Невеста Дракона

Что чувствует человек, когда просыпается после кошмарного сна?

Он просыпается в тревоге, чувствует, что не хватает воздуха в лёгких. Сердцебиение учащается, а рубашка пропитывается холодным потом. Именно это ощущается после тихого ужаса, который ему приснился.

Иван глотал кислород, как воду через рот, глубоко и медленно делая вдохи, для продолжения жизни. Он старался высушить свою прекрасную алую рубаху, расшитую узорами белых нитей, будто бы сами паучки плели своими щетинистыми лапками. Царевич нагонял ветерок на одежду, чтобы та как можно скорее высохла.

Сидел царевич так, некоторое время, приходя в себя от ярких воспоминаний сна. После полного пробуждения Иван направился на выход из леса, обратно домой, так и не отдохнувши. Подняв голову к небу, парень заметил, как переливаются оттенки между собой. Как один цвет смешивается с другим от медово – желтого к цветущей лаванде.

Нынешние цвета всегда говорят о приходе осеннего заката. Небосвод такой чистый, что даже вдали можно посчитать стаи перелётных птиц, а вдыхать свежий, прохладный воздух, хоть и отдаёт по горлу и носу, но дарит значительное лёгкое удовольствие.

Царевич всегда любил только начало осени, а именно Вересень. Так его предки называли сентябрь. После же выпадал первый снег, шли дожди из-за чего ноги утопали в грязи, да и вообще мороз стоял, хоть волком пой. В тайне от всех Ваня бегал в церковную библиотеку, чтобы почитать или перечитать интересные сказания про сентябрь. В самом дальнем углу библиотеки, где его не сможет найти ни один смертный, кроме батюшки Тихомира. Именно он показал секретный отсек, где находились: мифы, сказки, легенды и тому прочее, не принадлежавшее христианской литературе.

Иван на самом деле ещё тот книголюб. Он никому не говорит о своём хобби, чтобы не прозвали глязопялкой*. Царевич итак являлся слишком болтливой личностью, а если народ прознает, что будущему царю по душе больше сказанья и легенды, вместо библии, то явно начнётся переворот. Вот, что значит разрываться между жизнью благородного, мудрого будущего правителя и обычного, озорного, любопытного паренька. Из-за этого появляются всякие гнетущие мысли по поводу того, что же подумают люди, особенно самые родные. Из-за такого рода мыслей парень не мог спать по ночам, ходить свободно играть или гулять с сынами простого люда, всё время ждать подвоха от жизни, людей, событий и тому прочее, ужасно изматывает головушку, дух и тело.

Так Иван дошёл до царского дворца, погрузившись в свои мысли. Из окна второго этажа, где находился обеденный зал, шёл до безумия в желудке, ароматный запах, от которого текли слюнки по подбородку. В животе заурчало. Ваня вспомнил, что помимо завтрака, который прошёл давным-давно, за это время во рту не было ни крошки.

Молодой организм сам понёс парня на второй этаж за вкусной едой, встречая на своём пути придворных, служивших во дворце. Он со всеми поздоровался, поприветствовал, как и принято делать высшему сословию.

В столовую царевич забежал с уже побежавшей слюной у рта и с диким взором на еду, стоявшую на столе. Все сидели с выражением лица, говорящим «ты что больной?». Царь Владимир только на такое поведение парня мог, как и обычно угрюмо кашлянуть, призывая этим действием привести себя в порядок и сесть культурно за стол.

Иван собирался сесть на своё исиженое привычное место, посередине между сестрой и другом, по правую сторону от царя. Однако же сам Владимир приказным тоном велел сесть сыну рядом с ним по левую сторону от него. Иван так и сделал, не понимая, почему отец пригласил его сесть рядом с его персоной. Обычно это заканчивалось всегда тяжёлым разговором.

Парень не мог об этом долго думать, его желудок требует отдать ему долг. Длинный прямоугольный стол с резьбой от лучших мастеров резьбы по дереву, был накрыт белоснежной тканью с вышивкой сказочных жар-птиц, багряными нитями. На столе стоял его с детства излюбленный суп – свекольная ботвинья, с которым подавалась засоленная красная рыбка. Также здесь находилась и выпечка: сдобные румяные пирожки с капустой, морковью и рыбой, а на десерт стояли ягоды и лесные яблоки, на запить стоял морс из тех же ягод. Давно уже такого плотного ужина не было на их семейном ужине.

Перед приёмом пищи, как истинные верящие, царская семья помолилась богу за вкусные угощения и ещё один прожитый день. Иван поглощал еду с таким удовольствием, что чавканье было слышно на другом конце царства. Свежий насыщенный вкус свекольного супа сделало царевича счастливым, а пироги с капустой заставляли парня всё больше поглощать эти мягкие с хрустящей корочкой угощение.

После долгого и смурного дня, Ване сделалось даже, как-то легче на душе. Он развалился на стуле с набитым, едой, животом, поглаживая его и закрывая глаза от перенасыщения.

- Тебе только не хватает «квакнуть» и тогда ты точно будешь походить на жабу.- Иван ничего не ответил на утку Волка, а только поднял большой палец вверх и квакнул.

Забава захихикала, отец пытался сдержать улыбку, похоже он тоже стал счастливее на один детский шажочек, после того, как насытился ужином- подумалось царевичу.

- Я смотрю, все вы поели, повеселели и стали потихоньку отходить от происшествия, которое совсем недавно произошло. Однако нам снова нужно вернуться к оному вопросу – царь Владимир остановился на полуслове, посмотрев на своего старшенького. Вид у него пребывал не в лучшем состоянии, а мешки под глазами затмевали, даже луну на небосводе, да и Забава с их общим другом-телохранителем выглядели устало. Тогда царь сжалился над детьми и отправил своё чадо на боковую, по перинным кроватям. По всей видимости они также переживали по ситуации-операции «Дракон», как и он сам- размышлял Владимир. Царю не позволено показывать подданным, что их правитель сломлен, поэтому и перед детьми он старался казаться сильным и невозмутимым, хотя самим детям и кажется, что их отец чёрствен.

- Что ж, ладно. Ступайте в свои покои, решим эту проблему следующим днём. Утром – вечера мудренее.

- Спокойной ночи папа- обняла дочь отца.

- Приятных сновидений милостивый государь- отдал поклон воин-телохранитель. Только Иван хотел уже уйти, как в спину ему выдали попытку на примирение.

- Доброй ночи, Иоанн. Надеюсь, ты сегодня крепко заснёшь – Иван повернул голову через правое плечо, кивнул и также пожелал добрых снов родителю. Он невыносимо сильно желал, что сегодня заснёт без накрученного клубка тревог и раздумий, и выспится без кошмаров.

***

Идя по длинному коридору с высокими полками и резными витражными окнами по правую сторону, на которых изображены разные дикие звери, Иван заметил знакомую фигуру около своей комнаты. Волк стоял, облокотившись широкой спиной об стену, рядом с дверью, куда ведутся Ванины покои. Взгляд опущен вниз, в его глазах, казалось бы, была прожжена пустыня. Он был пустым. В руках, под жёлтым светом восковой свечи, поблёскивала прозрачная бутыль с янтарным цвета жидкостью внутри.

Подойдя к другу, царевич спросил, указывая на предмет указательным пальцем.

- Что там?

- Медовуха.

-Тебя завтра старший гриди* шавриком не назовёт? Утром у вас, как я помню, пробежечка в несколько саженей**.

- Несколько?- изогнул Волк левую бровь - Вообще-то нам нужно пробежать семнадцать саженей.

- Ну вот, семнадцать. Головушка болеть-то будет. Ручки, ножки трястись-то будут- Дразнился Иван.

-Ха! Жабка, неужели ты забыл, шо обычно у тебя на следующее утречко «головушка болит-то, ручки – ножки трясутся-то»- передразнил в ответ друг. Царевич лишь на такой аргумент протяжно вздохнул. По всей видимости не дадут ему сегодня поспать - подумалось Ивану.

- Ладно, заходи.

Иван пропустил друга вперёд себя, в свою комнату. По пути он зажёг одну свечу, чтобы не привлекать в свою сторону лишних им сейчас людей.

Друзья, по исполнению Ваниных шестнадцатых именинов, частенько крали медовуху или настойку из лесных ягод, или же пихтовых шишек с хвоёй, с кухни, пока повара и стряпухи отворачивались. Они убегали в лес или же поздно ночью сидели у царевича и напивались до бликов в глазах. Обычно инициатором таких посиделок являлся сам Иван, видя, как его лучший друг страдает. Волк делался плаксивым и безнадежно влюблённым.

Он часто выговаривал о страданиях по Забаве, о том какая она забавная, весёлая, красивая, умная, самоотверженная и тому подобное, а сам Иван сидел и ловил смешки со всего вышеперечисленного, и того как Волк при этом выглядел. Царевичу казалось в такие моменты будто бы он баломошка*** умалишенный. Его так забавляло то, как друг всё время говорил о сестре, что даже забывал, о ком телохранитель печалится.

Позже они по-тихому сбегали из дворца и творили всякую ерунду и вздор. То девчонок пугали, изображая звериный вой, то яблоки в чужом саду воровали, за что на них спускали собак и те бежали сломя голову, то устраивали драки с младшими дружинниками, чаще всего драки начинал сам Волк, зато, что один из младших как-то неправильно посмотрел на них. Одним словом веселуха, так и шла по всем улицам, и закоулкам царства-государства.

Зайдя в комнату, Иван достал две ажурные рюмки, припрятанные в секретном тайнике, чтобы не ходить далеко. Только друзья присели на пол, возле перьевой кровати, на шерстяной мягкий ковёр, как Волк сразу же приступил к разливанию сладкой ароматной жидкости по рюмкам. Нет. Они не чокались, ничего не говорили, а моментально заглотили текучую обжигающую медовуху. Царевич поморщился, потому что несмотря на то, что она вкусная и сладкая, на языке остаётся горечь, а его товарищ на оборот бесстрастно залил себе в горло ещё пару стопок жгучего топлива. Царевич приостановил сумбурный процесс.

-Воу, воу, воу! Приостановись немного волчара. Что случилось? Ты сегодня какой-то молчаливый, не такой как обычно, да и выглядишь, будто кошки на душе скребутся. Я заметил, что ты и за ужином такой был. Неужели дело в моей сестрёнке...снова.- Он знал, что прав, так как видал их буквально сегодня днём, около озера, смотрящие друг на друга влюбленными очами. Если бы он не зашуршал в кустах, вероятнее всего они бы поцеловались. Ведь Иван желал этого всем сердцем, желал чтобы они обрели своё внеземное счастье.

-Ты такой проницательный лягушонок, и, как всегда прав.

-Что же тогда вздыхаешь так тяжело? Поделись своими думами дружище. Знаешь же, что я всегда выслушаю тебя.

-Да. Выслушаешь. Однако мне уже становится стыдно перед тобой и перед самим собой, за то что я всё время распускаю сопли- закрылся ладошкой младший гриди, на что Иван только рассмеялся и даже подавился, в момент когда отхлёбывал медовуху. Он подивился на то, как его друг может выплакать свои накопленные слёзы, выпустить свои настоящие искренние чувства и эмоции наружу. Не смотря на то, какой его друг холодный внешне, он мог поделиться с ним в отличие от самого царевича.

- Это как-то связано с тем, что произошло около Лебединого озера, сегодня днём?- Волк посмотрел на него вопросительно.

- Откуда ты знаешь? Неужели подсматривал за нами? А, мелкая жабка!- Воин- телохранитель захватил Ивана за шею и взъерошил неприятно светлую макушку. Из-за такого действия сам царевич начал брыкаться, как молодая овечка на лугу, пытаясь вылизнуть из крепких рук его личного гриди – телохранителя.

- Перестань!- вскрикнул тот.

- Эх ладно, вообщем...- Волк замялся.

Он хотел сказать многое, но взглянув на друга мысли, будто улетели в небытие. И сейчас, смотря в глаза, которые напоминают лес под лучами теплого солнца, Волк старался вспомнить, как говорить. Буквально через несколько, так казалось долгих минут, под уже начинавшийся одурманенностью медовухи, он заговорил.

- Сегодня утром я встал с мыслью, что пора...пора признаться единственному лучику моей жизни, которое согревает моё заледенелое сердце, в своих чувствах похожие на океан. Океан, который может затопить ВСЁ, в этом широком бескрайном мире- развёл руки в сторону Волк, делая вид, будто обнимает всю Вселенную, на что Иван по доброму улыбнулся, подавляя в себе смешок.

-Ого!

- Да. Так вот, умылся, расчесал свои пакли, почистил зубы...

- Ого, даже на такие жертвы пошёл!- подразнился Иван, за что получил нелетучий подзатыльник.

- Надел свою выходную рубаху, ну та серая с подшивкой из серебряных нитей, со звёздами на груди, которую Забавушка подарила мне на совершеннолетие. Эх, рукодельница моя. Так вот, за завтраком я передал ей записку под столом, в которой написано время и место встречи. И когда мы встретились возле Лебединого озера...

Знаешь ощущение такое, как будто время застыло. Дул прохладный ветерок. Он игрался в светлых волосах твоей сестры. Её волнистые волосы так мило развивались в разные стороны. И вот я беру её красивые загорелые ладони в свои, поглаживая и целуя их. Заглядываю в её сказочно прелестные глаза, в которых я буквально хотел сгореть, и говорю:

« Милая Забава, веселушка моя. Мы знаем друг друга довольно долгое время. ДА МЫ ЗНАКОМЫ С ДЕТСТВА! Я к тебе, за всё время нашего знакомства сильно привязался, как собака к хозяину. Ты мне дорога, если кому-то и принадлежит моё сердце, то только тебе. Мне оно больше не подвластно. Чем больше проходит времени, и чем старше мы становимся, тем сильнее крепнет чувство пламенной ангельской любви к тебе. Да шо там говорить, ты сама являешься МОИМ персональным АНГЕЛОМ! И исходя из ранее сказанных мною слов, я говорю тебе, что... я люблю тебя.

Я знаю, что не вправе предлагать тебе свои чувства, потому что ты царская, а я всего лишь твой телохранитель, твой гриди, твой подданный... но всё же пытаю надежду, что ты отреагируешь на мои откровения и может быть...может быть примешь мои чувства.» - Волк закончил свой сказ.

Иван находился в состоянии шока, так как его друг всё таки признался в свой любви к сестрице. Он надеялся, что Волчонок будет настоящей частью его семьи, хотя по идеи он таковым и считался. Царевич мечтал, что друг будет являться ему подлинным братом, которым он его считал. После нескольких минут затишья Ваня всё - таки спросил:

- И, что же сестричка ответила?

- Ничего.

-Как это ничего?

- Вот так. НИ-ЧЕ-ГО. Она остолбенела, затряслась, покраснела как рак, и убежала, при этом споткнувшись и чуть не пала. Убежала настолько быстро, что только красные сапожки сверкали.

Позднее царевич поддерживал товарища одобрительными успокаивающими словами. Они сидели ещё примерно несколько часов, распивая запретный напиток, под светом одной единственной свечи, освещавшую часть комнаты, где они сидели.

Иван знал, что сердце его друга треснуло, как и его эмоциональное состояние, будто бы это фарфоровая ваза. Со временем он придёт в себя. Он знал это точно. Его гриди сильный темпераментный человек, пускай и носит маску непреступного зверя, как имя, которым его нарекли родители.

Близких и родных людей у него нет, только семья Ивана.

***

Перед началом службы в качестве телохранителя у Волка являлась большая семья: родители, несколько старших братьев, один младший и маленькая сестричка.

Однако в одну холодную, зимнюю ночь, когда снег поблёскивал под белым лунным светом, а в их хижине, семью согревал только огонь и свет свеч, стоявшие в подсвечнике, который Волчонок вырезал из дерева своими незрелыми ручонками. Волка отправили в лес по хворост. В его семье только он один родился с уникальным цветом волос, будто бы сама луна поцеловала.

Бродя неподалёку от леса, мальчик услышал вопль и крики, из хижины, где жила его семья. Бросив сухие ветки, он побежал к дому, но сугробы были глубокие, и маленькие детские ножки проваливались в них, погружая тело ребёнка в снег по рёбра. Волчонок не сдавался. Он всё равно выкарабкался из сугробов, полз по ним, из-за чего снежный покров, мокрый и студеный попадал во все открытые участки тела: в лапти, под шапку, за воротник, в рукава. Руки и ноги немели от холода, но малыш не покорялся колючему морозу.

И когда он прибежал к хижине, крики и вопли стихли.

Зайдя в дом, он увидел, как дикий зверь насыщался плотью его младшего брата. Осмотрев в впопыхах жилище, Волк ужаснулся кровавой картине, стоящей перед глазами. Его семья валялась тут и там. Она буквально везде валялась... по кусочкам. Их тела находились в растерзанном виде, на них виднелся след от острых когтей и зубов. Органы вывалились наружу, у тех у кого тело ещё не валялось по частям, а глаза помутнели и стались стеклянными, как хрусталик глаза у дохлой рыбы.

В момент, пока его не заметил зверь, Волк добрался до кочерги, лежавшей под скамьёй рядом с дверью. Мальчик тихо, на носочках подкрался к животному. Зверь обернулся на нависшую над ним тень, и в мгновение хищника не стало. Волк ударил по голове настолько сильно, что даже череп треснул, а мозг поплыл наружу. Он колотил его столько времени, сколько шёл сон его мертвой младшенькой сестры, в полуденный час.

После произошедшего ночью, во время когда солнце мало-мальски грело землю, в хижину волка постучались охотники, которые и нашли мальчишку, всё ещё сидящем на звере и рыдавшем во весь голос. Это был последний раз, когда Волк проливал слёзы на виду присутствующих. Затем охотники забрали его собой и привели в царский дворец, где его и заприметила царица.

Посовещавшись со своим мужем, они приняли его в свой дом, семью. Под предлогом, что он такой смелый, сильный и отважный будет защищать маленьких Ивана и Забаву.

Когда Иван услышал историю из детства его гриди, то повергся немому шоку, в момент его отступления он спросил, что за зверь это был.

- Волчара- ответил тот с дикой опасной яростью в глазах.

«Как же это иронично» подумалось тогда царевичу.