Моё спасение || Турбо

‼️ В этой главе затрагивается тема РПП. Я ни в коем случае не романтизирую и не поддерживаю такие состояния — эти сцены нужны для раскрытия персонажа и его боли. Берегите себя.‼️

______________________________

Утро пришло совсем незаметно, будто кто-то не хотел рушить их покой. Сквозь старые скрипучие окна пробивался холодный ветер. На улице всё ещё падал снег, накрывая Казань белым одеялом.

Лия крепко спала, прижавшись к Валере. Её дыхание было тихим, оно едва касалось его шеи, щекоча и вызывая кучу мурашек на мужском теле. Он не шевелился, боясь её спугнуть и нарушить эту хрупкую тишину.

На душе впервые за долгое время было спокойно. Валера бродил взглядом по её лицу, любуясь ею. Подумать только: какой-то месяц назад случайная незнакомка стала для него всем. Она по сей день спасает его, постепенно выводя из ямы, в которую он сам себя загнал.

Турбо казалось, что его единственный выход — тюрьма или смерть. Думалось, что выхода в принципе нет и никогда не будет, но Лия доказала обратное. Для него она стала спасением и шансом всё исправить, пока не стало поздно. Ради неё он был готов меняться, готов поставить группировку на второе место.

В какой-то момент его ладонь аккуратно скользнула по её руке. Кожа Лии была тёплая, нежная, словно могла исчезнуть от слишком резкого прикосновения. На запястье виднелись тонкие белые полосы. Валера задержал на них хмурый взгляд, рассматривая давно зажившие шрамы. Он провёл большим пальцем по ним, и сердце сжалось, когда он представил, через что ей пришлось пройти.

Лия, почувствовав прикосновение, мгновенно раскрыла глаза, резко приподнимаясь с кровати. Она не сразу поняла, где находится, и лишь оглядевшись спокойно выдохнула. Но, увидев, что Туркин держит её за запястье, где виднелись шрамы, тут же снова напряглась. Вчера ночью ему было не до этого — он точно их не заметил. Да и у Лии совсем вылетело из головы, что кофты с коротким рукавом при ком-то лучше не носить.

— Расскажешь? — спокойно спросил Валера, прервав затянувшуюся тишину. Ему не хотелось давить на неё — хотелось, чтобы она просто смогла открыться и довериться.

Воспоминания резко, словно вспышка, встали перед глазами — и вот ей снова девять...

Лия готовит себе ужин. Родители, как обычно, на работе до поздней ночи, но мать неожиданно возвращается домой раньше положенного. Девчонка в страхе прячет нарезанные овощи, скрывает все следы своего «преступления», надеясь, что родительница ничего не заметит или хотя бы раз сумеет сделать вид. Но надежды оказываются напрасны.

Ольга вошла на кухню, скрестила руки на груди и строго осмотрела помещение. Ни одно действие дочери не ускользнуло от её пристального взгляда.

— Ты опять за старое? Даже неделю не сумела продержаться, да? — раздаётся холодный голос матери.

Лия вздрагивает, и нож выскальзывает из её рук, глубоко врезаясь в ладонь. Боль вспыхнула мгновенно, кровь хлынула тёплыми густыми каплями, стекая по запястью. От страха и безысходности девочка расплакалась. Но Ольга, ослеплённая яростью и раздражением, даже не замечает всего происходящего ужаса. Женщина решает, что дочь просто пытается надавить на жалость, которую та терпеть не могла.

— Опять твои слёзы? Я тебя по-человечески попросила не есть после шести хотя бы неделю! Нас мои коллеги пригласили на мероприятие у всех дети будут стройные, красивые, талантливые. А ты? Толстая, глупая... — перечисляет, загибая пальцы.

— Я не толстая! — сквозь слёзы кричит Лия, мотая головой.

Ольга дерзко усмехнувшись быстро подходит к дочери, резким движением щипает её за бок и одаривает взглядом полного отвращения.

— Позор семьи... Вот в кого ты такая? — дочь молчит, что ещё больше злит женщину. — Лия, я вообще с кем разговариваю?!

— Мам, не кричи, пожалуйста... Мне страшно, — Лия поднимает руку, с которой всё ещё течёт кровь. И только тогда Ольга приходит в себя. Она останавливается, будто что-то внутри наконец даёт трещину, словно ледяное сердце начинает постепенно таять. Руки, обычно скрещённые на груди, медленно опускаются. Женщина шагнула к дочери и замерла, глядя на неё. Затем неуверенно коснулась плеч и осторожно прижала к себе, надеясь затмить объятиями всю обиду и страх.

Тогда Лии показалось, что родители смогут полюбить её, если она будет делать себе больно намеренно. Так она хотя бы получала их внимание. Но она ошиблась.

Отец никогда не испытывал к ней тёплых чувств — ему было совершенно плевать. А мать, чьего внимания Лия жаждала больше всего, постоянно была занята работой, не замечая её шрамов, но всегда успевала напомнить, что ужин Лия не заслужила — ведь никаких изменений в её фигуре она не наблюдает.

Со временем всё это переросло во что-то большее, чем обыденное дело: душевная боль перетекала в физическую, и так было хотя бы чуть легче справляться. Сейчас Лия безумно сожалеет о содеянном: эти мерзкие шрамы на всю жизнь останутся напоминанием о том, каким ужасным было её детство.

Встряхнув головой, она словно вернулась в реальный мир. Грустно взглянув на Валеру, начала свой рассказ, решив не вдаваться в подробности: — Мне всего девять было... Хотелось внимания, любви, а мама с папой вечно на работе, то в командировках. Ну и я подумала, что если буду делать себе больно, всё изменится. Но увы — им было плевать, — девушка горько усмехнулась, вытирая слезинку.

— Ты больше не одна. Всё будет хорошо, Принцесса, — каждое слово Валера произнёс с любовью и заботой. Именно в этот момент Лия поняла, что ему можно доверять. Он — тот самый.

— Я такая жалкая... — прошептала она, уткнувшись лицом в его крепкое надёжное плечо.

— Ты не жалкая. Ты сильная, Лия, — Турбо крепко обнял её, погладил по хрупкой спине. Она дрожала в его объятиях, а он уткнулся носом в её макушку, успокаивая.

— Я устала быть сильной, Валер... Так устала...

Турбо медленно отстранился, взял её за плечи и заглянул в карие глаза, полные боли и отчаяния.

— Я рядом, слышишь? Со мной можно плакать и быть слабой, — его ладонь медленно скользнула по длинным волосам, успокаивая.
Лия дрожала от слёз, но постепенно дыхание выровнялось, а слёзы исчезли.

— Я боюсь, что ты уйдёшь. Тебе ведь нужна смелая девушка рядом... Например, такая как Соня. А я...

Турбо приложил указательный палец к её губам, не давая закончить фразу, и тихо, но уверенно прошептал: — Мне нужна ты, — парень мягко касается губами её лба, оставляя невесомый поцелуй.

Лия прикрыла глаза. Казалось, мир наконец перестал давить со всех сторон. Она позволила себе быть настоящей — не идеальной, не правильной, а такой, какая есть. Со своими изъянами и чувствами. Потому что Валера чётко дал понять: с ним можно быть слабой.

***

Прошло несколько часов после их пробуждения. Валера успел сходить в душ, Лия решила немного прибраться в его комнате: заправила кровать, подмела. Потом они просто лежали болтая, узнавая друг друга.

— Принцесса, — начинает Турбо, перебирая коричневые пряди. — Пойдём пожрём, потом я тебя домой провожу, а сам на сборы. Надо с Домбытом проблемы решать.

— Я не голодная. Иди сам поешь, и пойдём, — пытается мягко отказаться, но Турбо был непреклонен.

— Ты со вчерашнего дня ничего не ела.

— Валер, я правда не голодна, — неуверенно отводит взгляд.

— Да поешь немного, что ты. Я не так плохо готовлю, — Турбо усмехается. Он не видел всей проблемы в ситуации. Не осознавал.

— Ладно...

Турбо бросил взгляд на Лию и неторопливо поднялся. Его шаги эхом разнеслись по комнате, пока он направлялся на кухню.
Открыв дверцу холодильника, он разочарованно выдохнул — внутри почти пусто. Лишь коробка с яйцами одиноко лежала на полке, спасая ситуацию.

Он включил плиту, поставил на огонь сковороду, ожидая, пока та нагреется. Вылил остатки подсолнечного масла, привычным движением разбил несколько яиц. Готовил молча, думая о Лии в квартире. С ней так хорошо... так спокойно.

Задумавшись, он не заметил, что яичница слегка пригорела. Быстро выключив газ, аккуратно переложил её на тарелку, вилкой убрал черные кусочки, чтобы выглядело хоть немного опрятнее. Затем стал искать, что можно ещё добавить, чтобы стол выглядел не так пусто. Роясь в шкафчиках, нашёл коробку с пакетиками чая, обнаружив, что там пусто; раздраженно фыркнув, швырнул её в мусор.

Валера поставил две тарелки на стол, не забыв про вилки и соль, налил два стакана воды, пытаясь сделать хоть что-то похожее на завтрак. Кажется, выходит не так уж плохо. Он делал это от души, надеясь угодить Лии.

— Пошли, уже всё готово, — говорит он, улыбаясь, искренне веря, что этим жестом делает для неё что-то хорошее. Валера ведь не знал о её проблемах с едой. Он просто хотел позаботиться о ней. Но не подозревал, что даже яичница для неё — страх.

— Я не хочу, честно... — простонала Лия, надеясь, что отказ прозвучит убедительно. Но она и сама знала — вряд ли.

— Давай, вставай, — хватает её за запястье и резко поднимает с кровати. Лия выдала неискренний смешок, чтобы скрыть внутренний страх, и всё-таки поднялась, послушно направившись за ним на кухню.

Она автоматически осмотрела стол. Яичница показалась слишком жирной: масло блестело на поверхности, это значит, лишние калории. Наверняка ещё добавлена соль, а от неё, как правило, всегда отёки утром. Цифра на весах точно поползёт вверх. Поэтому она вынуждена отказаться. Иначе снова будет винить себя.

— Спасибо тебе. Мне правда приятно, что ты так постарался, — тихо произнесла Лия, присаживаясь за стол и отодвигая тарелку, словно создавая безопасное расстояние. — Но я не могу...

— Да чё ты сразу, есть можно. Ну пригорела немного — ничего страшного. Хочешь, тарелками поменяемся?

— Валер, мне нельзя. Я на диете, — признаётся Лия. В голосе слышится раздражение. — Неужели так сложно понять с первого раза?

— Нельзя же худеть вечно. Ты вон какая худая, — Валера берет её руки в свои, поглаживая. — Я тебя не заставляю. Не знал — мой косяк.

Лия опускает взгляд, испепеляя им эту чёртову яичницу. Она понимает, что Валера заботится, жалеет, что сорвалась на него. В его словах слышится тревога — и от этого только сложнее. Ведь хочется быть нормальной, не хочется, чтобы он нянчился с ней... Но не получается. Всему нужно время.

— Я попробую... — берёт вилку, едва дрожащими пальцами отламывает крохотный кусочек и подносит к губам. — Отвернись... — тихо просит, будто собирается сделать что-то постыдное.

Турбо молча встаёт, поворачивается к окну, кладёт руки в карманы шорт и просто ждёт. Гордится своей девочкой. Он понимает: пусть она съест самый маленький кусок — это всё равно верный шаг вперёд.

А Лия закрывает глаза, делает вдох, пытаясь убедить себя, что от одного кусочка ничего не случится. Это просто завтрак.

— Больше не могу...

— Ты молодец, — подходит к девушке, и она снова оказывается в его объятиях, которые служат поддержкой. — Сейчас я поем быстро, провожу тебя и сам на сборы пойду. Вечером погуляем. Хочешь?

— Хочу, — она улыбается, прижимаясь к нему сильнее и вдыхая его запах, расслабляясь.

— Я за тобой зайду. Одной сейчас ходить по улице нельзя.

***

Ильдар не спал уже вторые сутки, пытаясь разобраться во всех проблемах разом. Вчерашняя ночь вымотала его полностью, выпив все силы. Они нашли чей-то труп в реке. Убийство было спонтанным и странным. Но ещё больше настораживало то, что погиб его племянник Вадим. Несложно было догадаться — началась война между группировками, и теперь главное — понять, с кем воюет Домбыт.

Беременность дочери тоже не давала покоя. Нужно было рыться в бумагах, искать компромат на Туркина, но времени не было. Просто прийти к нему и начать шантаж — плохая идея. Нужен был такой выбор, чтобы Валера не смог отказаться и принял Соню и ребёнка.

Ильдар знал, что всё это время она жила с универсамовскими парнями, но вероятность того, что поддерживает связь с группировкой брата, была не нулевой. Поэтому, резко подскочив со стула, он буквально вылетел из кабинета, сел в машину и рванул домой. Она-то точно что-то знает.

Соня в это время лежала на старом диванчике, поглаживая живот и наивно улыбаясь. Она представляла их с Валерой совместную жизнь. В отличие от отца, Соня позабыла обо всех проблемах — что было ошибкой.

Услышав громкий стук, она сорвалась с кровати и побежала открывать. На входе стоял отец, который, войдя, даже не разувшись, налетел на неё с криками.

— Вадим умер, — громко сообщил Ильдар, хватая дочь за плечи. — Быстро оделась и пошла узнавать у его шайки, кто в этом виноват. Потом доложишь мне. Ясно?!

— Пап, успокойся! Объясни нормально — что случилось?

— Вадима убили, — пытается сыграть отчаяние он. — Соня, ты ведь знаешь, с кем он связан. Помоги мне.

— Какой ужас... — Соня накрывает рот ладонью, сдерживая крик. — Не может быть...

— Доченька, сейчас не до слёз. Ты должна помочь всё решить.

Соня кивает и на ватных ногах идёт в комнату, торопливо одеваясь. Она не хочет принимать услышанное — в голове не укладывается. Да, они с Вадимом никогда не были близки, но он всегда был рядом, даже на расстоянии.

Домбытовские часто говорили, что он отзывался о ней хорошо, скучал. Но отношения были натянуты из-за Ильдара, который оборвал связь, узнав о существовании группировки племянника.

Ни слова не сказав отцу, Соня вышла из квартиры. Холодный воздух обдал лицо, с неба падал свежий снег, оседая на волосы. Дорога до «Снежинки» заняла всего несколько минут.

— Что с Жёлтым? — начинает она с порога, и все взгляды устремляются на неё.

— Сонь, ты только не...

— Заткнись. Скажи, что он жив, — парни замолкают, переглядываясь друг с другом. — Жив же? — отчаянно переспрашивает она.

Маленькая надежда рушится, когда Цыган решается ответить: — Нет его больше. Кощей мстительным оказался.

— Мразь... — вырывается у Сони. — Вы собираетесь что-то делать или так и будете сидеть и мороженое жрать?!

Она бросает злой взгляд на Зиму, который сидел на стуле и ел мороженое так, будто ситуация его вовсе не касалась.

— Решать надо, — подаёт голос Цыган. — Только как — непонятно. Он у нас один вес имел... Ещё Колик Адидаса грохнул — так то один один, можно и хер забить. Оно тебе вообще надо?

— Надо. Он мой брат. Я отомщу. А вы расскажете всё, что знаете, — требует Соня, подходя ближе. — Это нельзя просто так оставлять!

— Вы ведь хотите отомстить за Желтого? — обращается она к скорлупе, что внимательно её слушали. В ответ пацаны хором выкрикнули: «Да», — значит, хотят. Они готовы поставить Универсам на место. Правда, парни ещё слишком молоды и не осознают всей опасности происходящего, но это только на руку Соне. Ей нужно отомстить прямо здесь и сейчас — значит, она это сделает.

— Отлично, — выдыхает девушка. — Мне нужно выйти на Кощея. Где он бывает? Вахит, ты знаешь.

— В качалке. Наверное, бухает, — пожал плечами Зима. — Но я добро не даю.

— Тебя, наркомана и насильника, никто слушать не будет. Отшить бы тебя... Не время сейчас.

Соня слышит всё, но вида не подаёт. Мурашки ползут по коже от слова «насильника». Но чему удивляться? Она понимала: прошлого, доброго Вахита уже не будет. Наркотики, начавшиеся с обычного «да ниче не будет», высушили его мозг. Обратной дороги нет.

— Вахит, — обращается она. — Пошли кое-что обсудим. — не дожидаясь ответа, выходит из кафе, ожидая.

— Интересно... — лысый усмехнулся, следуя за ней. — Чё надо?

— Если я поставлю Валере ультиматум, то ты будешь молчать?

— Конкретнее, кукла, — девушка корчится от некого «прозвища»

— Кощея не посадят, если Валера примет ребёнка и вернётся ко мне. А эту малолетку бросит, как последнюю шлюху, — с отвращением бросает Соня.

— Какая ты жестокая... Ну я согласен. Ты никому с прицепом не нужна будешь — сделаю хоть раз доброе дело.

— Я тебя ненавижу.

— Сонечка, следи за языком, а то вдруг передумаю, — язвит он.

Соня молча разворачивается и уходит, довольная собой. От слов Вахита неприятно и больно — это ведь и его ребёнок тоже. Но она верит, что так будет лучше. Для неё и ребёнка точно. Остальное неважно. Главное — отомстить малолетке и Кощею, который лишил её самого близкого человека.

Кощей тем временем сидел в качалке, рядом сидит Евгения. Женщина давно крутила с ним роман, чтобы обеспечить дочь. Да и выпивку он доставлял бесплатно — стоило лишь промурлыкать, и бутылка водки оказывалась на столе вместе с закуской.

— Кощей, мне с тобой поговорить нужно, — Соня входит в качалку уверенным шагом.

— Ну-ка? Есть о чём? — голос мужчины звучит о насмешливо. Он показывает всем своим видом, что не воспринимает её всерьёз.

— Я знаю, что это ты убил Жёлтого, — Соня произносит это также уверенно как и вошла в это грязное помещение. Кощей напрягается.

— Девочка, с ума сошла? Как язык поворачивается такое на Костеньку наговаривать?!

— Жень, оставь нас, — рявкает мужчина, отталкивая от себя Евгению.

Та нехотя встаёт, косо глядя на Соню, и выходит на улицу, закуривая.

— Объясняйся. Откуда информация?

— Даже можешь не отрицать, — Соня хитро усмехается. — У меня папа мент. Я вас всех вокруг пальца обводила всё это время. Но, Костенька, не переживай. Хочешь — предложу кое-что, от чего не сможешь отказаться?

— Попробуй, — усмехается и затягивается.

— Я беременна от Турбо, — Кощей давится дымом. Новость явно удивляет его. — Либо ты помогаешь вернуть его в семью, либо сядешь. Понял?

— А ты смышлёная... Мы тебя недооценивали.

— Значит, согласен? — Соня усмехается.

— Выбора у меня нет, — он откидывает голову назад, выдыхая дым. — Вечером сходим к нему, поговорим.

— Не разочаруй меня, — Соня наклоняется к нему шепча слова.

— Пошла вон, — он швыряет в неё пустую пачку сигарет, но та успевает отвернуться. С победной улыбкой посылает ему воздушный поцелуй и скрывается за дверью. Кажется, скоро всё изменится...

Кощею не хотелось подставлять Валеру — тот был ему как сын. Но и сесть он мог, не время ещё. Турбо молодой — побесится и потом ещё спасибо скажет, что помог семью создать. Но Кощей не знал, что ребёнок вовсе не от Валеры. И не догадывался о всей абсурдности ситуации.

***

Соня возвращается домой. Заходит на кухню, за столом одиноко сидит отец с помятым видом, она присаживается рядом и рассказывает ему всё в мельчайших подробностях. Тот складывает руки на голове, едва сдерживая слезу от безысходности.

Пап, я ещё кое-что хотела, — спокойно начинает Соня. — Посади Вахита Зиматлединова. Он очень плохой человек, наркоман. Такие, как он, только природу загрязняют.

— Зима? — уточняет Ильдар, хмуро рассматривая дочь. Соня кивает. — На него и так куча дел висит. Скоро попрощается со свободой — не переживай.

— Но это ещё не всё...

— Что ещё? — устало спрашивает Ильдар.

— Колик убил старшего Универсама. Я подумала: вдруг тебе пригодится эта информация...

— Я знаю, что ты с этими универсамовскими шаталась. Адидаса убили?

— Если я всё правильно поняла, то да. Ужас как так можно...

На кухне на несколько минут повисает давящая тишина. Но мужчина решается прервать её.

— Его труп недавно в реке нашли. Родные еле опознали. От него ничего живого не осталось. Я этих тварей всех засажу. Поголовно. И Валеру твоего, — с отвращением выплёвывает Ильдар.

— Пап, я люблю его. Пожалуйста, не трогай Валеру... — русая невольно обхватывает себя руками, словно пытаясь защититься.

— Любит она... Нагуляла и влюбилась. Молодец.

— Я пойду отдохну, — Соня встает и развернувшись выходит, тихо закрывая двери.

__________________________________________

Буду рада вашим звёздочкам и комментариям!

мой тгк: liliixss