаждался его вкусом, наблюдая за Минхо через край бокала.
— Расслабься, — сказал он, и в его голосе звучала легкая, почти дружеская насмешка. — Я не собираюсь тебя есть. Хотя… — он сделал паузу, позволив намеку повиснуть в воздухе, — …идея не лишена определенной привлекательности.
Минхо вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. Это был не просто дружеский подтекст. Это был прямой, откровенный флирт.
— Зачем вы меня позвали? — спросил Минхо, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Скороть деловое предложение. Но сначала давай познакомимся поближе. Слышал, ты танцуешь. Должен быть гибким, — Банчан улыбнулся, его взгляд скользнул по телу Минхо оценивающе, задерживаясь на узких бедрах и длинных ногах. — Очень гибким. Интересно, на что еще способно твое тело, кроме этих… прыжков.
Минхо почувствовал, как кровь бросается ему в лицо. От стыда и гнева. —Это не уместно.
— Все уместно, когда есть власть и деньги, — парировал Банчан. Его нога под столом нечаянно- коснулась ноги Минхо. Тот резко отдернул ее, как от огня. — Я могу предложить тебе многое. Защиту. Ресурсы. Возможности для твоей студии. Все, что захочешь. Взамен мне нужна… твоя преданность.
Он сделал глоток вина, не сводя с Минхо глаз. —Говорят, ты очень предан тем, кого считаешь своими. Я хочу испытать эту преданность на себе. В самом полном ее проявлении.
Минхо понял все с ужасающей ясностью. Речь шла не о бизнесе. Банчану нужен был он. Его тело. Его покорность. Цена за безопасность Юнхи и друзей оказалась куда выше, чем он мог предположить.
---
В это время Хёнджин и Феликс, вооружившись тряпками и моющими средствами, объявили войну хаосу в квартире Минхо. Они молча, с ожесточением вытирали пыль, мыли полы, расставляли книги по полкам. Это был их способ справиться со стрессом. Физический труд, чтобы заглушить внутреннюю панику.
— Он что, совсем не убирается? — бурчал Хёнджин, вытирая пыль с подоконника. — Здесь можно палец писать.
— Он много работает, — защищал Минхо Феликс, аккуратно расставляя чашки в шкафу. — И с Юнхой у него не все в порядке. Ты видел, какая она странная?
— Все они странные, — огрызнулся Хёнджин. — Он сходит с ума от какой-то тайной страсти, она превратилась в зомби, Чанбин — в тряпку… — он швырнул тряпку в ведро. — А мы тут убираемся, как две Золушки, пока принц на бал к сумасшедшему королю укатил!
Феликс вздохнул. Он подошел к полке с фотографиями. Среди них была одна старая — Минхо и Юнха в детстве, лет десяти и восьми. Они смеялись, обнявшись. Юнха смотрела на Минхо с обожанием. А он — с такой гордостью и нежностью.
— Раньше все было проще, — тихо сказал Феликс.
Хёнджин посмотрел на фото и поморщился. —Раньше они были детьми. А сейчас… — он не договорил, лишь махнул рукой. — Черт знает что творится. Чувствую, это только начало.