26 часть. Записка и екай с хвостом
Утро.
Гию открыл глаза.
Первое, что он почувствовал — отсутствие давления под боком.
Рука, привычно лежавшая на чужой талии, наткнулась на пустоту.
Он резко приподнялся.
— ...?
Взгляд метнулся по комнате.
Футоны. Подушки. Его одежда. Одежда Танджиро.
Всё — на месте.
Кроме самого Танджиро.
Гию нахмурился.
Он был уверен, что опять... придавил его.
Ну... не специально. Просто так теплее.
И Танджиро, хоть и бурчал, никогда не сбегал.
Но сейчас — тишина.
Никаких шагов.
Никаких дыханий.
Даже мука не летает в воздухе.
Гию поднялся, волчьи уши прижались чуть назад, выражая легкое раздражение — или, может, тревогу.
— ...Он что, сбежал? — подумал он всерьёз.
Проверил двор. Нет.
Мастерская. Нет.
Кухню. Да.
И там... лежала записка.
"Ушел до обеда в соседнюю деревню, человек болен.
Завтрак учуешь, не смей есть много сладкого,
я тебе зубы вырывать не собираюсь.
— Танджиро."
Гию молча стоял.
Читал. Второй раз. Третий.
Вдохнул. Медленно выдохнул.
На губах — почти незаметная, лёгкая полуулыбка.
Хвост позади коротко вильнул.
Он подошёл к очагу.
Кастрюля была покрыта тканью, чтобы не остыла.
Тёплый пар.
Нежный запах имбиря и варёного риса с овощами.
Рядом — две чаши. Для них обоих.
Он наложил себе.
Сел.
Первые ложки — медленные.
Он почти не ел.
Он слушал.
Вдруг тот вернётся.
Скажет что-то. Поругает.
Увидит, как он держит ложку неправильно.
Снова сунет полотенце за спину.
Или даст подзатыльник — за сладости. За всё подряд.
Он доел.
Положил чашу.
Скользнул рукой по животу, ощущая тёплое наполнение.
И снова — тишина.
Но она уже не раздражала.
Он лёг прямо на татами.
Подложил руку под голову.
Закрыл глаза.
И впервые...
Слово «ждать» не вызывало в нём отторжения.
Он хотел, чтобы тот пришёл.
Чтобы сказать что-нибудь громкое.
Чтобы склонился и посмотрел в глаза.
Чтобы быть — рядом.
Это не слабость. Это привычка.
Это не зависимость. Это...
— ...Союз, — прошептал он вслух, — ещё до того, как он подписан.
Хвост вильнул.
И не остановился.