Нить между мирами

Полдень выдался жарким.

На заднем дворе дома слышался плеск воды.
Танджиро, вернувшись из соседней деревни, стоял у деревянного бочонка, зачерпывая воду руками и умывая лицо.

Рубаха распахнута, волосы тёмные, слегка влажные — и немного уставшие глаза.
Но улыбка — всё равно была.

Он справился с тем, зачем ушёл.
Теперь — домой. Дом, где его ждут.
Ну, или — доедают сладости.

Он как раз потянулся за полотенцем, когда позади прозвучал ленивый, тягучий голос:

— Ах да... кстати.

Танджиро повернулся.

Гию сидел под навесом, спиной к столбу, рука в рукаве, одна нога подогнута, взгляд в небо.
Абсолютно спокойно.
Лицо — как у того, кто обсуждает вероятность дождя.

— Ты ведь знаешь... зачем меня сюда прислали?

Танджиро нахмурился.

— Нет.
— Союз.
— Чего?

— Меня отправили выбрать человека.
Для заключения союза между екаями и людьми.
Чтобы прекратить вражду, показать пример.
Официальный союз.
И, — он медленно повернул к нему голову, — я выбрал тебя.

Тишина.
Только капли воды, стекающие с волос Танджиро.

Он посмотрел на Гию.
Медленно.
Вдумчиво.
Взгляд из-под ресниц.
Как будто ждал продолжения.

И оно пришло.

— Но если ты откажешься, я просто... возьму тебя.

Шлёп.

Полотенце, мокрое и тяжёлое, шмякнулось Гию прямо по лицу.

— Это... сейчас... что было? — произнёс он сквозь ткань.

— За формулировку.
— Чем тебя не устроила?
— "Я просто возьму тебя", Гию?! Ты с ума сошёл?!

Танджиро уже стоял рядом.
Скрестив руки.
Бровь вздёрнута.
Весь — воплощение "объясняйся".

— Садись. За стол. Сейчас.

Гию потянул полотенце с лица.
Медленно опустил руку.
Сел.
Молча.
Как виноватый волк.

⸻

Небольшой деревянный стол.
Две чашки. Одна пуста. Вторая с отваром.
Танджиро — строго, почти как старший брат.
Гию — с видом "я просто предлагал дружбу... на веки".

— Так. С самого начала.

— Ты серьёзно хочешь слушать всю бюрократию?
— Да.
С первого шага. С первого слова.
Где. Когда. Почему я? Почему ты? И почему ты считаешь нормальным сказать «возьму» вместо «приглашаю».

Гию выдохнул.
Медленно.
Подумал.

— Хорошо. Тогда слушай.

Он откинулся чуть назад, глядя в чашу перед собой.

— Совет Екаев собрался полгода назад.
Вражда с людьми не прекращалась.
Слишком много границ, слишком много подозрений.
Решили: нужен символ. Связь.
Союз.

— То есть ты должен был выбрать... кого угодно?
— Да. Я мог выбрать любого.
Я мог отказаться вообще.
Мне никто не приказывал.
Я мог назвать имя.
И никто не проверил бы.

Танджиро напрягся.

— Тогда... почему я?

Гию взглянул на него.

Прямо.
Спокойно.
И — с тенью чего-то странно тёплого.

— Потому что ты странный.
Потому что ты говоришь, как будто забота — это дыхание.
Потому что ты лечишь даже тех, кто ругается.
Потому что я хотел уйти...
но остался.
И теперь ем твой рис.
И жду тебя по утрам.
И не злюсь, когда ты швыряешь в меня полотенце.

Тишина.

Танджиро опустил взгляд.
Кулак на столе разжал пальцы.
Он чуть откинулся назад.

— Ты придурок.
— Я знаю.
— Но...
Ты мог сказать всё нормально. Без "я тебя возьму".

— Но ведь ты всё равно остался?

Пауза.
Длинная.

Танджиро отвернулся.
Щека — покраснела.

— Я остался, потому что ты опять перепачкал пол, ел весь сахар, и если тебя не контролировать, ты превратишься в хвостатую катастрофу.

— Союз принят?

— Молчать.

— Значит — да?

Шлёп.
Второй раз — тем же полотенцем.