Атака Титанов. Заложница Другой Жизни.

Не долго постояв под струями прохладной воды, Венлин обернулась тёплым и очень приятным полотенцем.
Она подошла к небольшому зеркалу и внимательно посмотрела на себя.
По небольшому худому лицу с острым подбородком текли маленькие капельки воды. Они щекотали её милые щёчки, с видневшимися на них весёлыми веснушками, и смешной курносый нос. Это поднимало ей настроение.
Но когда шатенка внимательно посмотрела на свои большие глаза, бирюзово-голубоватого оттенка, то улыбка спала с лица малютки.

— И как только ты здесь жил, Оскар?.. Прошло только три дня, а я уже с нетерпением жду окончания нашего плана. – еле слышно прошептала она. Её лицо, а в большей степени глаза, очень сильно напоминали дорогого человека.
Для того чтобы убрать все грустные мысли из головы, Венлин легонько похлопала себя по щекам и широко улыбнулась. Ей казалось, что эти хлопки убирают плохое настроение, поэтому она часто пользовалась таким необычным методом. И как ни странно это помогало.

" Ох, я забыла с собой взять сменную одежду этой сорочке... Придётся идти в ней... Ну и ладно, сейчас только 4:00 утра, и в это время не один нормальный солдат, не будет бродить по замку... Ну, естественно, если этот солдат не я..."

Сняв с себя полотенце, курносая взяла большой бинт и начала туго перевязывать грудь. Этот процесс не радовал девушку, но ради дорого человека, она была готова перевоплотиться в мальчика на одну неделю. Голубоглазая с коротко подстриженными волосами и вправду напоминала парня, что было очень удобно в некоторых случаях. Но, сказать по правде, несколько дней назад ей было сложно распрощаться с длинными волосами...

" Уже скоро, милая... Буквально через три дня, ты, Хонора Венлин, сможешь вернуться к своей привычной старой жизни!" – вновь проговорила в мыслях шатенка. Она посушила волосы полотенцем, из-за чего они шаловливо взъерошились, и девушка стала похожа на маленького ёжика, потом надела белую спальню рубашку и штаны .
Напоследок улыбнувшись своему отражению, она бодро зашагала в комнату, тихо напевая старую мелодию из детства.
Заворачивая за угол к лестничной клетке, Венлин остановилась. Она увидела, как из кабинета майора выходят Леви и Ханджи, при этом о чем-то бурно беседуя.

— Чёрт подери! – шепотом вырвалось у неё. Хонора моментально подалась назад и бросила взгляд на свою одежду. Белая тонкая ткань прилипала к полумокрому телу, позволяя увидеть женственную фигуру солдата, а так же плотные серые бинты. Это было совершенно не кстати...

— Эх, работы то навалило... – со вздохом говорила Зое и умиляюще смотрела на собеседника. — Слушай, Леви, а может ты ...

— Нет! – резко перебил капитан майора. Он настолько хорошо знал характер Ханджи, что заранее мог предугадать её последующие слова.

— Ну Леви! Тебе же всё равно ничего не дали, а мне ещё нужно провести пару эксперементов! Помоги по старой дружбе...

— Нет и точка! Прошлого раза мне хватило!! Тем более моя порция документов уже дожидается меня в кабинете, так что мы с тобой находимся в равных условиях. – холодно ответил Аккерман, продолжая уверенно идти вперёд. — Если тебе нужна помощь, обратись к Мику или же солдатам.

Фигуры приближались, из-за чего голубоглазка отходила всё дальше и дальше. Шатенка быстро старалась придумать план, но это у неё плохо получалось. Сзади был длинный коридор и спрятаться в нём было не где, а спереди скоро появиться начальство. И что же делать?! Она оказалась в мышеловке, из которой вроде бы не было достойного выхода. Хотя...

— Блин! – прошептала она. — Не думала, что кто-то ради работы будет жертвовать своим сном. Неужели наше начальство так загружено работой, что даже в четыре часа утра они думают лишь о документах. Эх, как же не вовремя. И что мне теперь делать? В окно лесть? Опасно конечно, но эффективно! — подёргав ручку ближайшего окна, курносая поняла, что идея бессмысленна. К сожалению, оно не поддавалась стараниям голубоглазой.

— Что за день?! Тогда... Стоит придумать план "Б"... Если пробегу вдоль по коридору, то прибегу к кабинету Аккермана, а, собственно, туда мне не надо; сбежать будет в разы сложнее... Тогда...  – тараторила тихо бедняжка, после чего уверенно посмотрела вперёд. В её голове прозвучала фраза "Будь, что будет", после которой шатенка накинула на голову полотенце, частично закрывающие её лицо и грудь, и побежала на встречу опасности.
Представляя себя призраком, она выбежала к начальству, и со скоростью света, оббежав их, полетела прочь.

Боже, эти лица были невероятны... Шокируемые и не ожидавшие такое увидеть в 4 часа утра, они остолбинели, пытаясь понять мимолетный звук " Уууу", прозвеневший в их ушах. На секунду командующие подумали, что им снится сон, но вскоре осознали реальность мира.

План был идиотский и не просто, а колоссально глупый. Но, к удивлению, он частично сработал! Норе удалось обойти опасность, но не удалось от неё избавиться. Через пару секунд Леви бросился в догонку за бедняжкой. Но каким-то чудом Нора успела добраться до своей комнаты быстрее. Она тотчас легла в кровать и укуталась тёплым одеялом.
Теперь курносой не страшен ни кто, ведь это её собственный Одеялобург, в котором лишь она может устанавливать правила!

*****

На построении всё было как обычно: писимистичный капрал, сухо рассказывающий о предстоящем дне, сонные солдаты, медленно усыпающие во время речи Аккермана и Нора, потупившая взгляд в землю, считающая маленькие камни.
Она не хотела поднимать глаза и смотреть в лицо сероглазому карлику, так как не желала привлекать внимание к своей незаурядной персоне. Построение прошло довольно быстро и, к счастью, без глобальных новостей.

На завтрак же в сегодняшнем меню была овсяная каша с чаем. Не самая лучшая еда, по крайней мере, для Венлин.
Недоверчиво посмотрев на белую жижу, Венлин взяла тарелку и села за свободный стол. Вскоре, к ней присели её соседи, Эрен и Армин, а с ними, естественно, и красивая азиатка.

— Армин, а это точно можно есть? – скептически спросила Хонора. Она медленно мешала кашу ложкой, поднимала её и внимательно рассматривала. После чего,  переворачивая ложку, и наблюдала за падением овсянки в тарелку. Это было очень интересное занятие.

— Оскар, ты сто лет ел эту кашу и никогда не задавал таких странных вопросов. – прокомментировал Йегер, зачерпывая жижу и моментально кладя её в рот.

— Она какая-то странная. Совершенно не привлекательная на вид... — курносая скривилась и удивлённо взглянула на знакомых, быстро уплетавших это вещество. Они спокойно ели её, не делая никаких недовольных гримас. Видимо, привыкли...

— Хм, отвык что-ли? Обычная каша, такая же как и всегда. Сладкая даже! — улыбнулся Армин, мило пожимая плечами.

— Да... Но если не хочешь есть, лучше отдай свою тарелку Саше. Думаю, она будет рада... — впервые заговорила красивая темноволосая девушка. Её голос был спокойным и тихим, чем смог заворажить голубоглазку. Оторвав взгляд от каши, Нора внимательно посмотрела на Микасу и слегка улыбнулась. В ответ азиатка коротко кивнула в сторону другого стола, продолжая есть вполне приятную кашу.
Проследив за взглядом собеседницы, Венлин обратила внимание на странную девушку, которая с большим аппетитом ела овсянку. И не просто аппетитом. Она испытывала наслаждение от употребления этой жижи, настоящее райское удовольствие.  Голубоглазая сразу признала в ней ту "хищницу", что строго наблюдала за людьми, выкидывающими или роняющими еду. И при этом она была самой счастливой из всех, кто находился в столовой.

Хонора вздохнула и, зажмурившись, стала подносить ложку ко рту.

" Я сильная, я справлюсь. Ещё чуть-чуть и эта прекрасная еда попадёт мне в рот. Она вкусная, полезная. Давай, ты сможешь" — внушала себе голубоглазка двигая ложку ко рту.

— Эх, мне положили кашу так, словно это не каша, а понос лошади... – громко озвучил своё мнение какой-то неделикатный солдат, садясь за ближайший стол. Солдаты, сидящие рядом, посмеялись между собой, после чего между ними начался бурный диалог насчёт пищи. Венлин же не было смешно со столь грубой фразы. Из-за услышанного она с омерзением отодвинула ложку ото рта и резким движением засунула её в кашу. Весь аппетит в миг пропал. Выпив чай и положив один оставшийся сахарок в карман, она вскочила и уверенно пошла к рядом стоящему столу.

— Привет, Саша... — неуверенно проговорила Венлин, недоверчиво вглядываясь в счастливое лицо девушки. — у меня совсем не аппетита завтракать сегодня... Если хочешь, я могу оставить свою кашу тебе...

По удивлённо у выражению лица Саши было понятно что миловидная шатенка не ожидала таких действий от бойца. Она быстро заморгала, после чего неуверенно кивнула и заулыбалась. Подарок в виде дополнительной порции каши произвёл на Браун приятное впечатление о Хоноре. Но кареглазая не успела поблагодарить своего благотворителя, так как Венлин быстро развернулась и уверенным шагом пошла к выходу.
Хонора не верила, что кого-то может порадовать столь странный презент. Вспоминая о густой, вязкой жиже с комочками, становилось не по себе. Курносая зажмурилась и незаметно потрясла головой и стороны в сторону, дабы выбросить плохие мыли из головы.

— Постой, хлюпик! — обернувшись на знакомый голос, голубоглазка увидела беловолосого юношу. Его лицо показалось Норе миловидным, хотя и очень бледным, глаза – вялыми и равнодушными, хотя и были очень пронзительными и выразительными.
Не смотря на то, что Кайто был соседом шатенки по комнате, с ним общаться девушке ещё не приходилось.

— Я тебе никакой не хлюпик!

В ответ Кайто усмехнулся загадочной улыбкой. —Как странно, неужели я ошибся... А ведь нет, из всех солдат именно ты остановился и отреагировал на мои слова.

Сжав руки в кулачки, Венлин сомкнула брови на переносице. Сильное желание вдруг появилось в душе у бедняжки — желание проучить наглеца. Однако, здесь, в столовой, выяснять отношения было глупой затеей. Поэтому, Нора глубоко вздохнула и тяжело выдохнула, стараясь успокоиться и перестать привлекать к себе внимания.

— Ты обиделся?! – вдруг переменился в лице юноша. — Успокойся, хлюпик, у меня нет желания обижать или оскорблять тебя. Вообще, я хотел сказать, что сегодня к нам в штаб пришли письма. Гонец сказал, мол, тебе привезли парочку.

Услышав сказанное, Нора фыркнула и сложила руки на груди. Она вспомнила о том, что Оскар обещал писать ей письма, несмотря на то, что расставание их будет длиться неделю. Поэтому новость мигом подняла голубоглазой настроение, и в её глазах засветились искорки радости.
— Правда?! А где можно их получить?

— У начальства в кабинете Смита. – спокойно ответил Кайто, помешивая свою порцию овсянки.

— Понятно... Спасибо...

Хонора тут же побежала в кабинет к Эрвину Смиту. Ей поскорее хотелось узнать, новости об Рэе.
Забыв постучаться, шатенка влетела в кабинет и с широкой улыбкой начала осматривать округу.
За большим дубовым столом с объемной пачкой бумаг сидел Эрвин. Он внимательно читал документы и даже не обратил внимания на наглого солдата, влетевшего в его кабинет без стука.
На диване, сложив нога на ногу, величественно сидел капитан. В правой руке он необычно держал фарфоровую чашку, из которой откровенно чувствовался нежный запах чёрного чая с приятными нотками бергамота. Это был необычайно приятный и ароматный запах.

— Ты что борзеешь, сопляк? Стучать не учили? — раздражённо спросил Аккерман, понимая, что Смит не обратит на это внимания. Он устрашающим взглядом впился в глаза девушки, тем самым смог ухудшить настроение Норе.

" Потерпи ещё чуть-чуть... Скоро всё закончиться и я перестану встречать эту серую массу негатива и пессимизма ... " – скривив улыбку, она подошла к двери и постучала о неё пару раз. Но это не избавило Венлин от сурового наблюдения.

— Я хочу забрать письмо, что мне пришло! – уверенно заявила курносая, подходя к столу.

— Правда? Наконец, ты решился всё забрать! – оживился Смит. Он отвлёкся от своих бумаг и, широко улыбаясь, достал из шкафа небольшую стопку писем. – Вот, держи...

— Что?! Так много!?

— А ты как думал? За это время твоя мама успела распереживаться за тебя, она очень волнуется! – Эрвин отдал стопку в руки удивлённого солдата и тихо облегчённо выдохнул. Было понятно, что мужчина очень рад избавиться от лишней макулатуры.

— Мама? – на его высказывании девушка совершенно отупела. Одно лишь слово «Мама» вызывало у неё дрожь и заставляло окунуться в болезненное прошлое. — Это очень ужасная шутка, сэр... Моя мать давно умерла...

Перед глазами тут же всплыл отчётливый образ красивой зеленоглазой женщины, нежные руки которой были окрашены в красный цвет. В детстве это очень запечатлелись Хоноре, поэтому при упоминании дорогого ей человека она всегда вздрагивала и опускала взгляд в пол. Девушка очень любила свою мать и очень скучала по ней. Однако воспоминания о прошлом ранили сердце шатенки.

— Ты совсем распоясался, Рей! Тебе не стыдно так говорить о живой матери, мерзавец!? – влез в диалог разгневанный Аккерман. Он громко и демонстративно поставил чашку на стол, после чего одарил юную леди ужасающим, очень мрачным взглядом. Взглянув на него, голубоглазка осторожно отшагнула назад. Она заметила, что мужчина был разгневан настолько сильно, что был готов ударить провинившегося бойца, если бы солдат сказал бы ещё хоть одно слово.
Встревоженно поднеся руку ко рту, юная леди изумлённо посмотрела на мужчин, после чего перевела взгляд на стопку писем. На каждом конверте аккуратным каллиграфическим почерком было написано одно и то же имя – Виктория Рей.

— Мне безразличны твои семейные проблемы, недоносок, но ты слишком отвратительно ведёшь себя по отношению к матери. Богатство совсем закружило голову, что даже твоя душа лишилась морали и совести?

— Успокойся, Леви – тихо произнёс Смит, кладя руку на плечо своему товарищу. Внимательно посмотрев на испуганного бойца, широкоплечий тяжело вздохнул. — У тебя что-то случилось, Оскар? Твои слова действительно слишком грубы...

Вздрогнув, Хонора почувствовала себя очень не комфортно. Она робко извинилась перед начальством и обеспокоенно вышла из кабинета. Все письма она убрала глубоко в тумбочку, не желая знать этой загадочной Виктории.

********
Целый день Нору мучали мысли о письмах и незнакомой женщине. Среди этой большой стопки бумаги не было ни единого письма от Оскара. Лишь неизвестная «Виктория Рэй» писала ему... И чем больше Хонора задумывалась о загадочной женщине, тем больше ей хотелось раскрыть запечатанные конверты и узнать о ней больше информации. Но разве голубоглазка могла позволить себе прочитать чужое? И не просто чужое, а что-то, принадлежащие дорогому человеку? Нет! Она не могла позволить себе такой шалости, ведь подобный поступок мог поссорить её с истинным владельцем этих писем, навсегда уничтожить доверие...

Совесть и любопытство долго мучали девушку и даже тёмным вечером не давали ей сомкнуть глаз. Как-же эта внутренняя борьба раздражала и утомляла, поэтому курносая решила выйти на улицу и проветриться.

" Как всё странно. Из-за этих писем целый день непонятная тревога на душе!" – задумалась Венлин, смотря на ночное небо. Проходя мимо конюшни, девушка услышала тихое дыхание лошадей, поэтому зашла в помещение. Она тут же подбежала к калитке своего жеребца и заулыбалась.
— Привет, Мартин!

Конь поднял голову наверх и в больших добрых глазах появилась радость.

— Как живёшь? Всё тебя здесь устраивает? Возможно, это не хоромы, но, по крайней мере, не скотобойня дяди Фила...

Конь еле заметно помахал головой, и тяжело вздохнул.

—  Ты единственный можешь понять меня, дорогой друг! Только перед тобой мне не нужно притворяться... Скажи, ты тоже скучаешь по нашему "дядюшке"? – притворно выделив последнее слово, юная леди усмехнулась, сжав губу в плотную трубочку. —  Я тоже скучаю. Но не волнуйся, он говорил, что не надолго уехал, поэтому вы скоро встретитесь и он вновь будет твоим хозяином.А пока его нет, давай станем друзьями и будем помогать друг другу?

В ответ конь вновь закивал головой и приблизился к девушке. Казалось, он действительно понимал её.

— Ой, кстати, ты любишь сахар? По-моему, вы, лошади очень любите такое угощение... Не хочешь? – весело спросила курносая, перебирая в руках пряди гривы красавца. Она мигом сунула руку в карман и с доброжелательной улыбкой подала сладость Мартину. Тот с удовольствием сжевал сахар и был искренне рад такому подарку.

Разлёгшись на стоге сена, Венлин вновь начала размышлять над странными письмами.
" Виктория Рей. Кто же она такая!? Её фамилия совпадает со странной фамилией Оскара, что заставляет меня волноваться. Почему её назвали моей мамой, если эта женщина ей не является... Или... его приютили!? "

Сквозь шёпот ветра голубоглазая почувствовала чьё-то приближение, поэтому насторожилась. Через минуту и, вправду, стали слышны тихие, но быстрые шаги, и даже скрипение досок, исходящие от коней, не мешало распознавать это.

— Ты что здесь делаешь, солдат?

********
Продолжение следует...