1 Часть
Небо за окном начало алеть, словно кто-то разливал за горами густой чай из граната. С холмов медленно сползал вечер, и в домах один за другим загорались фонари, будто расцветали огненные цветы.
В небольшой комнате, у самого окна, сидел юноша в белом ханьфу с серой окантовкой. Его длинные тёмно-бордовые волосы мягкими волнами спадали по плечам и спине, и лишь несколько прядей были заправлены за ухо, чтобы не мешали при работе. Один локон всё равно всё время скатывался вперёд и щекотал щёку, но он терпеливо его смахивал, ни разу не выругавшись.
На столе перед ним лежал раскрытый свиток, аккуратно размотанный по всей ширине, удерживаемый двумя керамическими прессами. Левая рука осторожно придерживала широкий рукав правой, чтобы тот не задел чернила. Правая же - лёгкими, почти танцующими движениями водила кистью по рисовой бумаге, оставляя стройные ряды иероглифов, аккуратных, как перья журавля.
На полке у стены стояли глиняные баночки с высушенными травами: байчжоу, женьшень, корень золототысячника, лепестки цветка тигрового духа. На низеньком угольнике тлела маленькая курильница, откуда тонкой струйкой поднимался аромат иссушённой лаванды.
- «Пациент из деревни Хэшуй: ранение плеча, обработано настойкой корня ангелики, бинт заменён, повторное посещение - через два дня...» - Танджиро шептал вполголоса, проверяя написанное. Глаза цвета позднего клёна бегло пробежались по строкам, и он кивнул сам себе.
Он работал почти без передышки с полудня, но ни на лице, ни в движениях не было усталости. Наоборот - было какое-то тихое, светлое удовлетворение. Это был его долг, его путь. Помогать - значило быть нужным. А значит - живым.
Только когда за окном совсем стемнело, он наконец поставил кисть на подставку и потянулся, выпрямляя затёкшую спину. Его ханьфу тихо зашелестело, когда он повернулся к окну. Сквозь щели ставень пробивался мягкий свет фонарей с улицы, а вдали слышался звон колокольчиков у святилища, предвещавших вечернюю молитву.
Танджиро встал, подошёл к полке, чтобы убрать травы, но в этот момент в его груди странно кольнуло. Что-то... неведомое. Как будто кто-то за его спиной невидимо дотронулся до души.
Он обернулся - комната была пуста.
- Хм... - Он прижал ладонь к груди. - Странно.
Это ощущение быстро ушло, но в нём оставалась лёгкая дрожь. И не из страха. Скорее, как от ожидания чего-то важного. Как будто в воздухе что-то менялось - медленно, но неотвратимо.
Он вздохнул и вернулся к столу, но, прежде чем вновь взяться за кисть, на мгновение задержал взгляд на своей ладони. В том месте, где он раньше ощущал прикосновение. Лёгкое, почти невесомое - но живое.
Он ещё не знал, что в это самое мгновение в храме Тишины, высоко в горах, Гию Томиока - дух древнего клана екаев - слушал отголоски колокольчиков, вглядываясь в свиток с именем человека, с которым его судьбу свяжет договор, заключённый вовсе не по его воле.
Имя, написанное тушью, было простым, но звенело в ушах Гию так, будто с этим звуком он родился:
Камадо Танджиро.