Моё спасение || Турбо

Марат сидел в полутьме, лишь тёплый свет немного освещал комнату. Слёзы медленно и отчаянно стекали с его глаза, капая на пол. Он не мог смириться с тем, что Вовы больше нет. Это казалось глупым розыгрышем, но нет. Это была горькая, настоящая правда, и поверить в это было невозможно. Хотелось скинуться с крыши, ведь он знал, что Вова точно ждёт его там.

Обида с каждым вздохом становилась всё сильнее. Он понимал, что похоронить Вову не получится: он не сможет придти к нему на кладбище и выплакать всю боль, которую приходится держать в себе, не сможет нормально попрощаться с тем, кого так любил, и тем, кем так сильно дорожил.

Вова — это его гордость и опора. Тот, на кого нужно равняться, и тот, кем всегда хочется гордиться. Казалось бы, совсем недавно он вернулся из Афганистана, но вновь ушёл. Только уже навсегда, и осознать это давалось слишком тяжело. Почти невозможно.
Марат медленно поднимается с кровати, вытирая слёзы, которые жгут глаза, и идёт на кухню, где сидит Туркин, чтобы разделить горе с ним. Одному слишком тяжело.

А Валера сидит, глядя в окно, сдерживая слёзы из последних сил. Он ведь старший, плакать при скорлупе нельзя. Даже в такой ситуации кудрявый старается придерживаться понятий.
Когда он слышит шаги за спиной, поворачивается и с сожалением смотрит на Марата. Замечает его красные глаза от слёз и пытается поддержать, но как? Слова застревают внутри. Можно ли вообще найти подходящие слова в такой ситуации? Кажется, именно молчание послужит ему лучшей поддержкой.

— Нормально всё будет, прорвёмся, — говорит Турбо, выдыхая горький дым. — Мы рядом будем, я в первую очередь.

— Я боюсь, папа не выдержит, если узнает, вдруг инсульт стукнет...

— Молчать тоже нельзя, ты как это себе представляешь? — Турбо тяжело вздохнул. — Придумаем что-нибудь.

— Мне только сейчас осознание приходит, — Марат истерично усмехается, руки дрожат. — Он умер, понимаешь? Умер...

— Мы отомстим, — обещает Туркин, сжимая кулаки.

— А толку-то? Вовку уже всё равно не вернуть, — со злой усмешкой бросил брюнет.

Вдруг, совершенно неожиданно, Марат со всей силы ударил кулаком в стену. Удар за ударом повторялся снова и снова — он словно выпускал наружу весь гнев, боль и обиду, накопившуюся против этого жестокого мира и этой грязной улицы, где царили чужие, мерзкие правила.
Турбо молча сидел рядом и наблюдал. Он понимал: сейчас главное — дать Марату выговориться, выплеснуть всё наружу. Лишь тогда тот сможет вернуться к трезвым мыслям и действовать рассудительно.

Ненависть обжигала сердце Марата, разъедала его изнутри. В эту минуту он ненавидел всех и всё. Универсам, который создали Вова и Кощей, казался ему корнем всех бед. Если бы не эта шайка — ничего бы не случилось. Всё было бы по-прежнему: светло, просто и почти счастливо.

***

Сидя на влажной, холодной лавочке, покрытой растаявшими снежинками, Лия смотрела в небо. В голове была одна единственная, давящая мысль: где провести эту чертову ночь? Идею снять комнату, как ей предложил отец, она даже не рассматривала. Переночевать у незнакомых людей — слишком рискованно. Слишком опасно. Можно было бы переступить через гордость и пойти к Диларе, которая, хоть и нехотя, всё же приняла бы её. Казалось бы, проблема решена, но гордость не позволяла Лии подняться с лавочки и сделать первый шаг навстречу к бывшей подруге. Поэтому она решилась направиться к Суворовым. Других знакомых поблизости у неё нет. Переночевать у Марата — единственное разумное решение в этой ситуации.

Отвращение к отцу за его отвратительные поступки становилось всё больше, оно расползалось где-то внутри, становилось совсем противно; хотелось плакать, кричать, но сейчас у неё не было слёз, нет сил на крики и разборки, лишь разочарование, а это в разы хуже.

Поднявшись, Лия с трудом пошла в сторону дома Суворовых, отгоняя мысли про отца прочь. Нельзя о нём думать, нельзя страдать из-за него. Он не заслуживает этого.
Виски сжимало, головная боль давала о себе знать — видимо, она слишком долго сидела на холоде. Каждый шаг давался с трудом. Казалось, вот-вот она точно упадёт в слякоть, но сил дойти всё же хватило.

Спустя полчаса Лия стояла перед заветной дверью, оставалось лишь постучать.
Громкий стук эхом раздался по подъезду, и каково же было её удивление, когда вместо улыбчивой Диляры дверь открыл хмурый Туркин. Он выглядел совсем иначе, не так, как несколько часов назад. В его взгляде теперь читались холод, усталость и какая-то внутренняя отстранённость.

— Ты чего сюда пришла? Случилось что-то? — обеспокоенно спросил он, пропуская девушку в квартиру.

— Папа попросил на ночь уйти из дома, — тихо выдохнула Лия, разуваясь. — Мне идти некуда, поблизости только Марат.

— У тебя семейка конченная, — с отвращением выбросил Туркин.

Лия промолчала. Его слова слегка задели её: она знала, что её родители отвратительные люди, но всё равно было неприятно, когда кто-то чужой отзывался так о них. Но разве Валера ей чужой? Точно нет. Но всё равно это не давало ему право на такие резкие высказывания.

— А ты что здесь делаешь? — спросила Лия, переводя тему. Она заглянула в знакомые серо-зелёные глаза, ожидая ответа.

Турбо замялся, подбирая слова. Про смерть Вовы Лия пока знать не должна. Это могло её спугнуть.

— У Марата родители уехали, а я сюда пришёл. Дома отец опять бухой в стельку, — соврал Валера. Отца дома точно нет. Он даже не помнит, когда последний раз видел его; тот бухает месяцами, не просыхая.

— Ясно...

— Проходи, — Турбо жестом пригласил её вглубь квартиры, пытаясь изобразить улыбку, но она вышла слишком вымученной и усталой.
Лия кивнула, начала снимать куртку, но Валера подошёл и помог. Его пальцы мягко коснулись её плеч. Девушка повернулась, смущённо взглянув на него.

— Волосы у тебя длинные, — с лёгкой усмешкой сказал он, проводя рукой по прядям. — Красивые.

— А у тебя кудряшки смешные, — вдруг выпалила Лия и потрепала его по макушке. Странно, но рядом с ним ей было спокойно. Никакого стеснения, никакой неловкости, только тепло, разливавшееся внутри, и ощущение дома.

Турбо нежно коснулся её щеки, провёл пальцами по коже и, не удержавшись, прижал Лию к себе, ища спасение в этих объятиях.

— Мне так хуево, — прошептал Валера. Ему казалось, что в этот момент, в эту минуту, он слишком слаб, но это было не так. Каждый человек нуждается в поддержке. И для Турбо этой поддержкой была Лия, его маленькая, хрупкая и нежная девочка.

— Я буду рядом, — тихо обещает она.

Марат стоял за их спинами, хмуро наблюдая за всем происходящим. Он ненавидел Валеру, ненавидел весь этот мир. Как эта мразь смеет обжиматься со своей девчонкой, когда у него такое горе? Марату казалось, что Валере плевать на смерть Вовы, будто это его совсем не касалось. Но он не знал его морального состояния. Он даже подумать не мог, что старший тоже может нуждаться в поддержке, и ничего плохого в этом нет. Но, видимо, Марат думал, что плохо может быть только ему. Это ведь его брат, а Турбо — по факту никто, но это было вовсе не так. Вова раньше был очень близок с Валерой; они с Кощеем воспитывали его с двенадцати лет, и, конечно, ему сложно принять, что его больше никогда не будет рядом. Просто Турбо относится к этому чуть проще. Он привыкший к такому.

— Турбо, ты такая мразь, — процедил Марат сквозь зубы.

Лия резко отстраняется от Валеры и прячется за его спиной. Их взгляды с Маратом на долю секунды успевают встретиться: в его глазах читается видимая ярость и слишком пугающая ненависть. Её охватывает страх. Сейчас она боится всех, будто все вокруг — враги. Мир сжимается до одного единственного человека — Валера. Она не видит никого вокруг, кроме него, и довериться может лишь ему, ведь знает, что он защитит, спрячёт, согреет.

— Тебе заебись, да? Тебе похуй на всё, ты блять с этой сукой обжимаешься, — он выплёвывает слова с презрением. — Ты вообще какого хуя сюда приперлась? — обращается к Лии, которая виднеется из-за спины Валеры.

Турбо не сдерживается. Он делает шаг вперёд, который явно ни к чему хорошему не приведёт, и Лия, осознавая, что сейчас Валере нельзя позволять распускать руки, крепко хватает его за руку и судорожно мотает головой, моля о том, чтобы он не тронул его. Сейчас точно не время для рукоприкладства. Она не глупая, понимает, что что-то явно случилось. Что-то страшное.

— Какой же ты конченный... — шепчет Турбо, вновь двигаясь вперёд. Лия дергает его назад и тянет за собой к выходу.

— Валера, хватит! — её слова смогли вернуть кудрявого в реальность. Они молча выходят из квартиры, громко хлопая дверью.

Спустившись на улицу, Лия начинает предъявлять Валере: высказывать всё своё негодование, просто потому что не выдерживает его характер. Нельзя решать всё кулаками, хочется внедрить ему это.

— Он ведь не со зла... — начинает она, но Турбо даже слушать её не собирается — тут же перебивает, не давая ей закончить мысль.

— Он сукой тебя назвал, мне что, надо было его по головке погладить? — зло усмехается, пристально глядя на неё. — Никто не смеет тебя оскорблять, поняла?

— Что у него случилось? Что за горе? — Лия пропускает сказанное мимо ушей. Хочется услышать правду.

— Не важно, — отмахивается парень.

— Валера, я должна знать.

Турбо глубоко вздыхает и, собравшись с мыслями, всё-таки рассказывает: — Вову убили, — глухим шёпотом произносит он.

Услышанное врезалось в голову, долго отдаваясь эхом, будто повторяя одну и ту же фразу. Внутри появилось какое-то непонятное, тягостное чувство. По сути, Вова был ей никем — даже знакомым назвать его сложно. Но для их семьи он всё же был близким человеком, и только поэтому ей стало грустно. Его смерть Лия восприняла не как неожиданность, а как нечто неизбежное, то, что должно было случиться рано или поздно. У таких, как он, всего два пути — тюрьма или смерть. И с недавних пор Лия это поняла. Такова реальность, на которую нужно смотреть без розовых очков. Жизнь и понятия, которые когда-нибудь могут коснуться и её самой, если она продолжит связывать судьбу с Валерой.

— Надо в милицию обратиться. Хочешь, я с папой поговорю, он поможет, — Лия предлагает помощь, чтобы хоть как-то повлиять на эту ситуацию, но кажется, что даже милиция здесь бессильна.

— Подожди, он что, у тебя мент?

— Нет, — Лия отрицательно машет головой в разные стороны. — Просто связи есть.

— Мы пацаны ровные, нельзя у ментов помощи просить, да и я сомневаюсь, что твой батя будет разбираться в этом.

— Я бы могла попросить его, — настаивает девушка.

— А за дверь на ночь глядя тебя выставлять — это тоже ты попросила, да? Ему нахуй наши проблемы не сдались. У него своих по горло, ты просто не знаешь, кто он на самом деле.

— А ты много чего знаешь, да? Я тебе просто помочь хотела, а не ссориться.

Лия, резко развернувшись, направилась в другую сторону, стараясь не смотреть на него. Её шаги звучали быстро и решительно, будто она боялась, что если остановится хоть на секунду — передумает. Но Турбо, сжав кулаки и заставив себя проглотить гордость, всё-таки пошагал за ней. Он понимал: сейчас главное не упустить её. Глупая ссора не стоит того, чтобы потерять человека, который для него значит так много.

— Стой, — Валера добегает до неё и хватает за запястье.

— Чего тебе? Хочешь поговорить со мной о том, какой мой отец плохой? Нет, спасибо, Валер.

— Принцесса, прости, сорвался. Говорю ж хуево. Не контролирую, что говорю, не привык я.

— Мне тоже нелегко, Валер, мне обидно,
понимаешь? — это стало последней каплей для Лии. Она снова заплакала, снова показала свою слабость, но она просто устала. Хотелось скрыться от всего мира, хотелось умереть и забыть про всех и всё, тогда все проблемы будут незначительными. Там, на небе, как ей кажется, намного спокойнее. Валера подошёл ближе, опустил руки ей на талию, слегка сжимая, под её недоумённый взгляд.

— Что ты от меня хочешь? — мучительно спросила Лия. Хотелось вредничать, строить из себя сильную и холодную девушку, но рядом с ним Лия таяла. Рядом с ним было слишком спокойно и тепло. Она сдалась, поддалась чувствам. — Я, наверное, тебе надоела, вечно реву как ребёнок, но я просто устала, — призналась Лия, вытирая слёзы. — От меня все чего-то требуют и ждут. Родители, учителя, Дилара...

— Не надоела, — улыбается Валера. — Я ж тебя люблю, как ты можешь мне надоесть, а, Принцесса?

— Что ты сказал? — переспросила Лия, не веря своим ушам.

— Я люблю тебя, — повторил Турбо, ни капли не сомневаясь в своих словах. В голосе была слышна стальная твердость и уверенность. — Никого так не любил, как тебя.

Лия смущается, краснеет, прячет взгляд в пол и молчит, осознавая сказанное. Внутри разлилось тёплое чувство. Впервые ей сказали, что её любят и возможно ценят. Но как на это реагировать? Что отвечать?

Турбо понимает, что просто так ответа от неё не дождёшься. Он сжимает талию ещё сильнее, наклоняется чуть ниже, касается её лба своим, ожидая хоть какой-то реакции.

— Будешь моей девушкой? — шёпотом предлагает Валера.

— Буду, — не думая отвечает Лия, смущаясь ещё сильнее. Происходящее никак не укладывается у неё в голове, сердце быстро бьётся от столь сильных эмоций. Её любят. Любят просто так, и в это хочется верить. Лия верит всей душой, надеясь на то, что он не обманет и всегда будет рядом. Они станут поддержкой друг для друга, опорой, станут спасением от этого жестокого мира. Но долго ли это всё продлится? Всё остальное кажется настолько незначительным, что ей абсолютно плевать на эту глупую, мимо пролетающую мысль.

Турбо не промолвил ни слова. Он приблизился к ней, и его губы наконец коснулись её. Лия широко распахивает глаза от удивления, слегка расслабляется и отвечает на поцелуй — неумело, неловко, трепетно.

Всё вокруг будто расцветает, и несмотря на холодную погоду им было безумно тепло. Этот поцелуй самый желанный и нежный, который только мог быть.

Для Валеры всё это было слишком нежно — он не умел быть нежным, но изо всех сил пытался исправиться. Пытался ради Лии. Кудрявый боялся спугнуть Лию, боялся, что не удержится, сорвётся на неё, и тогда она уйдёт. А без неё он уже не представлял своей жизни. За несколько недель, проведённых вместе, Валера успел привыкнуть к ней, как к воздуху. Да и Лия, похоже, тоже — слишком сильно привязалась, чтобы уйти после его первой ещё не случившейся ошибки.

Они целовались долго, с затаённой страстью. Лия крепко сжимала его плечи, будто держась за своё спасение и единственную надежду на счастливую жизнь. После отстраняется и без какого-либо стеснения заглядывает ему в глаза, с лёгкой улыбкой на лице, желая, чтобы этот момент повторялся из раза в раз.

— Замерзла? — спрашивает Турбо, поглаживая её по щеке.

— Немного.

— У меня переночуешь, — говорит Валера и берёт её ладони в свои, подносит к губам и согревает своим дыханием.

— Это неправильно, — пробормотала она, неловко отводя взгляд.

— Я не буду приставать, честно, — смеётся Валера, наблюдая за тем, как щеки Лии краснеют. — Тебе всё равно идти некуда, на улице ночевать будешь?

— Дурак! — Лия в шутку стукнула его кулаком по плечу. — У тебя же папа дома, как я к тебе пойду? — складывает руки на груди, вздернув подбородок.

— Нет его дома, наверно опять с алкашами на мусорке бухает.

— Получается, ты наврал мне? — Лия прищуривается.

— Принцесса, не начинай, — пытается отмахнуться Туркин. — Раз идти не хочешь, придётся тебя на руках нести, — Турбо хитро усмехается, будто задумывая что-то, и резко поднимает Лию на руки, закидывая на плечо.

— Валера, отпусти! — громкий, счастливый девчачий хохот заливает радостью ночную, замерзшую Казань. — Валер, ну не смешно, — голос Лии подозрительно становится грустным. — Отпусти, я слишком тяжёлая.

— Ты не тяжёлая, ты глупая, — отчеканил он, усмехаясь.

— Глупая? — в недоумении переспросила Лия.

— Глупая, — кивнул Валера. — Худая как палка. Ты вообще что-то ешь? — Лия промолчала, а Валера, поняв, что наговорил лишнего, выдавил из себя что-то вроде поддержки: — Не загоняйся насчёт этого.

Дальше они шли в слегка неловкой тишине. Девушка всё ещё висела на плече у парня, изредка улыбаясь. Было приятно такое внимание, несмотря на страх, который засел внутри.

***

В квартире Туркина царил бардак: везде были разбросаны носки, на кухонном столе стояла грязная посуда с остатками еды и бутылка водки, которая была наполовину полная. Взглянув на неё, глаза парня загорелись азартом, его рукам потянулась к рюмке, а следом за ней он взял спиртное.

Лия, уже искупавшись и переодевшись в футболку Валеры, вышла с душа и, зайдя на кухню, увидев эту картину, слегка напряглась. Она доверяла ему, но терпеть не могла пьяных людей, и видеть Валеру под влиянием алкоголя совсем не хотелось.

— Валер, давай не надо, — умоляюще попросила Лия.

— Я полгода не пил, — начал Валера. — На меня всё так навалилось резко, хочется расслабиться, понимаешь?

— Понимаю, — кивает она. — Но это ведь не выход. Я буду рядом с тобой, буду поддерживать.

— Принцесса...

— Ну не надо, пожалуйста, — Лия аккуратным, медленным движением выхватила бутылку из его рук и вылила в раковину, под его прожигающий, хмурый взгляд.

После она подошла к нему и без слов обняла, словно отдавая обещанную поддержку. Валера крепко сжал её в объятиях и уже привычно уткнулся носом в макушку, успокаиваясь.

— Пошли спать, — проговорил Валера и, сцепив их пальцы в замок, отстранился. Идя посреди квартиры, Лия заметила закрытую дверь. Там была комната мёртвой матери Валеры, в которую он никому не разрешал заходить. Сам изредка там появлялся.

— А там кто-то живёт? — спросила Лия, указав пальцем на дверь.

— Это родительская комната, — сглотнув ком в горле, ответил Валера. — Точнее, была. Мама умерла, а отец дома не появляется.

— Я не знала, прости... — неловко извинилась Лия, пожалев о своём поспешном вопросе.

— Ничего страшного, — Турбо мягко
улыбнулся.

Комната Валеры пустовала. Она была словно забыта им самим. На столе одиноко стояла кружка, на кровати — скомканное одеяло, лишь воздух пах им. Его парфюм буквально пропитал комнату, оживляя её.

— Так пусто, — заметила девушка. — Ты тут вообще появляешься?

— Сплю только, остальное время — в качалке с пацанами, — проговорил Турбо и принялся стелить Лии постель. Достал с верхней полки новое постельное бельё и неряшливо разложил на кровати. Себе он постелил на полу, дабы не смущать девушку, но признаться, чего он хотел больше всего, — прижать её к себе и заснуть с ней в обнимку.

— А тебе не холодно будет? — с беспокойством поинтересовалась Лия, наблюдая, как Валера старательно подготавливает себе место для сна.

— Главное, чтобы тебе было тепло, Принцесса, — подмигивает.

Лия улыбнулась и отвела взгляд. Присев на кровать, она спрятала взгляд в пол, улыбаясь всё шире.

Валера закончил наводить уют, выключил свет, чмокнул Лию в щеку и лёг на пол, пока девушка укладывалась спать на уютной кровати.

— Валер, — шепотом позвала его Лия. — Если тебе холодно, можешь лечь ко мне, — предложила она, преодолев смущение.

Турбо усмехнулся и, не упустив шанса, перелёг к Лии. Он не обнимал её, держал дистанцию, но сам факт того, что она находится так близко, вызывал необъяснимые ощущения. Лия, всё это время лежавшая на спине, перевернулась на бок и уткнулась ему в шею, засыпая, вдыхая родной запах. Турбо поглаживал её по волосам, обнимая и наблюдая за тем, как она мирно сопит ему в шею, слегка щекоча кожу своим тёплым дыханием. Все проблемы, связанные с Универсамом и местью, отошли на второй план. Он точно решит их и отомстит, но чуть позже.

Сейчас Валера впервые даёт себе забыться в своих чувствах. Он представляет, что будет, если пацаны увидят, как он ведёт себя с ней; возможно, даже отошьют, если сильно захотят, и раньше Валеру это очень сильно напрягало, но сейчас, когда рядом с ним есть тот человек, которого он любит больше всех на свете, ему плевать абсолютно на всё.

— Ты — моё скрытое от всех счастье, — прошептал Валера, закрывая глаза и погружаясь в сон.

Он понимал, что это только начало, и именно поэтому всё кажется таким красочным. Не может быть, чтобы всё было настолько хорошо — вместе им предстоит преодолеть ещё немало трудностей. Но Валера верил, что они справятся и их ждёт счастливый конец. Никто и никогда не сможет стать помехой их любви.

«Никогда не говори никогда»

__________________________________________

Буду рада вашим звёздочкам и комментариям!

мой тгк: liliixss