Тайна крови

Лето Сириуса началось далеко не радужно. В начале, он поссорился с матерью из-за дружбы с Мародёрами. И если Леди Блэк не была готова к тому, что её сын будет таскаться с полукровками и предателем крови, то Сириус твёрдо стоял на своём, уже давно рассчитав, что такой скандал случится. В итоге, Блэк не сумел держать язык за зубами и теперь сидел под домашним арестом без права наведаться к друзьям. Разумеется, всё это была инициатива матери. Отец, хоть и был недоволен поведением сына, наказывать не стал, предпочитая долгие беседы по наставлению ребёнка на путь истинный, чего Сириус терпеть не мог. Оставалось только вздыхать и безвылазно ждать начала года.

Свою семью он не понимал, хоть и любил её. Да что уж лукавить, и они любили его. Растили, как наследника Блэков, потому Сириус и привык к всеобщему дозволению. Это и стало одной из причин, почему он так взбесился на «тонкий» намёк прекращения общения с друзьями. С самого рождения родственники окружали его вниманием, стараясь создать для него все условия, не забывая и об обучении, которое должно было подготовить его к роли будущего Лорда. Каждый раз, когда он желал новую модель метлы, она немедленно появлялась перед ним. Однако, как это часто бывает, его быстро утомляло, и он быстро забывал о своих желаниях. Так происходило со всеми вещами. Ценности таким простым игрушкам он не знал. И навряд ли сам когда-либо признает факт своей избалованности.

Несомненно, он считал себя выше других, понимая, что не такой, как чистокровные наследники. Он — звезда, причём самая яркая на небосклоне. И когда он встретил Джеймса, это было нечто невероятное, необъяснимое. Он нашёл брата, семью по духу. И тут Блэк понял, что семья не заканчивается на родстве. Римус и Питер — прекрасные люди, и для него являлись опровержением идеологии семьи. Если он и до этого поддерживал дядю Альфарда, которого дед Поллукс при жизни изгнал из Рода, то после создания Мародёров и вовсе осознал, что «Чистота крови навек» — полный бред, придуманный каким-то идиотом, что являлся его предком. Для себя Сириус решил, что низачто не станет таким, как его семья.

И он верил, что Андромеда тоже не будет. Его любимая кузина, отличающаяся от всех, всегда была для него особенным человеком. Он обожал её и часто делился с ней своими секретами. Старшая сестра, в меру рассудительная, предпочитала проводить время в огромной библиотеке Блэков, погружаясь в мир знаний, вместо того чтобы вышивать и пить чай с матерью. Правда, Сириус не знал, какие книги читает Андромеда, иначе он бы никогда не стал рассказывать ей всё на свете. Он даже показал ей цепочку с рубинами, умолчав о том, что знает, кому она принадлежит.

Хотел бы он быть таким уверенным и в Регулусе, в младшем брате, что вечно крутился у маминой юбки и во всём с ней соглашался. И именно он станет идеалом её ожиданий, поступив на Слизерин, в этом Мародёр не сомневался, считая братца слишком трусливым, чтобы пойти против семейных правил.

И стоило Сириусу только подумать об этом, сразу после стука в двери раздался голос Регулуса.

— Входи.

— Сириус, ты не представляешь, что произошло.

Мальчик заметно вытянулся в росте за полгода. Пожалуй, это единственные изменения, которые с ним произошли. Всё тот же безупречный вид, чёрные кудри расчёсаны, чёрные рубашка и брюки — идеально выглаженные. Старшего брата всегда смешила эта педантичность.

— Весь в ожидании. — сухо бросил гриффиндорец.

Тон Регулусу не понравился, в последнее время они не сильно общались, изредка перебрасываясь парой фраз, что не могло его не расстраивать. Он бы очень хотел, чтобы Сириус никогда не поступал на Гриффиндор и не заводил там друзей. Когда наследник сказал, что Джеймс для него «брат», эти слова больно ударили по сердцу его настоящего брата. И похоже, что Мародёр даже не задумывался об этом.

— Я поговорил с отцом, нас отправляют к кузинам на неделю. — радостно заключил Блэк. — Правда здорово?

— Чудесно. — сквозь зубы прошипел Сириус.

— Ты не рад?

— О нет, я вне себя от счастья! Какая милость, меня выпустят из одной тюрьмы и засунут в другую.

Регулус нахмурился, не понимая причину такого ужасного настроения. Он был рад провести время с сёстрами перед отъездом во Францию. После этого они с Беллой увидятся только на её свадьбе, сто не могло его не расстраивать.

Он очень любил Беллатрису и был ближе к ней, чем к кому-либо другому. С Нарциссой он проводил много времени по причине небольшой разницы в возрасте. С Андромедой он часто обсуждал интересные темы для разговоров, такие как книги. Но только Белле он доверял всё, беззаветно. Когда он плакал у неё на коленях, жалуясь на какую-то несправедливость, она молча гладила его кудри. Иногда она говорила ему перестать распускать нюни, и начать защищаться, но никогда не запрещала ему говорить о своих проблемах.

— Ты не скучал по ним? — ошарашенно спросил младший.

— Абсолютно. Очнись, Рег, они теперь не больше, чем просто родственники! Белс уже выходит замуж, а почему? Да потому что так сказал наш отец! Скоро так же поступит и Цисси, её выдадут замуж за этого павлина и тирана Люциуса, а она и не пискнет, потому что слепо предана семье. Остаётся уповать на адекватность Меды.

— Похоже ты не рад им. Раз так, то…— Регулус запнулся, не зная, чем пригрозить, но он очень хотел задеть Сириуса. — То и оставайся в своей новой семье гриффиндорцев!

Осознал свою ошибку он лишь тогда, когда повернулся, чтобы уйти. Ведь не это имел в виду… Он стремился наладить отношения с братом, а вместо этого поссорился, так ещё и ляпнул ерунду, за что мысленно ударил себя по лбу, но отступать было поздно.

Эти слова произвели на Сириуса должное впечатление, хотя Мародёр попытался скрыть свои эмоции, используя все свои навыки в области контроля над чувствами. И ему это удалось: на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Кстати, — младший, уже прикоснувшись к дверной ручке, обернулся через плечо. — Maman желает тебя видеть, она в кабинете у отца. За одно и скажешь им, как всех ненавидишь.

Оставив возмущённого брата в комнате, Регулус вышел, не медля ни секунды. Ему уже пора собираться. А что касается Сириуса, то он спустился на первый этаж, и постучав в дверь, вошёл в помещение.

Напротив входа стоял письменный стол, за котором его уже поджидали родители. Когда-то этот кабинет принадлежал Поллуксу. С тех пор в нём произошли лишь незначительные изменения в интерьере, но расположение мебели осталось прежним. Всё те же высокие книжные полки, заполненные книгами до самого потолка. Рядом с одной из них находился камин, подключённый к сети. Таких каминов в их доме было всего два, ещё один находился в гостиной.

— Проходи, сын, — Орион Блэк ладонью указал на стул.

Лицо Вальбурги же оставалось сдержанным. Сириусу даже стало интересно, о чём таком с ним хотят поговорить.

— В общем, мы решили, что твои друзья…— Леди Блэк сделала значительную паузу, верно колеблясь, стоит ли вообще об этом говорить, но сделав глубокий вздох, она продолжила. — Мы крайне недовольны, что ты якшаешься с предателем крови и полукровками, не говоря уже о том, что учишься на Гриффиндоре…

Здесь Мародёр закатил глаза, получив предупреждающий взгляд от отца, что накрыл руку супруги, как бы подталкивая её сказать и покончить с этим конфликтом, от которых Лорд Блэк уже устал. Он любил сыновей, но если Регулус ещё пошёл характером в него, то Сириус копия матери в молодости. Такой же импульсивный, резкий и бунтующий подросток.

И пусть Орион женился не из-за сильной любви, жену он уважал, и в отличии от многих мужчин в чистокровном обществе, не изменял. В принципе считая низким по отношению к себе проводить время в любовных утехах с другими женщинами, когда на нём ответственность за одну. И какие бы между ними не бывали разногласия, он сам выбрал такую жизнь. У него была альтернатива не становится Лордом. Стоило ему только отказаться от помолвки и титул наследника перешёл бы к одному из его кузенов, что Род Блэков погубили бы. Всем приходится чем-то жертвовать ради процветания фамилии.

А теперь его сын, копия своей матушки, устраивает бунт ради чего? Чтобы позлить их? Не хватало только Лорду вестись на провокации мальчишки, что перебесится и в конце-концов примет убеждения семьи. Он не был посвящён в подробности, но насколько ему было известно, Вальбурга на пару с Альфардом увлекалась магловскими вещицами, ссорилась из-за этого с отцом, не хотела быть Леди и выходить замуж по расчёту. Только вот, всё же сделала всё с точностью да наоборот, что послужило причиной этому он точно не знал, но несложно было предположить, что она просто переросла. И теперь сама же злится из-за того, что сын повторяет её судьбу. Потому Лорд предпочитал не вмешиваться в их ссоры и Регулусу не советовал.

— …И всё-таки мы с твоим отцом посчитали, что твоё наказание разумнее будет закончить.

— Серьёзно? — гриффиндорец, уже откинувшийся на спинку стула, мигом напрягся. — То есть вот так просто? Больше не под домашним арестом, гуляй где хочешь?

— Именно так.

— Неожиданно. — вскинул брови Блэк, решив, что это шутка. — То есть, поездка на неделю к тёте и дяде отменяется?

— Нет. — переглянувшись, одновременно заключили родители.

— А это было ожидаемо, но попробовать то стоило. — Сириус усмехнулся, поцеловав руку матери, зная, что весь её гнев мигом улетучится.

Так и случилось. Лицо Леди Блэк смягчилось и она погладила сына по щеке. Оставив родителей одних, Мародёр вышел из кабинета, довольно тем, что всё же добился своего.

***

Поместье, словно сошедшее со старинных гравюр, возвышалось над ухоженными лужайками. Его стены, сделанные из медово-золотого камня, местами были скрыты под пламенеющим ковром дикого винограда, который нагревался в лучах летнего солнца. Узкие готические окна и высокие башенки придавали дому величественный вид, напоминающий о славе предков и родстве с одним из основателей Хогвартса. В центре фасада выделялась резная башня с широкими витражными окнами, через которые золотистый свет разливался по внутренним залам.

Летние каникулы Джеймса были наполнены рутиной, которая вызывала у мальчика скуку. Каждый день он просыпался поздно, ближе к обеду, зная, что его мать работает в оранжерее, а отец — в Министерстве. Зевая, он вставал с кровати, часто спотыкаясь о разбросанные по комнате вещи.

И сколько бы прекрасная Фиби не наводила порядок в доме, комната маленького хозяина ей подвластна не была, что очень расстраивало домовичку. От её уборки в спальне не оставалось ни следа, после чего Леди Поттер сказала Фиби, что она оставить комнату Джеймса неприкасаемой, может тогда он научится ценить чужой труд.

Каждое утро, когда он спускался по лестнице, ведущей в гостиную, с кухни доносился восхитительный аромат блинчиков, вафель и прочих лакомств, которые так любят готовить Юфимия на пару с Фиби. Она не была их единственным эльфом-домовиком. Совсем наоборот, Поттеры были одним из самых богатых Родов Англии, хоть у многих и имелось другое ошибочное мнение, из-за того, что их считают предателями крови. Только вот с древних времён они являлись светлыми магами.

В это время мать уже приходит домой, чтобы выпить с сыном чай. Она специально взяла отпуск на июль и август в больнице Святого Мунго, чтобы провести больше времени с сыном. К сожалению, у Флимонта не всегда получалось так же из-за его работы в аврорате. Однако ему всё же удалось выбить себе отпуск на август. И как раз в это время Поттеры планировали отправиться на отдых в Испанию.

Затем Джеймс спешит к совиной башенке, чтобы отправить письма своим друзьям. Он уже давно писал Сириусу, но тот не отвечал. Каково же было удивление Поттера, когда он наконец-то получил весточку от своего лучшего друга! Оказалось, что Сириус был под домашним арестом, и только сейчас ему отдали его письма. О тьме Блэках гриффиндорец был наслышан, но Сириуса считал совершенно другим, а потому поражался тому, как с такой семьёй, гриффиндорец остался адекватным.

Поттер уже не раз приглашал друзей к себе домой, но ни один из них не смог, что не могло не расстраивать. Однако, мама мягко улыбалась на его жалобы, и объясняла Джеймсу, словно пятилетнему мальчику, что его друзья тоже хотят провести время с родными, а друг с другом итак были и ещё будут жить ещё целый год. С Юфимией они часто ходили за покупками в супермаркет. Они предпочитали делать это сами, без домовиков.

— Джими, — протянула миссис Поттер, проходя мимо стеллажей с продуктами в магазине. — А ты знаешь, что с Сириусом ещё встретишься за лето?

— Что правда? — не поверил своим ушам Мародёр, привыкнувший к ласковому прозвищу. — Когда? А самое главное как?

— Эх, — тяжёло вздохнула Юфимия, качая головой. Она иногда поражалась наивности сына. — Ты думаешь, что нас не пригласили на свадьбу Лестрейнджей?

— Что?! — воскликнул Джеймс громче, чем требовалось, но внимание не привлёк. В супермаркетах шумом не удивить. — Мы идём на свадьбу его кузины? Что же ты молчала?! Я то не знал.

— Если бы ты интересовался делами семьи, то знал бы. — упрекнула сына волшебница, но ласковой улыбки сдержать не смогла.

Юфимия Поттер, в девичестве Миракль, происходила из знатного французского рода. Её семья никогда не относилась с пренебрежением к маглам, поскольку во Франции большинство представителей высшего общества проявляют к ним большую лояльность. Из-за этого, даже если маги придерживаются нейтралитета, их не клеймят «предателями крови».

В Великобритании представители высшего общества вызывают всё больше вопросов. Отношение аристократов к Поттерам, мягко говоря, не самое доброжелательное. Из-за того, что они не используют оскорбительное выражение «грязнокровка» на каждом шагу, их не включили в список Священных двадцати восьми семей. В то же время Уизли, которые не обладают родовым имуществом, и особой славы за собой не несут, включены в этот список. Это довольно странное деление.

Не то, чтобы она была предвзята, но чувствовала великую несправедливость за то, что Поттеры — богатый древний Род волшебников, а к ним относятся, как к животным. Поэтому Леди Поттер старалась не утратить их влияния в чистокровном обществе. Пока что это получалось, хоть и с трудом. Всё же деньги и вправду решают многое. Однако, наравне с теми же Гринграссами, у которых и состояние, и родословная поскромнее, их не ставили. Но без боя Юфимия не уйдёт. Она чувствовала своим материнским долгом не позволить утратить власть Поттеров. Не ради себя и своих амбиций, вовсе нет, ради Джеймса и его будущих детей и внуков.

Миссис Поттер, которая прекрасно вписалась в атмосферу супермаркета в своей повседневной, но магловской одежде — белой футболке и синем джинсовом комбинезоне, привлекла внимание мужчин, стоящих рядом:

— Детка, я сам оплачу покупки такой красавице. — присвистнул магл лет сорока, по крайней мере выглядел так, но от него несло спиртным.

У Джеймса от возмущения глаза на лоб полезли. Он открывал и закрывал рот, чуть ли не задыхаясь, и собирался высказать этому человеку всё, что о нём думает, но Юфимия лишь улыбнулась — не мягко, а несколько коварно.

— Благодарю вас, прекрасная дама оплатит счёт сама. А вам, молодой человек, я настоятельно рекомендую обратиться к врачу. Иначе ни одна женщина не обратит на вас внимания, — произнесла она, игриво подмигнув. Затем, встряхнув своими пышными каштановыми кудрями, она расплатилась, потянувшись за пакетом.

— Я сам понесу, мам, — произнес гриффиндорец, с явным акцентом на последнем слове, бросив высокомерный взгляд на мужчину, словно говоря: «Это моя мать, придурок», и подхватил пакет.

— У вас растёт настоящий герой, — сказала продавщица, глядя вслед мальчику.

— Я знаю, — с теплотой в голосе произнесла Юфимия и направилась к сыну.

— Ты видела, как он на тебя посмотрел, мам? Да я был готов его ударить. — воскликнул Мародёр, когда они вышли на улицу.

— Джеймс! — Леди Поттер звонко рассмеялась, покачав головой. — Скажешь тоже.

— Нет, а что? Это правда! Кстати, что будем готовить на ужин?

— Будем? — переспросила волшебница, скептически вскинув бровь.

— Ну, да. Будем. Я уже достаточно взрослый, мам, чтобы помогать тебе. Как насчёт пасты?

— Джимми, ты хоть знаешь, как она готовится? — потрепала сына по волосам миссис Поттер, не скрывая гордости во взгляде.

— Самое время научиться. — задорно протянул мальчик.

И действительно, Джеймс говорил на полном серьёзе. Когда они пришли домой, он тут же потащил пакет на кухню, раскладывая продукты на столе, в чём помогла Фиби. Правда он больше болтал, чем готовил, но очень старался, делая соус под чутким руководством мамы. В итоге, вся кухня оказалась заляпана, но домовичке под силу было убрать весь беспорядок за секунду. И когда пришёл Флимонт, дом встретил его чудеснейшим ароматом приготовленного блюда.

— Всем привет! — он поцеловал в губы жену, закрыв ладонью глаза сыну.

— Эй, пап! — возмутился Поттер-младший. — Я не маленький, знаю, чем вы там занимаетесь.

Получив от отца подзатыльник под смех Юфимии, Джеймс долго негодовал, что он пострадал, и ещё отхватил за это. Тут уже не сдержался и мистер Поттер, хохоча со взъерошенного и озлобленного вида Мародёра. Потрепав его по волосам, он вымыл руки и сел за стол, где уже стоял готовый ужин. Паста с мясом и томатным соусом выглядела донельзя аппетитно.

— Как прошёл твой день, дорогой? — спросила Юфимия, подавая мужу хлеб.

— Хорошо, как ни странно. Практически не было происшествий. Представляешь, Эрни снова взялся за своё.

— Снова соблазняет чужих жён?

— Джеймс! — притворно ахнула миссис Поттер, легонько стукнув сына по руке. — Откуда ты знаешь такие слова?

— Шо? — спросил Джеймс с набитым ртом, отвратительно чавкая, из-за чего его речь стала неразборчивой. Рот мальчика был заляпан соусом. — Это ше павда. Папа сам так говоил.

Мистер Поттер лишь покачал головой, усмехнувшись.

— Знаешь, твой сын собрался становиться капитаном команды сборной Гриффиндора. — осуждающе посмотрела на супруга ведьма.

— На втором курсе?

— Да! — воскликнул Джеймс, полностью прожевав еду. — Мы с Сириусом будем просто незаменимыми игроками.

— Не сомневаюсь. — многообещающе подмигнул сыну Флимонт.

На следующий день Мародёр решил встретиться со своими друзьями из числа маглов, которые жили недалеко, всего лишь в двадцати милях от него, в пригороде. Он познакомился с ними, когда был ребёнком, на детской площадке, куда его часто водили родители. Удивительно, но с тех пор они стали его постоянными спутниками на из утёнка в принцессу. — Джеймс присвистнул.

— Вот так, Джим, — смущённо улыбнулась зеленоглазая девочка, пожав плечами. — Ты что-то про нас совсем забыл, зарделся с этой новой школой. Что это за интернат такой?

— Для богатеньких детишек.

— Ребята, вы чего? Как я мог про вас забыть?

Они направились к дубовой роще, где их встретила невероятная прохлада, словно они попали в другой мир. Под шелест деревьев они вели неспешные беседы обо всём на свете. Однако, когда они наконец добрались до цели, их ждал сюрприз.

— Слезай, давай, — крикнул парень, которого Джеймс вроде как видел впервые, будто обращаясь к дубу.

— Подожди, — раздался девчачий писк, который Мародёр точно где-то слышал. — Метла застряла.

Стоило им дойти до источника звука, как гриффиндорец, округлив глаза так, что они стали размером с галеон, с ужасом воскликнул:

— Эддисон?!

Девочка резко метнула голову в сторону, отчего её рыжие кучерявые косички подпрыгнули.

— Поттер?! — в изумлении воскликнула она, широко открыв рот, что выглядело весьма забавно. Однако тут же потеряла равновесие и свалилась с дерева на землю.— Чёрт.

— Жива? — забеспокоился Тонкс, рывком подняв её с земли

— Вроде как. — она стряхнула песок с джинс и взглянула на знакомого, явно недоброжелательно. — Что, во имя Мерлина, ты тут делаешь?

— Я тут живу вообще-то.

— Кто такой Мерлин? — спросил у сестры Джони на что та недоумённо пожала плечами.

— Прекрасно. Из всех мест во всей Великобритании тебе нужно было оказаться именно здесь, именно в это время? — Блэк перешла на шипение, отчего Тед вспомнил, что она, на минуточку, слизеринка.

— Тут мои предки основались ещё лет пятьсот назад! — а запалом выкрикнул Джеймс. Естественно, он преувеличивал, поскольку точную дату поселения в этом графстве не знал.

— Ага, конечно. То есть тебя не смущает, что Поттеры пятьсот лет назад ещё даже в Англии не поселились? – скептически приподняла левую бровь Эддисон. Всё-таки какие-то знания из детства остались, так она ещё и освежила их. Она усмехнулась мысли, что если продолжит в том же духе, то когда-нибудь догонит и чистокровных наследников своих семей.

Джеймс насупился, а Тонкс заинтересованно посмотрел на девочку.

— Стойте, стойте, стойте... — вмешался Джони, пытаясь отследить логическую цепочку. — То есть, вы хотите сказать, что знакомы.

Лишь сейчас Адара обратила внимание на посторонних, едва вздрогнув. Переведя вопросительный взгляд на Поттера, она выжидающе сложила руки на груди. Новых знакомств она заводить не спешила. А вот Тед явно был более радушен.

— Ах, да, — Мародёр хлопнул себя по лбу, зажмурившись. — Джони и Клэр живут неподалёку, они... Не ходят в такие...Школы, как наша.

Хейли ещё больше нахмурилась, пытаясь разобраться в том, что несёт гриффиндорец. Но похоже у неё это выходило слегка затруднительно.

Хейли нахмурилась ещё сильнее, пытаясь понять, что несёт гриффиндорец. Однако, похоже, ей было трудно уловить смысл его слов. Тонкс же сразу всё понял и, отведя девочку в сторону, прошептал ей на ухо:

— Они маглы.

Адару осенило, и ужасное настроение, которое испортил ей Поттер, мгновенно исчезло с её лица.

— Мы с Джеймсом учимся в одной школе, — приветливая улыбка пришлась по душе Паркерам, а потому они быстро завели беседу.

— У тебя глаза красивые, — их взгляды с Клэр встретились. — Как у Бэмби.

— Как у кого? — воскликнул шокированный Джеймс, который ещё не до конца осознал происходящее. Поправив свои очки, он попытался проморгаться.

— Спасибо, — смутилась Хейли, накручивая рыжую косичку на палец. — А мне нравятся твои афрокосы.

— А зачем вам мётлы? — уставившись на дерево, спросил Джони.

— Мы…

— Подметаем, — взял слово Тед, ярко улыбнувшись. — Лесные работы.

По лицу мальчика было видно, что он не очень доволен таким исходом, и это заставило Адару смутиться. Она не имела опыта общения с мальчиками, за исключением Северуса и Теда, которых по какой-то причине не воспринимала как представителей противоположного пола.

— Джим, а почему ты всё ещё тут стоишь? — вздохнула Клэр, заметив состояние новой знакомой. — Ты видимо не общаешься со своей одноклассницей.

Поттер был ошеломлён такой наглостью. Он пригласил их на прогулку, а в это время с дерева свалилась какая-то Эддисон, и теперь уже он стал лишним. Его прогоняют. Да если он позволит это, не носить ему звание гриффиндорца.

— Эддисон, смотри не споткнись, все ведь знают, какая ты неуклюжая, — усмехнулся Джеймс, чем вызвал у Блэк отвращение.

Она уже начала думать, что после случая в кабинете профессора он стал более-менее адекватным, как он снова повёл себя самым низким образом. Он и Сириус цеплялись за неё, как клещи, не желая отпускать. Когда она рассказала об этом Малышке Эванс, та попыталась её успокоить, убеждая, что ей только кажется. Только вот теперь Адара была уверена, что нет.

— Какие у тебя со мной проблемы, Поттер? — она вскинула подбородок, решив идти напролом. Тед и двое маглов удивлённо на неё посмотрели.

— Что? — гриффиндорец огляделся по сторонам, словно ища адресата фразы, и расплылся в злорадной улыбке. — Эддисон, мне кажется, что у тебя со мной какие-то проблемы. Ты всячески следишь за мной, проходу не даёшь. Понимаю, понравился, но…

— Хватит, — не успел Джеймс договорить, как Тонкс прервал его. — Это просто нежданная встреча, никакой симпатии. Хейли позвал я, похоже мы с тобой соседи.

— Идём, Клэр, — Джони поманил за собой сестру. — Нечего нам тут делать.

— Ладно, — растерянно посмотрела она на слизеринку. — Тогда до встречи, Хейли, было приятно познакомиться.

— Мне тоже. — чуть склонила голову Эддисон.

Поттер явно не хотел уходить, но друзья настойчиво тянули его за собой. На прощание он скорчил Блэк гримасу, пока никто не видел. Адара ответила ему горькой усмешкой.

— Придурок, — буркнула Блэк, вызвав у Теда смешок. — Что? Он такой.

— Мне кажется, что ты ему нравишься, — взял в руки метлу Тонкс.

— Нравлюсь? — скривилась она так, будто выпила сок мандрагоры. — Не говори глупостей.

***

Лето в Шотландии, где находилось родовое поместье Сигнуса и Друэллы Блэков, поражало своей строгостью и величием. Замок, построенный из тёмного гранита, возвышался на холме, откуда открывался живописный вид на холодное озеро и далёкие горы, затянутые туманом. В июле здесь редко можно было насладиться по-настоящему тёплыми днями. Солнце лишь изредка пробивалось сквозь серые облака, и тогда вода в озере отливала серебром, а мрачные стены замка приобретали почти торжественный блеск.

В саду, несмотря на прохладный климат, благоухали тщательно ухоженные цветники. Однако даже они выглядели строго — всё было выверено опытным садовником. Высокие изгороди из тиса создавали аллеи и зелёные лабиринты, где юные сёстры Блэк могли прогуливаться, скрываясь от посторонних глаз.

Их отношения уже давно вышли за рамки простой дружбы, но назвать его своим парнем она пока не могла. Тед. Просто Тед. Она не хотела думать о том, что будет после окончания Хогвартса. Впереди ещё два года учёбы — два года, которые, как ей казалось, были последними в её детстве. Но уже сейчас в её сердце порхали бабочки, вызванные любовью к этому милому пуффендуйцу. Перечитывая письмо возлюбленного уже пятый раз, она улыбалась и тихо хихикала, ощущая, как её переполняют прекрасные чувства.

Все любовные послания хранились в тайнике под дорогущим ковром в её спальне, и разумеется, защищены заклинаниями. Родители и не подозревали какие мысли посещают голову их дочурки, когда она занималась в домашней библиотеке. Не знали и о том, что она сбегает на свидания с возлюбленным под предлогом того, что хочет навестить дядюшку Альфарда. О её романе догадывался один человек. Её старшая сестра.

Флэшбэк.

Староста Слизерина с загадочной улыбкой возвращалась после очередного свидания с Тедом Тонксом. Все эти тайные встречи очень будоражили, но и одновременно напрягали. Потому сейчас в её крови бушевал адреналин, и она позабыла об осторожности. Уже вдоволь нагулявшаяся, она светилась от счастья, что было совершенно ей несвойственно. И в гостиной это не осталось незамеченным, разве что никто не придал этому значения.

Кто знает, что там в голове у этих Блэков, а Андромеда вообще была самой странной из сестёр. Не властная Беллатриса, которая кого угодно уложит на лопатки, и не побрезгает проклясть, не спокойная и рассудительная Нарцисса, которая пример идеальной леди. Это Андромеда. Амбициозная, в меру вспыльчивая и рассудительная, потому и все девочки на факультете слушались её.

И вот, она, зайдя в свою комнату, где жила одна, закрыв за собой дверь, сползла по ней, а на её лице застыла улыбка блаженства. Тут она впервые поняла, насколько сильно влюбилась. Да, Тед бывал неуклюж, простоват, но у него было добрейшее сердце, что так и полюбилось средней Блэк. Ещё никогда она не встречала таких мужчин, и вряд ли встретит в своём кругу.

— Где ты была? — тишину разрезал ледяной тон, заставивший Андромеду вздрогнуть. Лишь сейчас её взору предстала весьма занимательная картина. Беллатриса в красном платье, так выгодно подчёркивающим талию, благодаря корсету, восседала на кровати с изумрудным пологом.

— Гуляла. — вкрадчиво ответила Блэк, нахмурившись. — Белла, что-то случилось?

Ответом послужила хлёсткая пощёчина, обжёгшая щёку, заставившая Андромеду шокированно поднести ладонь к месту удара.

— Ты что творишь?!

— Это ты что творишь? — разбушевалась ведьма, отчего её кудри ударили по лицу. —  Устраиваешь тайные встречи с пуффендуйцем! Да ещё и каким, с грязнокровкой!

Серые глаза Блэк округлились от изумления, что её тайна раскрылась. Но как? Она ведь была осторожна.

— Ты…Как ты смеешь позорить свою кровь, свой Род?! — скривилась в отвращении староста школы, перейдя на шипение. — Ты ничего не сказала, просто встречалась с этим грязнокровкой за нашими спинами!

— Успокойся! — воскликнула Андромеда, гордо вскинув подбородок. Она бояться не  собиралась. — А если бы я рассказала, ты бы позволила? Конечно, нет. Сразу бы сдала меня родителям, а лучше сразу дядюшке Ориону, а за компанию и тётушке Вальбурге, пусть сразу моё имя из гобелена выжгут. Вперёд! Не медли.

В серых глазах обоих сестёр скопилась влага. Обе держались достойно, обе упрямые и гордые.

— Ты предаёшь Род…— уже более спокойным тоном произнесла Беллатриса.

— Я сходила на пару встреч со старостой Пуффендуя, а ты закатила истерику! — теперь была очередь Андромеды кричать, вести игру. — Каким образом я предала род? Прогулявшись у озера? Почему я не могу общаться, с кем хочу? Ты ведь со Скиттер везде таскаешься, Нарцисса с Эддисон. Получается что вы тоже предаёте род. — она скривилась на манер тётушки. — Твоя паранойя тебя когда-нибудь доведёт.

— Это разное…— протянула Блэк но мысль не продолжила, решив, что конфликт исчерпан, и всё напоследок бросила через плечо. — Не встречайся с ним больше.

С этими словами она покинула комнату, после чего Андромеда спокойно вздохнула. Она попалась. В этот раз ей удалось оправдаться, но повезёт ли ей так же в следующий раз. Это сомнительно.

Конечно, через пару дней они снова стали общаться как ни в чём не бывало, но в душе обеих остался осадок. Беллатриса теперь жила с паранойей, как бы ночные свидания с грязнокровкой не переросли в любовный роман. А Андромеда теперь была настороже. Вечно напряжённая, она не могла расслабиться в полную меру.

Недавно к ним приехали погостить кузены. Андромеда часто будила Сириуса рано утром и заставляла его встречать рассвет на холме. Мародёр был не в восторге от этой идеи, поскольк, мягко говоря, не любил просыпаться в такую рань. Поэтому Андромеда брала с собой ещё и Регулуса, чтобы они страдали вместе. И ей было забавно наблюдать за заспанными братьями, которые проклинают всё на свете и врезаются по дороге в стены.

В доме царила суматоха: кипела подготовка к свадьбе. Гости съезжались, прибывали письма, рассылались приглашения — и всё это в огромном поместье, которое стало казаться тесным. Андромеда и Сириус уже не знали, где спрятаться от всего этого хаоса. К счастью, рядом был дядя Альфард. Андромеда не хотела покидать дом и оставлять Беллу одну, зная, что скоро им предстоит разлука. Поэтому она приходила к дяде всего на несколько часов.

Друэлла, всегда такая внимательная и организованная, в это лето, казалось, превзошла саму себя. Она стремилась проконтролировать каждый этап подготовки к свадьбе, и Беллатриса, даже если не желала этого, постоянно оказывалась в центре внимания. Едва наступало утро, как Друэлла уже появлялась в покоях дочери с очередным списком заданий: примерка платья, выбор украшений, согласование с мастерами по цветам и тканям.

Беллатриса же стала мастером по исчезновению. Иногда её можно было застать в дуэльном зале, где эхо заклинаний и звон отражённых чар эхом отражались от стен. В такие моменты её кузены и сёстры могли часами гулять с ней по саду, пока хозяйка дома бушевала от гнева. А порой невеста и вовсе не появлялась там, где её ждали. Портниха, держащая иголки наготове, теряла терпение, а Друэлла, скрестив руки на груди, холодно приказывала эльфам-домовикам «найти мисс Блэк немедленно». Но даже когда её наконец находили, Беллатрису было невозможно заставить сидеть смирно на уже не первой, и даже не пятой примерке за лето. Она с ленивой усмешкой отворачивалась к окну или комментировала происходящее с вызовом.

— Если ты думаешь, что это платье изменит меня, мама, — сухо бросала она, — то ты совсем меня не знаешь.

Друэлла, как истинный генерал, руководила приготовлениями к свадьбе, и каждый, кто попадался ей на пути, рисковал оказаться в её власти. Стоило Андромеде или Сириусу неосторожно появиться в коридоре, как их сразу же отправляли с поручениями: отнести образцы тканей в западную гостиную, сопроводить мастера по украшениям или присутствовать на очередной примерке Беллатрисы, чтобы «составить мнение». Эти задания быстро наскучили обоим, и они превратились в товарищей по побегу. Иногда они прятались в старой оранжерее, иногда — в пустой библиотеке, а иногда забирались в башню, куда Друэлле редко приходила в голову заглянуть.

Миссис Блэк же всё больше крепла в своём раздражении. Только Нарцисса поддавалась её влиянию без сопротивления: терпеливо стояла рядом, помогала выбирать ткани, внимала каждому указанию. Но этого было мало. Ни Андромеда, ни Беллатриса не желали становиться послушными, а Сириус с Регулусом, вместо того чтобы держаться достойно, как следует наследникам, только добавляли хаоса — Сириус демонстративно насмешничал над всей суетой, а Регулус, хоть и пытался держаться прилично, всё чаще увязывался за старшими, сбегая из-под опеки тётки.

Сигнус, наблюдая за тем, как подготовка к свадьбе превращается в бесконечный поток криков, примерок и споров, почти перестал появляться дома. Его всё чаще задерживали «важные дела» в Лондоне, и в поместье он возвращался лишь поздними вечерами, уставший и безразличный к происходящему.

Это отсутствие лишь усиливало ощущение, что весь дом теперь полностью подчинен воле Друэллы и ее решимости устроить свадьбу «достойно рода». Однако чем больше она старалась контролировать всех вокруг, тем больше дети ускользали из-под ее контроля.

Огромный и торжественный дом словно жил двойной жизнью: в парадных залах царил порядок, где Друэлла принимала мастеров и раскладывала эскизы нарядов, а в закоулках и башнях слышались смех, шепот и шаги беглецов, прятавшихся от её невыносимого надзора.

Да даже сама Леди Блэк ещё никогда так не душила своим контролём. Беллатриса была бы только рада, если бы её свадьбу устраивала наилюбимейшая тётушка, чьей личностью она всегда восхищалась, с кого всегда брала пример. Она считала величайшей несправедливостью, что ей в матери и отцы достались двое никудышных, слабых волшебников. В то время, как Сириус не понимает, как ему повезло, что его родители Орион и Вальбурга Блэк. Мальчишка не ценил то, что имеет, а кому-то приходилось мечтать оказаться на его месте.

Дядя и тётя воспитывали своих детей совершенно иначе. Сириус и Регулус были наследниками, но была ещё и Адара — их радость и гордость. По правде говоря, Белла когда-то завидовала и ей, в чем даже по глупости призналась. Однако кузина не обиделась, а, наоборот, стала часто затаскивать её на Гриммо, и Беллатриса не возражала. Адара проводила много времени с отцом и даже туда умудрялась затащить кузину. В результате Орион делил своё внимание между ними обеими.

Единственное место, куда ещё не добирались ни портнихи, ни эльфы-домовики по поручению Друэллы, оказался старый дуэльный зал. Когда-то здесь отрабатывали чары предки Блэков, стены помнили гул заклинаний и запах гари, но уже много лет помещение пустовало, предпочтение отдавали новому. Дверь тяжёлая, дубовая, засов скрипучий — и, что важнее всего, сюда никогда не заглядывала сама хозяйка дома.

В один из дней Беллатриса первая ускользнула туда, раздражённая очередной попыткой матери затянуть её в примерочную. Она с наслаждением бросила в воздух заклинание, и синеватая искра скользнула по стене, осыпавшись искрами. Через несколько минут дверь приоткрылась снова — и в зал протиснулся Сириус.

— Я так и знал, что найду тебя здесь, — ухмыльнулся он, вытаскивая палочку. — Ну что, Белс, хочешь проверить, кто из нас сильнее?

— Ты? Со вторым курсом за плечами? — Беллатриса вскинула подбородок и скривила губы в издевчивой усмешке. — Разве что, если мне станет скучно.

— Сейчас станет, — парировал Сириус, и в зал взвился первый луч заклинания — Экспульсо!

— Протего! — она выставила щит, а в её глазах загорелось веселье. При желании она могла бы с первой же секунды повалить кузена каким-нибудь проклятием, но ей было даже интересно посмотреть на его навыки.

Искры, словно языки пламени, сталкивались друг с другом, отскакивая от выставленных щитов. Зал наполнился смехом, азартом и чувством вызова.

Андромеда и Регулус появились чуть позже. Девушка несла под мышкой толстую книгу по трансфигурации, а Регулус — пару древних манускриптов, которые он нашёл в библиотеке. Увидев, как два Блэка сражаются, они обменялись взглядами.

— Они ещё потолок нам свалят, — вздохнула Андромеда, присаживаясь на скамью у стены. — И, конечно, потом матушка обвинит нас всех.

— Пусть, — пожал плечами Регулус, раскладывая книги рядом. — Здесь хотя бы тихо… ну, почти.

Они заговорили вполголоса, обсуждая древние заклятия, упомянутые в книгах, и перелистывали страницы, иногда бросая взгляд на сверкающие дуэли кузенов. Беллатриса двигалась стремительно, отбрасывая заклятия с почти недосягаемой уверенностью, а Сириус, хотя и был младше, атаковал с упрямым упорством, не сдаваясь.

— Они как два урагана, — тихо сказала Андромеда, подперев подбородок рукой. — Ни один не умеет останавливаться вовремя.

Регулус кивнул и чуть улыбнулся:

— И всё равно… лучше сидеть здесь и слушать их дуэль, чем снова оказаться в гостиной с  тётушкой Друэллой.

Андромеду аж передёрнуло от этой мысли, и она заливисто рассмеялась.

Сириус, взъерошенный и горящий азартом, метался по площадке, раз за разом выпуская заклинания, которые сверкали яркими вспышками. Беллатриса же двигалась легко, почти лениво, отражая удары как будто между делом.

— Ну давай, кузен, — протянула она с насмешкой, — покажи, что у тебя есть ещё кроме Экспеллиармуса.

Сириус, стиснув зубы, выстрелил сразу двумя заклятиями подряд — одно за другим, и на миг его глаза сверкнули надеждой: вот-вот он прорвётся! Но Беллатриса даже не дрогнула: подняла щит, и оба луча отскочили, ударившись в стену.

— Неплохо, — протянула она, вскинув бровь. — Ты стараешься. Но знаешь, в чём твоя беда? Ты дерёшься не как Блэк.

Она стремительно опустила палочку, и из каменного пола взметнулись черные дымчатые цепи — Tenebris Vincula, что молниеносно обвились вокруг ног Сириуса. Он, хоть и взвыл, но рванулся, только вот цепи лишь крепче сомкнулись, лишая его возможности двигаться.

— Эй! Это нечестно! — выкрикнул он, дёргаясь, но Беллатриса лишь хищно усмехнулась.

— Дуэль никогда не бывает честной, мальчишка, — произнесла она так, что Андромеда и Регулус невольно переглянулись.

Не медля, Беллатриса направила изогнутую палочку из орешника чуть в сторону и выпустила Fulmen Obscurum. Чёрная молния ударила в каменную стену рядом с Сириусом, так близко, что его волосы встали дыбом. Он замер, широко распахнув глаза.

— Видишь? — произнесла Беллатриса тихо, её голос звучал почти ласково. — Я могла бы поразить тебя. Но я не стала.

И наконец, ленивым жестом она бросила короткое Silencio Mortis. Сириус распахнул рот, явно собираясь выкрикнуть новое заклинание, но из горла не вырвалось ни звука. Он замер, шокированно уставившись на кузину, такой он ещё её не видел. Казалось, в её серых глазах сгустились тучи и мелькали лёгкие проблески света, искры.

Беллатриса медленно опустила палочку, и цепи, словно туман, рассеялись.

— Урок окончен, — вернув будничный тон, она развернулась к манекенам для борьбы. — И запомни: я позволила тебе держаться. Но в настоящем бою ты бы простоял против меня не больше трёх секунд.

Андромеда посмотрела на сестру с долей тревоги, считая, что она слишком жестока с Сириусом, но всё же решила придержать язык за зубами. А вот Регулус наблюдал за кузиной с нескрываемым восхищением, воодушевившись её стилем боя. Она, усмехнувшись, потрепала его по волосам.

— Учись, Реджи, чтобы не быть как некоторые. — выделив отчётливо последние слова, она взглянула на гриффиндорца, уже задыхавшегося от возмущения при попытках восстановить голос.

И пока мальчики развлекались со старшими из сестёр, у младшей дела шли не столь радостно. Этим летом Нарцисса Блэк была воплощением той самой «Снежной принцессы Слизерина», как её часто называла Хейли. Уже к пятнадцати годам её красота раскрылась во всей своей хрупкой гармонии: белокурые волосы, которые отливали жемчужным светом даже в тусклом шотландском солнце, безупречная белая кожа, тонкие черты лица и почти ледяные голубые глаза, в которых читалась холодная отстранённость. Она не была пылкой, как Белла, не имела живого блеска в глазах, как Андромеда. Нет, она была другой, непохожей на Блэков, белой вороной среди своих.

Почти каждый волшебник считал своим долгом отметить различия между сёстрами. Поговаривали, что её мать нагуляла её. Родители не обращали внимания на слухи, полагая, что их дочь ничего не знает. Однако Нарцисса неоднократно становилась свидетелем подобных сплетен. Поэтому она стремилась быть идеальной.

Она редко говорила громко, предпочитая молчание или короткие фразы. Всегда сдержанная, вежливая и с лёгким оттенком врождённого превосходства, в ней больше проявлялись черты рода Розье, чем Блэков. Её отличал не взрывной темперамент, а холодная, расчётливая манера поведения. Хотя она могла казаться высокомерной и неприступной, для своей семьи она была удобной дочерью: спокойной, покорной и готовой следовать за матерью.

Сёстры осуждали её за это. Нет, их отношения не пострадали, они были самыми близкими ей людьми. Однако они неоднократно пытались объяснить Нарциссе, что не стоит стремиться к совершенству. Но всё было напрасно. В голове младшей Блэк уже была установка, которую дала ей мать: «Если хочешь, чтобы тебя любили, правильно преподноси себя в обществе». Она восприняла эту мысль буквально. Чтобы заслужить любовь родителей, ей приходилось быть безупречной.

Этим летом Друэлла особенно ценила Нарциссу, ведь она была единственной, кто не спорил с ней. Если Беллатриса пропадала в дуэльном зале, а Андромеда ускользала с кузенами, Нарцисса всегда оставалась рядом. Она помогала выбирать ткани, терпеливо стояла рядом, пока мать обсуждала фасоны, и не возражала, если её часами таскали по мастерским. Нарцисса умела слушать и соглашаться, и в этом была её сила: не вступая в открытый конфликт, она всегда сохраняла лицо и оставалась безупречной.

В Хогвартсе она уже умела держать себя в руках. Её холодный взгляд, манера держать голову чуть выше остальных и никогда не показывать растерянность – всё это было частью её характера. В семье она играла такую же роль: Нарцисса была единственным человеком, на которого Друэлла могла положиться без боя.

Однако в этом и заключалась её уязвимость — мать воспринимала её покорность как должное. В то время как Беллатриса вызывала раздражение своим бунтом, Нарциссу словно не замечали, считая её образцовой по умолчанию.

В один из дней, когда в гостиной витали ароматы новой ткани и духов Друэллы, Беллатриса вновь исчезла, Андромеда с кузенами скрывались где-то в недрах замка, а Нарцисса, сохраняя спокойствие, сидела рядом с матерью. Портниха усердно трудилась над образцами и миссис Блэк увлечённо обсуждала фасоны, а Нарцисса негромко рисовала на уголке пергамента, лежащего поверх каталога украшений. Её спина была идеально пряма, руки сложены на коленях

Она не замечала, как её рука словно сама собой вырисовывает причудливые линии. То это тонкая изящная маска, словно для предстоящего бала, серебряная, с удлиненными глазами. То белая птица — павлин, гордо распустивший хвост. А то маленькая фигурка мальчика с чётко очерченными светлыми волосами.

— Нарцисса, ты согласна, что оборка будет лишней? Что ты там выводишь? — Друэлла скользнула по дочери взглядом, но, увидев рисунки, лишь кивнула. — Хороший глаз у тебя, Нарцисса.

Слизеринка лишь чуть склонила голову в знак благодарности.

— Конечно, матушка. Без оборки платье будет изящнее.

Друэлла с удовлетворением улыбнулась — наконец-то хоть одна её дочь не спорила с ней. Портниха вновь оживлённо защебетала, а Нарцисса опустила глаза на пергамент, словно ничего и не произошло.

— Этот оттенок изумрудного слишком тяжёлый, — с нажимом произнесла женщина, пальцами поправляя складку. — Беллатриса должна сиять, а не тонуть в ткани.

Разговор о тканях прервало оповещение эльфа-домовика:

— Моя госпожа, пришёл наследник Малфоев, Марси пустить его?

— Конечно, впускай, не держи гостя у дверей. — спохватились хозяйка дома.

Домовик исчез в хлопке и через минуту в гостиную вошёл Люциус — в идеально сидящем светлом камзоле, прилизанными волосами. Он поклонился Друэлле с уважением, которому учили каждого аристократа с детства.

— Совсем нет, Люциус, — голос Друэллы смягчился, хотя глаза её оставались холодно-оценочными. — Ты как раз вовремя. Нарцисса, дорогая, будь любезна —  составь Люциусу компанию в саду. Здесь мы уже справимся без тебя.

Нарцисса без возражений поднялась. Она опустила перо и аккуратно сложила пергамент, скрыв рисунки. Отвесив реверанс, она направилась за женихом. На самом деле, всего каких-то пару месяцев назад он казался ей не самым приятным человеком. Когда они оставались наедине, сидели поодаль и практически не разговаривали. Однако, оказалось, что Малфой не такой уж и павлин, как его называла Андромеда. Он джентльмен, с которым нашлись общие темы для беседы. И в его взглядах не было даже намёка на неприличные мысли по отношению к ней.

В этот тёплый июльский вечер в саду царили ароматы роз и лаванды, а вдоль дорожек лениво плыли фонарики, поддерживаемые заклинаниями садовника. Люциус, следуя за младшей невестой, поначалу хранил молчание. Он был вежлив, но, казалось, не мог подобрать слов, чтобы заговорить с ней. Раньше он видел в ней ребёнка, и только теперь, когда она стала ещё прекраснее, он начал замечать в ней девушку. Конечно, ни о чём большем и речи быть не могло. Хотя наследник Рода обычно не отказывал себе в развлечениях, Нарциссу он не воспринимал как источник удовольствия.

Первой тишину нарушила Нарцисса:

— Мне нравится, что лето здесь всегда пахнет розами. В вашем поместье, Люциус, тоже так много цветов.

Он бросил на неё быстрый взгляд, не насмешливый, а скорее удивлённый.

— У нас в саду всё более строго и геометрично. Отец считает, что симметрия — это выражение порядка. Но… — он слегка улыбнулся краешком губ. — Я бы предпочёл что-то более похожее на это.

В последующие прогулки они говорили о картинах из коллекции Блэков, а затем о последних модных тенденциях, которые Друэлла заказывала из Парижа. Постепенно Люциус начал понимать, что Нарцисса не глуповатая принцесса с безупречными манерами, коей казалось. Она умела слушать, задавала правильные вопросы и не пыталась казаться умнее, чем есть. Её рассудительность радовала.

Для Нарциссы же стало открытием, что Малфой, который прежде казался ей надменным и сухим, мог рассуждать о живописи, спорить о фасонах и разбираться в истории магических династий. Его высокомерие никуда не исчезло, но в разговоре оно обретало форму тонкого вкуса.

Однажды он неожиданно проявил интерес к её творчеству, вспомнив, что она увлекается рисованием. Это было так неожиданно, что он даже попросил показать ему её работы. Нарцисса с радостью согласилась, и в один из дней, когда они пили чай в беседке, она с гордостью продемонстрировала ему свои картины. Правда, только те, что были написаны на холсте, а наброски она не посчитала нужным показывать.

К её удивлению, жених попросил разрешения взять одну из картин — морской пейзаж. Нарцисса, не зная, как реагировать на такое неожиданное проявление внимания, даже немного смутилась, но позволение дала. Люциус особенно хвалил пейзажи, и забрал один из них.

Июль казался вечностью. Друэлла была на грани нервного срыва: все её мысли были о свадьбе, каждая мелочь представлялась ей важным делом чести. Беллатриса должна была стать идеальной невестой, достойной Лестранжей и рода Блэков. Однако чем больше Друэлла старалась контролировать старшую дочь, тем сильнее Беллатриса сопротивлялась.

Нарцисса искренне поражалась, откуда в их  матери столько энергии, когда она после пары часов на ногах уже втайне молилась Святым, чтобы свадьба прошла быстрее. Ец было бы даже легче, если бы Белла с Рудольфусом поженились тайно, а потом пришли и объявили об этом. Так не пришлось бы заморачиваться со свадьбой. Однако, несмотря на все усилия, Нарцисса продолжала следовать указаниям матери. Она всё чаще примеряла украшения, с гордым видом позировала перед портнихами и успокаивала мать, когда та чуть ли не теряла сознание при виде штор не того цвета.

Как бы ни любила свою сестру белокурая Блэк, она не могла не осуждать её за неподобающее поведение. Ей было больно видеть, как Беллатриса расстраивает мать, которая так старается ради дочери, организовывая эту свадьбу. Нарцисса считала, что Беллатриса была неблагодарной. Столько трудов их матушка вкладывает в это событие, а она даже не сказала «спасибо».

Друэлла жутко негодовала но заставить дочь покорно сидеть часами она не могла. Единственные люди, к кому Беллатриса прислушивалась — это Орион и Вальбурга. Лорду Блэку достаточно было одного взгляда, пары фраз, чтобы приструнить племянницу. Но вмешиваться в женские дела он не считал нужным
не собирался. Леди Блэк, воспитавшая старших дочерей своего кузена, не прилагала особых усилий, чтобы охладить их пыл.

И вопреки жалобам бывшей Розье, сто всё на ней одной, начиная с цветов, заканчивая интерьером. На самом деле, семейные дела Рода держались на Вальбурге и Орионе. Они решали вопросы, в которые Друэллу попросту не посвящали — и это только усиливало её раздражение. Потому в поместье Сигнуса она оставалась хозяйкой абсолютной, единолично держащей всё под контролем.

На самом деле, семейные дела Рода держались на Вальбурге и Орионе. Они решали вопросы, в которые Друэллу попросту не посвящали — и это только усиливало её раздражение. Потому в поместье Сигнуса она оставалась хозяйкой абсолютной, единолично держащей всё под контролем.

Поэтому визит братьев Блэк, который должен был продлиться всего неделю, растянулся на неопределённый срок. Для Сириуса это стало настоящим наказанием. Он почти каждый вечер строчил гневные письма домой, заляпывая чернилами пергамент и пачкая руки:

— «Мама, тётя Друэлла сошла с ума. Она гоняет всех от рассвета до заката. Я уже знаю больше о тканях, чем о заклинаниях. Если ты ещё день меня здесь продержишь, я сбегу в Хогвартс пешком!»

Ответ его не успокоил, а лишь сильнее разозлил:

«Проведи это время с кузиной. В будущем ты ещё скажешь спасибо. Беллатриса — твоя кровь, и тебе не мешает лишний раз напомнить себе об этом».

На что Сириус, конечно, в сердцах жаловался всем подряд — и Андромеде, и даже самому Регулусу, — что Беллатриса «невеста на казнь идёт, а не под венец».

— Она же вечно такая! Гримасничает, дерётся, глаза сверкают, будто в Азкабан собралась, а не замуж! — возмущался он, размахивая руками. — И мама ещё велит мне «провести с ней время». Да она меня за это время убьёт!

Беллатриса держалась из последних сил. Она ходила по коридорам с таким каменным выражением лица, что даже эльфы шарахались в стороны. Но стоило матери завести очередную речь о «долге семьи» или о «правильной линии шва на свадебном платье», как Беллатриса едва не хваталась за палочку. Свои дни она коротала в дуэльном зале, активно тренируюсь и совсем не жалея себя.

После замужества она не собиралась весь тихую светскую жизнь, как её maman. Нет, у неё были совершенно другие планы на жизнь — вступление в ряды соратников революционера, именующего себя Лордом Волан-Де-Мортом. Он отстаивал права чистокровных волшебников и стремился к тому, чтобы их притеснения прекратились. Именно его они ждали целые годы — освободителя от оков, в которые их заковали маглолюбцы и предатели крови, всё чаще пробирающиеся к власти. Блэк восхищалась им, его идеями и умом и она с огромной честью встанет на передовую его армии. Он отметил её среди всех, хвалил её навыки борьбы, сам лично пригласил стать Пожирателем Смерти. Разве Беллатриса могла отказать? Редко когда попадаются такие маги.

Последняя неделя июля подходила к концу, и дом Блэков напоминал улей. Каждый шаг сопровождался звоном посуды, треском тканей и истеричными возгласами Друэллы, которая отчитывала эльфов-рабов за малейшую ошибку. Она с утра превращалась в генерала на поле брани. Стоило кому-то из детей попасться ей на глаза, она тут же находила им «важное поручение»: то ткань подержать, то булавки подать, то срочно сходить к садовнику и проверить, не завяли ли белые розы для арки.

Андромеда старалась держать сестру подальше от взрыва — иногда буквально хватала её за руку и утаскивала прочь, пока Белла не сорвалась. Но мать находила их снова и снова, заставляя сидеть на бесконечных репетициях, где Беллатрисе приходилось по двадцать раз вставать под аркой из роз и идти по залу, как будто всё это имело хоть какое-то значение.

Сигнус же, окончательно измученный, только молча исчезал из дома с утра, возвращаясь поздно ночью, и сразу уходил в кабинет, где пахло дорогим огневиски.

Однажды он даже сказал дочерям:

— Если мать спросит — я на совещании.

И с тех пор они больше его почти не видели. Альфард, последний их союзник, сбежал в Италию, оставив короткую записку «Возвращусь, когда в стране снова можно будет дышать». Сириус это счёл предательством века, а Андромеда только грустно улыбнулась. Она понимала дядю слишком хорошо.

И самое страшное, что они уже не знали, где прятаться. Тогда дети нашли единственное место, где их никто не достанет — лес, раскинувшийся за парком. Домовики прочёсывали дом, чердак, подвалы, даже беседку и старый зимний сад, но им даже не приходила идея заглянуть в чащу.

Весь день они проводили под высокими тополями, где воздух был особенно свежим. О еде не приходилось беспокоиться, благодаря Кикимеру, который принадлежал только Лорду и Леди Блэк. Он не жаловал Друэллу, воспринимая её больше как Розье. Зато мисс Беллу и мисс Цисси боготворил.

Сириус и Регулус немедленно вступали в споры: кто умнее, кто сильнее, кто лучше сдаст экзамены в Хогвартсе. Их голоса перекликались над поляной, то взрываясь смехом, то обиженными выкриками.

Беллатриса же сидела рядом с Андромедой и, прикрывшись веткой, зло шипела:

— Если наша мать ещё раз сунет в мою руку тот идиотский букет — я ей этой же веткой глаза выколю.

—  Белла… — закатила глаза Андромеда, — Подожди ещё пару дней.

— Да я бы и подождала, если бы не эта свекровь. Ты видела её взгляд? Она думает, что я Руди приворожила.

— А ещё, что ты вейла, — хихикнула староста Слизерина, в голосе прокручивая образ Селестии Лестрейндж.

— И это тоже. — усмехнулась девушка.

Действительно, мать Рудольфуса появлялась в поместье чаще, чем сам жених. Госпожа Лестрейндж придиралась ко всему — к выбору ткани, к цвету роз, даже к походке Беллатрисы, а она сначала лишь молча кидала колкие, предупреждающие взгляды. Но в гневе была страшна, а потому Нарцисса уводила будущую родственницу подальше от сестры.

— Я с ним не виделась с июня! Зато его мать уже тут как у себя дома. Замечательно. Просто замечательно. Ещё чуть-чуть осталось, и я её придушу.

Андромеда лишь пожала плечами. Она понимала. Белла была словно тигрица, загнанная в клетку, и любая искра могла вызвать гнев. Не удивляясь угрозам старшей сестры, она знала — Беллатриса способна совершить обещанное.

В ночь с двадцать второго на двадцать третье августа состоялось знаменательное событие — свадьба наследника Рода Лестрейнджей и дочери Рода Блэк. Яркая полная луна озаряла ночное небо, делая его ещё более прекрасным в сочетании со сверкающими звёздами.

В старинном зале, сияющем в горящих огнях факелов, перед родовым алтарём собрался узкий круг лиц — основные члены семьи двух будущих супругов. То был лишь брак перед лицом Магии и Святых, официальная свадьба должна была состояться следующим вечером, но всё же главный ритуал происходил в полночь, вдали от лишних глаз. Воздух здесь был тяжёлым, наполненным родовой магией. На полу и стенах, когда-то вырисованные вручную, руны отдавали голубым цветом. На алтаре уже стояла чаша, из которой предстоит испить наследнику и его суженой.

В центре зала возвышалась величественная фигура Корвуса Лестрейнджа. Зелёные глаза пронзительно скользили взглядом по присутствующим. Рядом стоял сын в ритуальной мантии. Голос звучал ровно, покровительственно:

— Подойди, дитя.

Беллатриса бросила взгляд из под смольных ресниц на самого важного мужчину в её жизни. Нет, не на отца, что выглядел во всей этой истории отстранённо, а на дядю Ориона. Он, поняв её без слов, незаметно кивнул. Одного этого жеста, коим он заручил её своей поддержкой в любой ситуации, что бы ни случилось, было достаточно. Она в знак благодарности и признательности приподняла уголки губ. Быстро, мимолётно, но он увидел.

Облаченная в платье глубокого винного оттенка, с открытыми плечами и золотыми листьями на поясе, она грациозно шествовала к алтарю. На шее красовалось массивное золотое колье, а накидка, подобранная в тон платью, изящно ниспадала на её запястья, где сиял браслет. Волосы были уложены в высокую, но небрежную причёску, из которой выбивалось несколько прядей. На лбу красовалось украшение с мелкими рубинами, которые красиво переливались в свете огней, выгодно подчёркивая линии лица.

У Рудольфуса перехватило дыхание, когда он с восхищением в глазах смотрел на свою невесту. В этот момент Белла была похожа на греческую богиню, только ещё прекраснее. Она очаровала его, заставив без памяти влюбиться в себя. Его сердце, как бы сентиментально это ни звучало, готово было вырваться из груди и оказаться в её руках от одной лишь коварной улыбки, мелькающей на чудесных устах.

Прозвучали слова главы рода:

— Per sanguinem et sanguinem, coram Magicis et Sanctis aeternum te coniungo..

Через Род и кровь соединяю вас навеки перед Святыми.

Рудольфус первый рассёк ладонь ритуальным ножом, протянутым отцом. Физическая боль присутствовала, но притупленная. Будучи наследником чистокровной семьи и не к такому привыкаешь. Да и разве можно было в этот момент думать о чём-то помимо женитьбы на самой упрямой, хитрой и бесстрашной ведьме за всю его жизнь? А уж тем более, разлука на всё время каникул не могла не сказаться на нём. Он соскучился, невыносимо соскучился.

Затем Беллатриса, не дрогнув, провела холодным лезвием по своей бледной коже. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Из пореза сразу же начала сочиться тёмно-алая, почти чёрная жидкость. По несколько капель крови суженные оставили на алтаре где они тут же сплелись в одну линию, огибающую руны, свет которых вспыхнул ярче. И в ход пошли заученные клятвы.

“Ego, Rudolphus, filius Corvi et Seleniae, juro me recipere te, Bellatrix, in corpus et in animam, in prosperis et adversis,
donec mortem et ultra…

«Я, Рудольфус, сын Корвуса и Селестии, клянусь принять тебя, Беллатрикс, телом и душой, в удаче и в беде, до самой смерти и за её пределами.»

Темно-зелёные глаза, старающиеся выразить всю любовь во взгляде, смотрели прямо в штормовые, чарующие, колко скользившие по чужому лицу, пока в них блестели самые разные эмоции, почти неуловимые, вот только Рудольфус следил: грусть, страсть, радость, тоска. Он даже пожалел, что они не могут быть наедине, что даже после ритуала они не смогут скрепить его из-за этой чёртовой церемонии.

“Ego, Bellatrix, filia Cygnī et Druellae, juro me tradere tibi, Rudolphus, in corpus et in animam,
in luce et in tenebris, donec mortem et ultra…”

«Я, Беллатриса, дочь Сигнуса и Друэллы, клянусь отдать себя тебе, Рудольфус,  телом и душой, в свете и во тьме, до самой смерти и за её пределами…»

Испытывала ли бестия Блэк к Рудольфусу такие же пылкие чувства, как и он к ней? Нет, и она никогда не позволила бы себе этого. Был ли он не для неё важен? Само собой. Они выросли вместе, были лучшими друзьями с самого Хогвартса, и он не был ей противен. Чтобы убедиться в этом, она провела с ним не одну ночь в Выручай-комнате ещё на последнем курсе школы.

«Promitto tibi fidem, protectionem et honorem, cor meum et sanguinem meum tibi commendo»

«Обещаю тебе верность, защиту и честь, отдаю тебе своё сердце и кровь».

Рабастан внимательно следил за словами брата, осознавая, что становится свидетелем его гибели, к чему приравнивалась женитьба на Беллатрисе. И он, и мать столько раз предупреждали Рудольфуса о том, что тот пожалеет, да будет поздно. Только вот наследник Лестрейнджей лишь раздражался. Даже пригрозил, чтобы они не смели поднимать эту тему при его жене.

Нарцисса наблюдала за сестрой с толикой грусти. Это будет последняя ночь Беллы в родительском доме, через мгновение она перестанет быть Блэк и вступит в новый Род. Тем не менее, слизеринка не забывала о деталях обряда, ведь когда-нибудь и ей предстоит пройти через это. Если раньше эта мысль вызывала у неё страх и растерянность, то теперь она воспринимала её как данность. Будущая жена Люциуса, Леди Нарцисса Малфой.

Андромеда, как и Нарцисса, впервые присутствует на таком событии. Она никогда раньше не видела, как жених и невеста принояь клятвы друг другу перед Магией и Святыми. Её поразило, что, несмотря на весь этот ритуал, брак можно расторгнуть. Конечно, только по обоюдному согласию, но всё же.

Сириус, уже привыкший к таким замашкам, стоял удивительно спокойно, но умирал от скуки. Он надеялся, что хотя бы на торжестве удастся развлечься. Кто, как не он, знал, какую бурную и увлекательную жизнь устроит его кузина своему муженьку. Оставалось только усмехаться.

— Magia testis est. Vinculum factum est.

Магия свидетель. Союз свершён.

Глава рода вручил супругам чашу, в которой вино смешалось с из кровью. Чтобы скрепить союз, они испили из неё. Сначала Рудольфус почувствовал на языке металлический привкус, а затем и Беллатриса ощутила его. Наследник, соблюдая традиции, запечатлел на лбу бывшей Блэк нежный поцелуй, вдыхая исходящий от её волос аромат диких роз.

— Могу вас поздравить, — провозгласил Лорд Лестрейндж, обращаясь к родителем невестки.

— Прекрасно выглядишь, — хитрая ухмылка посетила лицо парня, когда он положил руку на талию супруги, пока старшие обменивались любезностями. — Миссис Лестрейндж.

— Ооо, так ты теперь так будешь меня называть? — с азартом в глазах прошептала Беллатриса, касаясь его руки.

— Знаешь, что самое странное? — он сделал паузу, когда вопросительный взгляд скользнул по нему. — То, что ты — моя жена, а мы вынуждены в эту ночь разлучиться…

— Соскучился? — отзеркалила ухмылку ведьма.

— Не то слово…

Он приблизился к лицу возлюбленной, забывая о всех нормах приличия, но раздался тактичный кашель. Раздражённо оторвавшись от созерцания красоты супруги, он уставился на источник шума. И лишь громко втянул носом воздух, увидев перед собой матушку.

— Поздравляю, Руди, ты стал совсем взрослым, — растянула губы в улыбке миссис Лестрейндж, намеренно игнорируя невестку.

Та хмыкнула, вскинув бровь, и вперила наглый взгляд в Селестию, чьи светлые локоны были собраны в низкую причёску. Рабастан перевёл взгляд с матери на женщину брата, и уже понял, что их ждёт неспокойная жизнь. Скверный характер Беллатрисы не поддастся дрессировки, чем Леди будет явно недовольна.

Ночь пролетела незаметно. Сёстры Блэк провели её вместе, а утром, как только забрезжил рассвет, они выбежали на крышу поместья. Они лежали и болтали обо всём на свете, боясь момента, когда одна из них вот-вот покинет этот дом навсегда. Там, на крыше, им удалось найти странное спокойствие. Ветер трепал волосы, с высоты было видно весь двор, а внизу царил бедлам, как в муравейнике.

Домовики метались туда-сюда, сбиваясь с ног под криками Друэллы, на которой держался весь груз приготовления к торжеству. Ткани, коробки, цветы, посуда — всё сыпалось и ронялось, слуги прятали уши. Хозяйка, обнаружив пустую спальню, не ограничилась криком. Она угрожала домовикам сдереть с них кожу, если они не найдут Беллатрису и ещё двоих сестёр, которые укрывались от хаоса.

— Нужно идти, матушка беспокоится…— сказала Нарцисса.

— Цисси, расслабься, — старшая откинулась на спину, а Андромеда, крутя в руках полевые цветы, нежилась в лучах раннего солнца.

Маленькие слуги в панике рассыпались по коридорам, кто-то метнулся к чердаку, кто-то к оранжерее, один несчастный даже сунулся в кабинет Сигнуса. Тот только что вернулся домой и едва успел налить себе огневиски, когда дверь распахнулась:

— Милорд, девиц нет! Леди приказала искать!

Сигнус закрыл глаза, допил залпом бокал, буркнув:

— Я этого не слышал, — с этими он тут же заперся изнутри.

Внизу, в гостиной, Рабастан, прибывший с матерью, был пойман Друэллой прямо на входе:

— Ты видел Беллатрису? — вцепилась она в его локоть.

Мальчишка растерянно огляделся, но тут же расплылся в улыбке, глаза его горели интересом:

— Невеста сбежала?

Но миссис Блэк, не ответив, махнула рукой, забывая про все правила хорошего тона.

— Вот и охота, — усмехнулась Андромеда.

— А мы — дичь, — тяжёло вздохнув, добавила Нарцисса. Ей было неспокойно на душе.

— Нет, это они — стадо, а я невеста, — хищная ухмылка показалась на лице Лестрейндж. — Пусть ещё побегает. Я не собираюсь надевать тот ужас, что она зовёт платьем, а потому сожгла его!

— Белла…— ужаснулась Нарцисса, ахнув. — Что ты…Где же мы найдём другое? Мама будет очень злиться…

В конце-концов, домовики нашли сестёр. И, вернувшись в комнату, они застали мать, чуть ли не плачущую от паники. Всё началось с вопля, от которого Нарцисса вздрогнула. Беллатриса сидела на подоконнике спальни, глядя на мать с откровенным презрением, не отвечая ни на один её выкрик.

— Ты безумна! — срывалась Друэлла. — Позор! Позор на весь род! Ты сожгла свою судьбу своими руками!

Андромеда и Нарцисса от греха подальше отошли в сторону, наблюдая, как их maman мечется по комнате. Беллатриса молчала, но взгляд её говорил ясно: «Я лучше выйду в похоронной мантии, чем в том костюме шута, что ты мне навязала».

В самый разгар бурных эмоций дверь внезапно распахнулась. Беззвучно, как будто в комнате никого не было, вошла сама Леди Блэк. Как всегда, изящная и величественная, с распущенными чёрными локонами, ниспадающими по спине.

Все три сестры тут же выпрямились, отвесив книксен.

— Достаточно, — произнесла она ровно, уставшая от глупой сцены, которую устроила жена её брата. — Я знала, что всё к этому идёт. Ты всегда путаешь изящество с мишурой, Друэлла. Но племянница моя — не твоя игрушка. Она — Блэк. И в день свадьбы она будет выглядеть так, как подобает истинной дочери нашего рода.

Она щёлкнула пальцами, и домовик вынес из-за двери длинный свёрток. Вслед за ним показалась неизвестная фигура. Блондинка с голубыми глазами, бледной кожей, явно аристократка, что можно было сказать, судя не только по ухоженной внешности, но и по одежде, которая стоит больше, чем инвентарь в кабинетах Хогвартса.

— Друэлла, думаю ты помнишь Лукрецию? А ты, Беллатриса?

Сёстры озадаченно переглянулись. Беллатриса вглядывалась, припоминая лик, вот только точного образа из детства сложить не удалось. Или же удалось? Колдография, на которой неизвестная женщина играет с ней, до сих пор стояла в доме дяди Альфарда.

— Не беда в том, что произошёл сего рода казус. — взяла слово мадам. Говорила она нейтральным, чётким тоном. — Мы всё исправим.

И действительно, у Леди Блэк и мадмуазель Гринграсс были свои планы. Невеста буквально загорелась, услышав слова тётушки. Вальбурга, предвидя последствия контроля Друэллы, подготовила для племянницы другое свадебное платье.

Конечно, такой поворот событий не пришёлся по душе хозяйке дома, но она не могла возражать. Вальбурга имела полное право вмешаться, хотя поначалу и создавала видимость безучастия, несмотря на просьбы Беллатрисы. Однако в последний день она все же решила явиться, чтобы нарушить все планы Друэллы.

И вот, в последние часы перед свадьбой покои дома Блэков утопали в приготовлениях. Домовики метались туда-сюда, принося новые свёртки с тканями, обувь в коробках, шкатулки с украшениями, подносами с ароматными чаями и зельями для бодрости. Воздух был наполнен запахом пудры, духов и свежего воска свечей.

Беллатриса сидела перед высоким зеркалом с резной рамой, её густая корона кудрей, тяжёлой волной спадала по плечам. Вокруг неё кружилась целая свита. Две ведьмы-парикмахерши колдовали над её волосами: одна плела косы и вплетала в них тонкие серебряные ленты, другая с помощью магии подкручивала тяжёлые локоны, чтобы они ложились правильно. Визажисты работали с лицом. На столике перед зеркалом громоздилась косметика и флаконы зелий — для свежести кожи, для сияния волос, для того, чтобы помада держалась до утра.

— Наша дражайшая тётушка снова позлила маму, решив, что арка из белых роз — слишком слащаво, а потому их заменили на тёмные далии. — Андромеда, смотрясь в зеркало, красила губы тёмно-розовым оттенком.

— Я её обожаю, — усмехнулась Белла. — Одним своим приходом подняла мне настроение. Я знала, что она что-то задумала.

— Наша Леди Блэк непредсказуема, — покачала головой Нарцисса, распоряжаясь своей свитой работников. — Ты, убери эту ткань, она меня раздражает. Я сказала жемчужные шпильки, а не простые!

Когда парикмахерша попыталась уложить локон не так, как хотелось Цисси, девочка фыркнула и, оттолкнув зеркало, потребовала всё переделать. Всё же она была до ужаса капризна по отношению к таким вещам. И она не считала это неприличным. Их с сёстрами воспитывали так с раннего возраста, а потому каждая была в какой-то степени избалована.

Андромеда, хоть и не капризничала, любила роскошь, и сейчас вела себя довольно придирчиво. Она рассматривала каждое украшение не в силах определиться, что надеть. Ей всё время подавали что-то не то. То серьги с рубинами, в которых она выглядела, как рождественская звезда. То простую цепочку, которая совершенно не гармонировала с её оливковым платьем, то диадему, что было слишком показушно.

Невеста тоже не скупилась на требования, только вот её недовольство, переходившее на крик, было похлеще, чем у сестёр, поскольку все эти сборы проходили по указаниям матери, у которой вкусы, мягко говоря, отличались от предпочтений старшей дочери. В итоге, пришлось всех выгнать и позвать Кикимера, который тут же всё организовал, воспользовавшись услугами мадам Гринграсс, как и велела его хозяйка. Сборы прервали вошедшие Вальбурга и Лукреция.

— Беллатриса, — сдержанно улыбнулась блондинка, пока Леди Блэк вела беседу с младшими племянницами. Изящество выражалось во всём, начиная с манеры речи, заканчивая движениями, даже неосознанными. — Ты была ребёнком, когда мы с тобой впервые познакомились. Не думаю, что в твоей памяти сохранились события тех дней, но не в моей.

Лестрейндж, всё ещё облачённая в чёрный халат, вскинула бровь в немом приказе продолжать. Вот только женщина похоже оценила не в лучшем свете поведение девочки, что намного её младше. Взгляд стал холоднее, лицо утратило и след на улыбку.

— Присядем, — это был не вопрос, а утверждение. Она всё же не теряла своего достоинства, а потому, не оставив девушке выбора, уже восседала на бархатном диване изумрудного цвета. — Узнаю Блэковский нрав. Все вы такие.

— Какие? — с вызовом вскинула подбородок Беллатриса.

— Пылкие, —  растянула губы в ухмылке волшебница. — Но знай одно — каким бы терпеливым не был твой супруг, как бы он тебя не любил, у всего есть цена. Твоей чрезмерной горделивости тоже. Брак — это не просто, не разрушь его своим характером. Иначе погубишь не только его, но и себя.

Лукреция опустила глаза и, медленно моргнув длинными ресницами, устремила свой взгляд в никуда. Она искренне желала, чтобы жизнь Беллатрикс не была омрачена ошибкой, совершённой в юности. Ведь она так молода и принадлежит к благородному роду Блэк, что должно было навлечь на неё ещё больше невзгод. Всё же гены — это не пустой звук.

— Мы начинаем понимать истинную ценность жизни, только когда её теряем. И я имею в виду не физическую потерю, а моральную. Кажется, что ещё сегодня ты молод и полон надежд, но не успеешь оглянуться, как тебе уже за пятьдесят, а ты не достиг ничего, кроме неясных желаний.

Беллатриса, взглянув на женщину, скептически усмехнулась. Ценность жизни? Ведьма была поражена тем, как часто люди старшего возраста в своих рассуждениях сводят всё к теме о детях, словно не существует других, более значимых, вещей. Она ещё раз окинула её взглядом.

О каких неясных желаниях шла речь? Эта женщина была аристократкой, карьеристкой, чистокровной, красивой и, как стало известно Белле за короткий промежуток времени, владелицей ювелирных магазинов, продолжательницей семейного дела. Судя по всему, она не бедствовала. Неужели она чувствовала себя несчастной из-за того, что у неё нет детей? Она вполне привлекательная женщина, и могла бы найти себе любовника и родить ребёнка. Возможно, она даже вышла бы замуж за чистокровного.

Белла попыталась залезть к ней в голову, а заодно и потренироваться в навыках легилименции, но столкнулась с преградой. Даже поверхностные мысли были скрыты под стеной окклюменционного барьера.

— Нагло, — хмыкнула Лукреция без намёка на раздражение. — Я приятно впечатлена.

— А по вам и не скажешь, что давно уже за пятьдесят, вы несчастны, уродливы, являетесь жертвой неудовлетворённости и неопределённости в жизни.

Гринграсс улыбнулась, заранее предвосхитив ход мыслей своей собеседницы. Беллатриса, безусловно, была прямолинейной и не боялась высказывать всё, что думает. Эта прямота и острый язык — истинно блэковская черта. Лукреция девочка пришлась по нраву.

— А я и не о себе. — она расположила локоть на спинке дивана и достала из сумки чёрный футляр. — Это подарок на свадьбу. Хочу преподнести заранее. Ты красивая, не сомневаюсь, что сердцеедка. И я лишь убедилась, что истинный даритель выбрал всё правильно.

С этими словами она распахнула футляр, открыв взору невесты ожерелье — серебряного дракона. Того самого, что захотела Хейли.

И это произвело ожидаемый эффект. Беллатриса была ошеломлена и, не веря своим глазам, уставилась на украшение. Оно, конечно же, сразу же пришлось ей по душе. Это поистине великолепное подношение, не похожее на те, что обычно дарят.

— Это…— она сделала паузу, тщательно подбирая слова, чтобы не растерять заданного тона в беседе.

Это произведение искусства, созданное с удивительным смыслом. Оно не похоже на творения гоблинов, но всё же заслуживает внимания, а особенно её внимания. Наконец-то нашлось украшение, которое она сможет надеть. Без сомнения, оно идеально.

— Я тоже впечатлена, — всё-таки с трудом отведя взгляд от подарка, она взяла себя в руки. — Красиво, но что значит «истинный даритель». Выбор не Ваш? Кто подсказал?

— Сами Святые шепнули, — с заговорщической усмешкой, Лукреция скользнула пальцами по её подбородку. — И не забывай моё предупреждение. Желаю счастья.

Мадам поднялась, пригладив юбки платья и оставив Беллатрису раздумывать над сказанным, удалилась из покоев. На торжество она не осталась, по неизвестной невесте причине.

Вскоре, сад поместья Блэков уже принимал гостей. Дорожки устланы серебристыми коврами, вдоль аллей плавали в воздухе огромные магические фонари, отбрасывающие мягкое свечение — инициатива Селестии. Над шатром, украшенным гербами двух старинных родов, вспыхивали охранные руны. Всё было продумано до мелочей, Друэлла постаралась на славу. Вот только, далеко не факт, что это придётся по вкусу её дочери.

Андромеда, облачённая в нарядное оливковое платье с воланами и красивым декольте, стояла рядом с Нарциссой, одетой в васильковое платье с лёгким открытым плечом. Тёмно-каштановые кудри Андромеды были собраны в мальвинку и украшены бантом в тон платья, а белокурые локоны Нарциссы были аккуратно заколоты сзади. Обе сестры вежливыми улыбками и парой сухих фраз приветствовали гостей.

Рядом с родителями выстроились Сириус и Регулус — в парадных мантиях, с гербом Блэков, выглаженные и неподвижные, словно статуи. Вальбурга стояла чуть впереди, холодная и величественная, Орион — в чёрном с серебром, лицо непроницаемо. Казалось, что даже мальчики должны были изображать безупречное продолжение фамильной линии.

И всё шло идеально, пока не прибыли Поттеры. Золотая семья, сияющая светом и теплом. Юфимия, в чём ей надо отдать должное, держалась достойно, на равне с Флимонтом. Он в бордовой парадной мантии, с тонким золотым шитьём по краям, она в кремовом наряде, где играли золотые нити. Но главное — это был Джеймс, который, едва переступив порог, заметил лучшего друга. И тут понеслось:

— Сириус! — крикнул он, забыв обо всех нормах приличия. Благо, Лорд Поттер вовремя поймал его за плечо, не дав накинуться на гриффиндорца и свалить его с ног. Мать тут же шикнула на него.

Сириус мигом оживился, и, получив кивок от Леди Блэк, на удивление, та позволила ему подойти поздороваться — в рамках этикета, вышел вперёд. Но стоило ему приблизиться к другу, как всё «здороваться» моментально превратилось в бурю эмоций. Они тут же заключили друг друга в объятия. Тут уже на помощь пришла Андромеда. Заслонив собой мальчишек, от греха подальше, а именно — от гнева тётушки, она приветствовала Поттеров.

— Не смей, — грозным шёпотом обратилась к кузену Андромеда. — Не смей срывать свадьбу Беллы. Если же ты так поступишь — я тебя прокляну.

Сириус лишь закатил глаза, и с блеском в глазах ухмыльнулся — Джеймс уже что-то подсказывал ему на ухо, и оба выглядели так, будто вот-вот пустят в ход свои «гениальные идеи».

Тем временем гости продолжали прибывать. Появились Малфои, следом — Розье, Нотты, Селвины и другие представители старейших домов. Каждый был одет в лучшие наряды, которые, разумеется, таковыми являлись до следующего дня.

Наконец, настало время церемонии, как только часы пробили шесть. Гости поднялись со своих мест, и взгляды обратились к высокой лестнице, ведущей из дома к аллее. Она шла, наслаждаясь каждой минутой, зная, что ей принадлежало всё внимание, облачённая в наряд, который так не понравился её матери. Корона кудрей, свободно ниспадали по спине, собираясь в узел сзади, украшенная серебряными звёздами, а на шее красовалось подаренное ожерелье в виде дракона.

В основе лежал белоснежный шёлк, струящийся вниз тяжёлыми складками. Но чёрное кружево языками мрачного пламени, обвивало платье от корсета с глубоким декольте и рукавами-крыльями, постепенно расходясь к подолу. Шлейф тянулся за ней, будто ожившие тени — след её чёрной магии, чего, конечно же, быть не могло.

Просто любимая тётушка подобрала шикарное платье, насмехаясь над всеми, кто подозревает чистокровные семьи в нетрадиционной магии, а а доказать — ума не хватает. Всё, как Беллатриса любит, потому сейчас на её губах красовалась победоносная ухмылка.

Как это и было принято, многие не сдержали шёпота, перемывая косточки Блэкам. Невеста же, взявшись за локоть совсем расклеившегося отца, с трудом удержала желание закатить глаза. Ей хотелось, чтобы дядя Орион проводил её до алтаря, вот только нельзя ударить в грязь лицом, перед всеми показав, что Сигнус — ничтожество и тюфяк.