Между мирами

Айлу лежала в больничном крыле. Комната была тиха, лишь капли дождя постукивали по подоконнику. Рядом сидели Максли и Пиона.

— Как всегда она спасает… а потом страдает, — прошептала Пиона, вытирая слёзы рукавом. Её ушки были опущены, взгляд затуманен. — Почему всё всегда на ней?..

Максли молчал. Его взгляд был пустым, как будто всё внутри него опустело. Он не плакал — не позволял себе. Но внутри всё кричало. Он винил себя. За то, что не смог защитить. За то, что был слаб рядом с ней.

— Скоро война, — хрипло сказал он, сжимая кулак так, что костяшки побелели. — Мы вообще готовы к этому?..

— Не знаю, как ты… но я не оставлю её. Никогда. Не сейчас. Не на этой чёртовой войне, — ответила Пиона. В голосе было и решимость, и боль.

Максли взглянул на Айлу, такой хрупкой казалась она сейчас. Он осторожно взял её за руку — маленькую, тёплую, словно она всё ещё здесь с ними.

— Моя веснушка… проснись... хоть на миг... — прошептал он.

Пиона присела рядом и приложила голову к её плечу.

— Мы рядом, Айлу. Всегда. Даже если весь мир будет против — мы останемся с тобой…

Во сне Айлу оказалась в ослепительно белой комнате. Пустота вокруг казалась бесконечной — ни стен, ни потолка, только мягкий свет. Рядом стояла Луэра — спокойная, величественная, будто часть этого света исходила от неё самой.

Айлу посмотрела на неё, не мигая.

— Я мертва? — тихо, почти без страха спросила она.

— Нет, дорогая, — мягко ответила Луэра. — Но твои силы пробудились. Они растут, Айлу. Слишком быстро. Ты должна научиться контролировать их. Иначе они поглотят тебя.

В этот момент за спиной Луэры начали проявляться силуэты. Мягко, будто из света и памяти. Фигуры — высокие и низкие, в плащах, с крыльями, с мечами, с глазами, в которых отражалась сама бесконечность. Кто-то был в сияющих доспехах, кто-то — босиком, с венками из звёзд.

Одна из них вышла вперёд.

Это была женщина с лицом, удивительно похожим на Айлу. Её волосы сияли, будто в них отражалась сама галактика — звёзды, кометы, туманности. Глаза были глубокими, словно в них можно было утонуть.

Айлу узнала её мгновенно. Её дыхание перехватило.

— Вы… вы были там. В комнате без времени. — Она сделала шаг навстречу. — Вы… мои предки?

Женщина кивнула и улыбнулась с теплом, что невозможно было подделать:

— Да, дитя света. Мы — Люменарис. Ты открыла себя. Ту, что рождается лишь раз на миллион. Ты прикоснулась к источнику, к самой сути того, что делает нас Люменарис.

— Что вы имеете в виду?.. — прошептала Айлу.

Луэра подошла ближе, её голос стал твёрже:

— У некоторых из нас были свои уникальные дары. Своё оружие. Эта женщина — первая Люменарис, её свет связан с самим космосом. Она владеет знанием, что выходит за пределы времён. У других были силы — света небес, огня истины, воды памяти…

— А я? Что моё? — спросила Айлу почти шёпотом.

Женщина со звёздами в волосах посмотрела прямо в её душу.

— Ты — та, кто несёт в себе всё. Свет, время, волю, сердце. Ты можешь стать мостом… или бурей.

Айлу ощущала, как земля под её ногами исчезает, и остаётся только сияние. Только истина.

— Это… прекрасно. И пугающе, — прошептала она.

— Поэтому ты не одна, — сказала Луэра. — Мы с тобой. И ты не позволишь тьме взять верх.

Женщина со звёздами в волосах вновь приблизилась к Айлу. В её глазах была не только древняя мудрость, но и лёгкая, печальная улыбка, будто она знала то, чего другим было не понять.

— Я вижу... ты подаришь миру ещё одну Люменарис, — сказала она с загадкой в голосе. — Но это будет в другом месте. В другом времени. Их будет двое… но только одна из них — настоящая. Её путь будет похож на твой. Только сильнее. Чище. Она исправит то, что ты оставить не успеешь.

Айлу нахмурилась.

— Что? Я... я не понимаю… — прошептала она, глядя в эти глубокие глаза, полные звёзд.

Женщина кивнула, не теряя мягкости:

— И не нужно понимать сейчас. Просто помни: скоро родится Дитя Света.

Она протянула руку, и из ладони вспыхнуло сияние. Айлу, не колеблясь, вложила свою руку в эту. Яркая вспышка, как будто их души соприкоснулись в одном импульсе истины…

Айлу резко проснулась.

Ночь. За окном — звёзды. Лунный свет заливал больничную палату мягким серебром. Рядом с ней лежал Максли, обнимая её, не просыпаясь. А на коленях свернулась кошкой Пиона, тихо посапывая.

Айлу подняла руку, вдохнула — и замерла.

На её запястье, будто выжженное сиянием, появился символ: солнце, внутри которого — луна в виде полумесяца.

Она провела пальцем по метке. Та чуть светилась, будто дышала вместе с ней.

— Дитя света… — прошептала Айлу себе под нос.

И впервые за долгое время… в её глазах не было страха. Только предчувствие чего-то великого.
Наутро Максли и Пиона проснулись — и тут же заметили, что Айлу нет рядом. Они резко вскочили, но, оглянувшись, увидели её у окна. Айлу стояла, смотрела на утреннее небо, и, почувствовав их взгляды, обернулась с мягкой улыбкой.

— Ох, вы проснулись, — хихикнула она.

Пиона не сдержалась — слёзы хлынули из глаз. Максли тоже отвернулся, но не смог удержаться — глаза наполнились влагой. Они бросились к ней и крепко обняли.

— Айлу!.. Как же… как же мы испугались… — всхлипнула Пиона, не в силах договорить.

— Прости… Я был слаб, не смог… — прошептал Максли, сжимая её руку.

— Не говори так, милый, — прошептала Айлу, обнимая их обоих. — Вы оба сильные. Я знаю это.

В этот момент в больничное крыло вошли старейшины. Айлу, Максли и Пиона насторожённо обернулись.

— Думаю, сомнений не осталось… В ней — кровь Люменарис, — произнёс старейшина из клана Аэлинтар.

— Что происходит? — тихо спросила Айлу.

Из-за спин старейшин вышел Директор. Его лицо было серьёзным, но в голосе звучала твёрдость:

— Айлу Люменарис… Старейшины решили помочь. Мы готовимся к войне. И ты не останешься одна.

В груди Айлу стало теплее. Максли и Пиона, стоявшие рядом, почувствовали то же.

Надежда… наконец вернулась.

В замке царила странная тишина — предгрозовая, давящая, как перед бурей. Каждый шаг звучал слишком громко, каждый вздох казался важным. Дети, которых не удержала решимость, отправлялись домой. Остальные — оставались. Оставались с выбором, от которого зависела не только их судьба, но и судьба мира.

Айлу стояла у большого окна, глядя в пасмурное небо, когда услышала быстрые шаги.

— Айлу! — раздался голос Сары. — Я тоже иду с вами!

Айлу обернулась. В глазах Сары — упрямство, почти огонь.

— Нет. — голос Айлу был твёрдым, почти ледяным. — Ты беременна.

— И что с того?! — вспыхнула Сара. — Моя кровь ничем не слабее вашей!

— Но ты носишь чью-то ещё. Это уже не только о тебе, — медленно, с нажимом произнесла Айлу. — Я не позволю, чтобы ты шла на смерть.

Сара вздрогнула, но не отступила. Она подошла ближе, сжала в руках ножницы.

— Тогда сделай, как делают воины перед битвой. Пусть мои волосы останутся здесь. Но душа — идёт с вами.

Айлу посмотрела на неё долго. Очень долго. А потом села. Медленно. Почти обречённо. Сара подошла, и дрожащими руками начала стричь её волосы. Каждая прядь падала на каменный пол, как капли времени, как молчаливые клятвы.

— Я боюсь за тебя, Сара, — прошептала Айлу. — Не потому что ты слабая. А потому что ты важна.

— Я тоже боюсь. Но ещё больше боюсь остаться в стороне, когда те, кого люблю… могут не вернуться, — сказала Сара, и голос её дрогнул.

Айлу поднялась. Взгляд её сиял. И в этом свете — было что-то от звёзд.

— Тогда, если ты хочешь идти, я должна связать тебя с силой, что будет оберегать.

Она положила ладонь на живот Сары. От её руки пошли золотые нити, вплетаясь в воздух, в кожу, в кровь.

— Это Печать Света. Она не даст тебе умереть. Но за это я заплачу сама. — голос Айлу стал чуть глуше.

— Почему? — прошептала Сара.

— Потому что я не хочу терять никого. Больше никогда.

На мгновение в воздухе повисла тишина. Только ветер колыхал обрезанные пряди волос, унося их прочь — в ночь, где скоро загремит война.

— Ты мне как сестра… Я не позволю тебе умереть. И тем более — твоему малышу, — прошептала Айлу, её голос дрожал от искренности.

Сара посмотрела на неё, её золотые глаза блестели сквозь лёгкую пелену слёз. Но в них не было страха — только тепло.

— Не бойся за меня, Айлу. Я благодарна тебе… За всё. За то, что не бросила. За то, что осталась рядом, когда все отворачивались. — Сара шагнула ближе, её ладонь легла поверх руки Айлу. — Благодаря тебе… я знаю, что значит быть любимой.

Айлу тихо улыбнулась, но в этой улыбке сквозила усталость. Она провела рукой по коротким, волнистым волосам — теперь они едва касались шеи, струились лёгкими завитками. Каждая прядь напоминала ей, сколько пришлось отпустить, чтобы стать сильнее.

— Мне не трудно… пока мои друзья живы и спокойны. Теперь иди, тебе нужно отдохнуть, — мягко сказала Айлу и кивнула.

Сара ответила кивком, взглянула в последний раз — будто прощаясь — и вышла. Тишина вернулась в комнату, лёгкая, дышащая.

Вдруг дверь вновь приоткрылась. Вошёл Максли.

— Веснушка? — прозвучал его тихий голос.

Айлу повернулась и улыбнулась, чуть уставшая, но искренне.

— Ох, Максли… Заходи. Всё хорошо, милый?

Он не стал говорить. Подошёл и крепко обнял её. Обнял так, будто боялся, что если отпустит — она исчезнет.

— Я волнуюсь за тебя, — прошептал он, прижавшись лбом к её виску.

Айлу подняла взгляд. Его серо-голубые глаза встречались с её — теперь почти чёрными, как ночное небо без луны. Глубокими, как вселенная.

— И я за тебя, милый, — ответила она.

Максли аккуратно приподнял её подбородок и поцеловал — нежно, бережно, будто этот поцелуй был оберегом.

— Я тебя люблю, — прошептал Максли, не отпуская её руки.

Айлу взглянула в его глаза — в них отражался мягкий свет утра, как будто весь мир затаил дыхание ради этих слов.

— И я тебя люблю, милый мой, — с нежной улыбкой ответила она, её голос был как лёгкий ветер, успокаивающий после шторма.

Максли провёл пальцами по её щеке, потом откинул одну прядь волос за ухо.

— Ты отрезала волосы? — тихо спросил он.

— Да… Сара помогла, — прошептала Айлу, глядя в окно. — Это было... символично. Словно я оставила позади всё, что больше не нужно.

Максли чуть усмехнулся, глаза его заискрились воспоминанием:

— А ведь когда я впервые увидел тебя… у тебя была почти такая же причёска. И тогда ты показалась мне самой сильной и загадочной девушкой на свете.

Айлу улыбнулась — по-настоящему, мягко, тепло.

— Хех… рада, что тебе нравится, — прошептала она и положила голову ему на грудь. — Особенно если ты помнишь даже такие мелочи.

Он крепко обнял её, укутывая собой, словно оберегая от грядущих бурь.

— Я помню всё, что связано с тобой. Потому что ты — моё всё.
— Даже помню, ты была тогда совсем другой… без сил, обычной девушкой, без магии, — сказал Максли с лёгкой улыбкой, глядя ей в глаза.

Айлу задумчиво опустила взгляд.

— Да… Я была без магии. Без надежды, без понимания, кто я есть на самом деле… — она вздохнула. — Но ты уже тогда был рядом.

В этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату с привычной скоростью влетела Пиона.

— Ребята, а ой… — Она резко затормозила, заметив, как Максли обнимает Айлу, а та уткнулась ему в плечо. Пара мгновенно отпрянула друг от друга, как будто их застали за преступлением.

— Что-то случилось? — спокойно спросила Айлу, поправляя волосы.

— Да нет… Просто… — Пиона хитро прищурилась. — Профессор Эрайс собирает всех на тренировку. Говорит, если не придёте, он сам вас «выкурит» магией из укрытия.

— Мы сейчас выйдем, — кивнула Айлу.

Пиона ухмыльнулась, отступая к двери.

— А вы не торопитесь… обнимайтесь там, не стесняйтесь, — хихикнула она и исчезла за дверью.

Максли вздохнул, но в глазах его блестело веселье.

— Она везде и всегда.

— Это Пиона. Если бы она не появилась в самый неловкий момент — это была бы не она, — усмехнулась Айлу, вставая.

Она посмотрела в зеркало, провела рукой по коротким волосам и сказала:

— Пора идти. Нам есть, за что сражаться.

Максли кивнул и подал ей руку.

— Всегда рядом.

Они вышли на тренировочную площадку, где уже вовсю кипела работа — всполохи магии вспарывали воздух, кто-то метался в маневрах, кто-то стоял с закрытыми глазами, сосредотачиваясь на внутренней энергии. Напряжение висело в воздухе: каждый здесь знал, что впереди — настоящая война.

Профессор Эрайс, как всегда в своём тёмном плаще с серебристыми вставками, стоял в центре поля, наблюдая за учениками с прищуром хищника.

Как только он заметил Айлу, его глаза засияли интересом.

— Мисс Айлу! — громко обратился он, и все на секунду замерли, обернувшись. — Вы сегодня будете тренироваться со мной. Лично. Пока я не раскрою всю глубину вашей силы!

— Х-хорошо! — выдохнула Айлу, слегка растерянно, но твёрдо. Она чувствовала на себе взгляды, особенно Максли и Пионы, но старалась сохранять спокойствие.

Эрайс шагнул ближе, улыбаясь загадочной полуулыбкой:

— Я долго ждал, когда ты проснёшься. Покажи мне, на что способна Люменарис, дитя света. И не сдерживайся.

Айлу сжала кулаки. В груди разгоралось тепло. Она сделала шаг вперёд, и на мгновение её глаза вспыхнули светом. Ветер закружил вокруг неё.

— Тогда… начнём, профессор.

— Отлично, — Эрайс щёлкнул пальцами, и пространство вокруг дрогнуло. Иллюзии ожили: вокруг возникли тени врагов, образы страха и боли.

— Преодолей их. Не как Айлу... а как та, кем ты стала.

Айлу глубоко вдохнула. Вокруг неё вспыхивали искажённые образы: силуэты монстров, призраки прошлого, горящие дома, крики — всё то, что могло выбить её из равновесия.

Эрайс стоял чуть поодаль, его голос эхом отразился в этом искривлённом мире:

— Иллюзия питается страхом. Ты не победишь, пока не посмотришь в лицо самому слабому в себе.

Перед Айлу возник образ Розы — не матери, а той, что она видела в иллюзии Юты. Женщина с жестоким взглядом, говорящая ужасные слова. Сердце Айлу сжалось.

— Ты мне не дочь… — шептала та, — Ты обуза.

Айлу пошатнулась, но не упала. Взгляд её стал твёрже.

— Это не ты… — прошептала она. — Это не мама. Я знаю, кто я. Я — Люменарис.

Свет вспыхнул у неё под кожей. Волосы слегка приподнялись от магии. Иллюзии начали трескаться.

— Моя сила — не в том, чтобы быть безупречной. А в том, что я встаю. Каждый раз. — Голос Айлу стал спокойным, глубоким.

Она подняла руку, и на ладони вспыхнуло солнце, а внутри него — полумесяц, как в её сне. Это был её знак.

Тьма попыталась сомкнуться на ней, но крылья света вырвались из спины — пока не такие, как в бою с Джозефом, но устойчивые, живые.

Она сделала шаг — и тени исчезли. Вся иллюзия рассыпалась, как пепел на ветру.

Эрайс молчал. На его лице впервые отразилось восхищение.

— Впечатляет… Ты — больше, чем просто маг. В тебе душа звезды. Но это ещё только начало, — тихо произнёс он. — Завтра ты увидишь, на что способна по-настоящему.

Айлу тяжело дышала, свет ещё пульсировал под кожей, но она улыбалась.

Пиона и Максли, наблюдавшие издалека, переглянулись.

— Это была не просто тренировка, да? — прошептала Пиона.

— Нет, — ответил Максли, — это была проверка. И она прошла её.

Айлу шла к Пионе и Максли, её шаги были лёгкими, но в голове звучали слова той женщины… той, у которой в волосах сияли звёзды. Они пронзили её сердце чем-то большим, чем пророчество — чем-то личным.

> — Я вижу... ты подаришь миру ещё одну Люменарис, — сказала она с загадкой. — Но это будет в другом месте. В другом времени. Их будет двое… но только одна из них — настоящая. Её путь будет похож на твой. Только сильнее. Чище. Она исправит то, что ты оставить не успеешь…

Эти слова застряли у неё внутри, как луч света, пробивший сомнение.

— Но это будет в другом месте... другом времени... — повторила Айлу шёпотом. — Их будет двое… но только одна из них настоящая… — Она остановилась. Ветер тронул её короткие волосы. Она посмотрела в сторону Пионы и Максли.

Максли заметил, что она задержалась, и сделал шаг к ней.

— Всё хорошо? — спросил он, тревожно глядя на неё.

Айлу мягко улыбнулась, словно только что проснулась из чего-то очень далёкого. Её взгляд был глубоким, тёплым… и чуть грустным.

— Двое… — повторила она почти себе под нос, глядя на Максли. — Если то, что она сказала — правда… Тогда мне предстоит не только жить ради этой войны. Но и ради чего-то большего.

— Айлу? — обеспокоенно позвала Пиона.

— Всё хорошо, — ответила Айлу, наконец подходя ближе. — Просто… задумалась.
Она взяла Максли за руку.
— Пошли. У нас ещё много впереди. Но теперь я знаю — не всё закончится со мной.

Пиона вскинула брови:
— А что начнётся?

Айлу усмехнулась:

— Новая эра. Но прежде… одна последняя битва.