Между мирами

Прошло три дня. Айлу всё чаще задавала вопросы профессору Элю — что-то в нём тревожило, но и тянуло. Максли всегда был рядом, не отходя ни на шаг. Пиона, как обычно, посматривала на Эля с подозрением, а на Максли — с насмешкой.

— Какие у тебя друзья злые, — хихикнул профессор Эль, бросая взгляд на Пиону, которая прищурилась в ответ.

— Айлу, точно можно ему доверять?.. — прошептала Пиона, наклонившись к её уху. Ушки слегка дрожали — признак тревоги.

— Да, я уверена… Просто не стоит доверять ему полностью, — так же шёпотом ответила Айлу. В голосе было спокойствие, но в глазах — внутренняя борьба.

— Ладно, как хочешь, — пожала плечами Пиона, но хвост её чуть вздёрнулся — явно она всё ещё напряжена.

Максли стоял рядом, молчаливо наблюдая за каждым жестом Эля. Его глаза были серьёзны, чуть прищурены. Он не мешал, но был готов вмешаться в любую секунду.

— Так что, Айлу, ты хочешь задать ещё один вопрос? Или хочешь узнать, что у нас общего? — усмехнулся Эль, наклонившись чуть ближе.

Айлу посмотрела ему прямо в глаза — без страха, но с осторожностью.

Айлу уже открыла рот, чтобы задать свой следующий вопрос, как вдруг с тихим звоном ожил Ноктилюкс. Мягкий свет вырвался из его поверхности, и на экране появилось сообщение: «Слей папа».

Айлу быстро достала артефакт и прочитала:

— Айлу, всё хорошо? — писал Слей.

Она взглянула мельком на Эля, потом на Максли и Пиону, и начала набирать ответ:

— Да, сейчас я с друзьями и профессором Элем, всё в порядке.

Через секунду пришёл новый ответ:

— Хорошо. Если что-то будет не так — сразу напиши.

Айлу улыбнулась, невольно почувствовав, как становится теплее на душе. Ответила:

— Хорошо, пап.

И аккуратно убрала Ноктилюкс обратно в карман мантии, всё ещё улыбаясь. Максли заметил её выражение и чуть мягче посмотрел на неё, а Пиона фыркнула и тихо пробормотала:

— Мило. Он всегда пишет тебе в нужный момент.

Айлу снова посмотрела на Эля, уже с другим ощущением внутри — как будто даже в его присутствии она не одна.

— Вы помните, когда у меня впервые проснулись силы? Когда я была с Ютой? — тихо, но уверенно спросила Айлу, глядя на Эля.

Профессор Эль слегка наклонил голову и хихикнул, как будто вспоминая нечто приятное:

— О, тот день... да, помню. Я даже хотел воспользоваться моментом, чтобы слиться с тобой. Но... — он сделал паузу, с усмешкой посмотрев на неё, — не сделал этого. Пока.

Максли сжал челюсть, его серо-голубые глаза метнули в Эля острый взгляд. Даже Пиона, обычно спокойная, щурилась подозрительно, её уши дёрнулись.

Айлу не отвела взгляда.

— Я хочу знать… — продолжила она, чуть тише. — Почему с тех пор мои силы не проявлялись? После того случая — тишина. Я... я хочу, чтобы они снова проснулись.

Эль на мгновение замолчал. Его маска оставалась той же — с улыбкой, но сам он будто стал серьёзнее.

— Сила не приходит по команде, Айлу, — ответил он мягче, чем обычно. — Она приходит, когда ты на грани. Когда душа не выдерживает... или когда ты слишком близка к своей истине.

Он сделал шаг ближе, и воздух вокруг стал немного холоднее.

— Но если ты действительно хочешь её вернуть… тебе придётся рискнуть. Открыться. Или... потерять контроль.
Максли резко поднялся с места, глаза пылали решимостью.

— Нет уж! — голос его дрожал от гнева. — Она и так достаточно натерпелась! Её силы, боль, всё это... — он сжал кулаки. — Ты не имеешь права толкать её на это снова!

Пиона вскочила следом, её пушистые ушки дёрнулись, а голос зазвучал резко:

— Да! Почему бы не попробовать другой путь?! Не обязательно же — через страх и боль!

Но Эль даже не повернулся к ним. Его маска с вечной улыбкой продолжала смотреть только на одну — на Айлу. А она... стояла молча, глаза опущены в пол. Внутри — буря.

Максли шагнул ближе:

— Айлу... — в голосе была мольба. — Не надо. Пожалуйста.

И всё же...

— Я согласна, — сказала Айлу тихо, почти шёпотом, но в зале это прозвучало как удар грома.

Максли и Пиона замерли. Она подняла глаза — спокойные, но сдерживающие дрожь.

Эль тихо выдохнул. А потом, как будто не в силах сдержаться, захохотал:

— ХАХАХА! Ах, это будет прекрасный вечер недели! — восторженно воскликнул он, вскидывая руки. — Люменарис решилась… чудесно. Просто чудесно!

Он посмотрел прямо в её глаза:

— Вечером. На месте, где луна касается пруда. Ты придёшь одна. Я помогу тебе… пробудиться.

— Нет уж, мы вместе с ней пойдём! — воскликнула Пиона, уши её прижались, голос звенел от решимости.

— Она одна с вами не пойдёт, — раздражённо бросил Максли, сжав кулаки.

Эль усмехнулся, маска будто ожила в лунном свете:

— Эх вы… Ладно, приходите. Так будет только интереснее.

Вечер. Комната Айлу освещена тусклым светом свечи. За окном сгущаются сумерки. Максли и Пиона рядом, тишина давит.

— Айлу, ты уверена? — Пиона не могла скрыть тревогу, её голос дрожал.

Айлу сидела на кровати, держа в руках Ноктилюкс. Она выглядела спокойной, но глаза выдавали всё.

— Да... — прошептала она. — Только не говорите Слею и Ориане. Они будут сильно волноваться.

— Но Айлу, если мы не скажем, то... — начала Пиона, но замолкла, когда Максли наклонился ближе.

Он мягко взял руку Айлу в свои пальцы и прошептал:

— Хорошо... Мы будем с тобой. До конца.

Айлу чуть улыбнулась, с трудом сдерживая слёзы. Она кивнула, понимая, что назад пути уже нет.
Ночь подступала медленно. Айлу стояла у зеркала, проводя пальцами по белоснежной рубашке, поверх которой лежал лёгкий плащ цвета сумерек. На шее — Ноктилюкс, мягко мерцавший голубым светом. Он как будто чувствовал её тревогу.
Максли сидел на подоконнике, глядя в ночь, его взгляд был напряжён.

— Если что-то пойдёт не так… — начал он, но Айлу перебила его:

— Ничего не пойдёт не так. Мы просто хотим понять. Я хочу понять себя.

Пиона подошла к ней, осторожно поправив прядь волос:

— Но пообещай, что если почувствуешь что-то странное — ты сразу уйдёшь. Скажешь нам.

— Обещаю, — тихо ответила Айлу.

Максли подошёл ближе и надел ей на запястье кожаный ремешок с тремя металлическими бусинами — их символ доверия. Он сделал его сам, когда они только стали ближе.
— Если тебе станет страшно — просто сожми руку. Я почувствую.

Айлу посмотрела на него, в её взгляде дрожала благодарность.

— Спасибо, что вы со мной.

На тропе, ведущей к пруду, в мягком свете луны тихо шуршали листья. Вода блестела, словно жидкое серебро. Айлу, Максли и Пиона ждали — напряжённые, настороженные, каждый со своими мыслями.

И вот... Он появился.

Из тени деревьев вышел Эль. Его длинная мантия касалась земли, маска с ухмылкой отражала лунный свет, будто сама ночь улыбалась сквозь него. Его взгляд, скрытый за маской, был направлен только на одну — на Айлу.

— Вы пришли... Хех, — хихикнул он, голос скользкий, как змея в траве.

Но прежде чем кто-то успел что-либо сказать, раздался другой голос — чуть хриплый, насмешливый:

— Кого я вижу...

Из-за спины Эля появилась Юта. Один её глаз — яркий жёлтый — сверкнул, а другой, с застарелым шрамом, оставался недвижим. Она уставилась на Айлу, будто смотрела прямо в душу.

— Что она здесь делает?! — резко воскликнула Айлу, делая шаг назад.

— Она поможет тебе, — ответил Эль спокойно, даже с ленцой, будто говорил о пустяке.

— Мы так не договаривались! — зло бросил Максли, его рука инстинктивно легла на плечо Айлу, словно защищая её.

Юта подошла ближе, её шаги звучали глухо на мшистой земле. Она остановилась перед Айлу, слегка склонив голову:

— Что, Люменарис, злишься на меня? Неужели до сих пор в обиде? — её губы изогнулись в ироничной улыбке. — Знаешь, чему я научилась на уроке иллюзий?

Айлу нахмурилась, сердце застучало чаще.

— Что? — тихо, но резко спросила она.

— Показывать не то, что хочешь увидеть, а то, чего больше всего боишься. — и Юта резко схватила Айлу за запястье и рывком притянула к себе. Их взгляды пересеклись — её ярко-жёлтый глаз вспыхнул, и в ту же секунду перед глазами Айлу реальность исказилась.

Вместо Юты — она.

— Мам... — выдохнула Айлу, сделав шаг назад.

Перед ней стояла женщина, очень похожая на неё — тёмные волосы, веснушки, глубокие чёрные глаза. Только взгляд был чужим, колючим. Она была взрослой, изящной, но в её лице не было тепла. Это была Роза, её настоящая мать.

— Что, милая, испугалась? — с издевкой протянула Роза, делая шаг вперёд. — Неужели забыла, как я тебя воспитывала?

Айлу потрясённо покачала головой, и в её руке вспыхнул световой меч. Она подняла его, но дрожащими пальцами.

— Юта… прекрати… это иллюзия… — прошептала она, но голос дрожал.

— Ты поднимаешь меч на свою мать? — Роза склонила голову, усмехнулась. — Я тебя так воспитала? Вот и хорошо. Знаешь, когда ты ушла — я была счастлива. Освободилась от тебя.

Слова пронзили Айлу как лезвие.

— Нет… моя мама так бы не сказала… — голос её сорвался на шёпот. В груди сжалось.

— Ты была обузой. Сломанной, ненужной. Из-за тебя я потеряла всё. Ненавижу день, когда ты появилась. — Роза говорила с холодной яростью, и каждый её слог резал по живому.

Айлу медленно опустила меч. Свет исчез.

— Мам… пожалуйста… не говори так… — прошептала она, и в глазах блеснули слёзы.

— Всё, хватит! — закричала Пиона, бросаясь вперёд.

Но из мантии Эля вырвались чёрные щупальца. Они схватили Пиону и Максли, обвились вокруг их тел, заглушая крики, не давая даже вздохнуть. Максли пытался вырваться, глаза его горели яростью, но он был скован. Пиона металась, шипела, как раненая кошка, но тщетно.

— Ма-ма… я не ушла… — Айлу с трудом дышала, глядя на облик Розы. — Я…

— Ты предала меня, — перебила "Роза" с ледяной улыбкой. — Но знаешь что? Без тебя стало легче. Ты больше не моя дочь. Никогда не была. И никогда не будешь.

Эти слова ударили по сердцу сильнее любого заклятия. В груди Айлу что-то сломалось. Она задохнулась, как будто в горло вбили клинок.

— Заткнись! — выкрикнула она, и голос её сотряс воздух. — Моя мама… никогда бы так не сказала!

Её руки загорелись чистым светом. Глаза вспыхнули ослепительной белизной. Волосы Айлу, словно сгорели во вспышке и стали белыми, как снег. От её тела исходила волна света, прогоняя тьму, трещинами проходя по иллюзии.

— Ты мерзкая… жалкая тварь, Юта! — закричала она. — НЕ СМЕЙ! Не смей брать облик той, кого я любила. НЕ СМЕЙ!!!

"Роза" закричала и отлетела назад, с глухим стуком ударившись о землю. Иллюзия рассыпалась, и перед Айлу стояла Юта, лежа на коленях, испуганная, но... улыбающаяся.

Она дрожала, но смотрела на Айлу с уважением.

— Вот это да… Люменарис… ты и правда… — хрипло прошептала Юта, не договорив.

— Замолчи. — холодно произнесла Айлу.

Позади неё вспыхнули крылья света. Они расправились, озаряя поляну мягким, но ослепительным сиянием. Её аура стала ощутима — давящая, звенящая, будто сама магия мира сжалась в её теле. Все, кто был рядом, ощутили дрожь. Даже Эль на миг затих, Юта застыла.

— Ха… Люменарис! — выдохнула Юта, но её голос дрогнул. Она улыбалась, но в глазах мелькнул страх.

Айлу протянула руку — световой меч возник из воздуха и повис над её ладонью, словно подчиняясь одной её воле. Она подняла ладонь, и меч повернулся остриём к Юте.

Тем временем в замке Джозефа Блэка…

Он резко распахнул глаза. Аура. Старая, знакомая, почти забытая.

— Луэра?.. — прошептал он. Нет... нет, это не она. Но это было её родное пламя.

Он без колебаний бросился в окно — разбивая стекло, не заботясь о ранах. Он падал, но едва ли чувствовал это. Его тело исчезло в вихре тени и через мгновение он мчался через лес, пробираясь сквозь деревья, пока не увидел свет — белый, живой, божественный.

— Луэра... нет... это Айлу... — прошептал он, увидев её, стоящую с крыльями и мечом над землёй.

Издалека в это же время Директор Марлоу почувствовал пронзающую волну силы. Он взял посох, и с грохотом ударил им о землю — заклятие ушло в землю, пробуждая древние охранные чары.

— Айлу Люменарис! — его голос разнесся, словно гром.

Юта, дрожащая, попыталась сбежать, но Айлу взмахом света притянула её назад. Юта закричала, её шрам на лице вспыхнул.

Эль, видя всё это, отпустил Пиону и Максли — щупальца растаяли, как дым. Они тут же подбежали ближе.

— Айлу! — закричали они в один голос, но...

Она не слышала. Её глаза светились белым. В этот миг она была не просто Айлу. Она была наследием. Силой. Люменарис.

— Хах… ха… АХАХАХАХА! — злобный смех разрезал ночной воздух, как лезвие. Лес будто затаил дыхание. Луна отразилась в чёрных сапогах, когда из тени вышел Джозеф Блэк.

Он шёл медленно, уверенно, словно знал, что никто не посмеет встать у него на пути. Его длинная мантия скользила по земле, а белки глаз будто сверкали в темноте.

— Вы не сможете её остановить. — голос его был мягким, почти нежным, но в каждом слоге чувствовалась бездна. Он посмотрел прямо на Айлу.

Айлу повернулась резко. От его ауры стало холодно, будто в разгар лета налетел зимний ветер. Она отпустила Юту — та, пошатнувшись, побежала к Директору, но Максли и Пиона не могли подойти ближе — словно невидимая стена встала между ними и Айлу.

— Давно не виделись, Айлу Люменарис... — произнёс Джозеф. Голос его был почти ласковым. — Ты выросла. Свет в тебе стал ярче. Даже больнее.

Айлу ничего не ответила. Только медленно подняла руку, и из её ладони вспыхнул чистейший свет — меч, сотканный из самой сути её силы. В следующее мгновение она метнулась вперёд, меч нацелился прямо в Джозефа.

Но он исчез за миг до удара и оказался позади, за её спиной.

— Ни приветствия, ни улыбки. Ах, как грубо, моя маленькая. — усмехнулся Джозеф, — Тебе не учили, что с отцом нужно говорить вежливо?

— ВСЕ КО МНЕ! — резко прокричал Директор Марлоу, подняв посох и ударив им в землю. Его голос был, как команда судьбы.

Максли, побледнев, дернулся вперёд, но аура Джозефа придавила его к месту. Пиона превратилась в кошку, но не могла пройти барьер — будто сам воздух не пускал никого ближе к Айлу.

Айлу стояла одна. В её спине — световые крылья, в руках — меч, а в глазах — решимость и боль.

— Ты пришёл за мной? Или за моей силой? — холодно спросила она.

Джозеф склонил голову, его волосы закрыли часть лица.

— Разве это не одно и то же?

— Ты мне не отец. — голос Айлу прозвучал ледяным, как сталь в мороз.

Джозеф Блэк медленно склонил голову, его длинные тёмные волосы заслонили часть лица, а в черноте глаз не было ни капли света — зрачки и белки слились в абсолютную тьму.

— Нет, не отец... но с той самой секунды, как Луэра выбрала тебя — ты стала моей дочерью. Хотела ты этого или нет.

— Ты произносишь её имя так легко, будто… будто ты её не убил. — прошептала Айлу, сдерживая ярость, едва удерживая себя от того, чтобы не броситься на него с места.

Джозеф посмотрел на неё без тени раскаяния. Только мрачная, сухая решимость осталась в его чертах.

— Я не отрицаю. Но теперь я пришёл, чтобы это... исправить. Мне нужна только твоя кровь. — прошептал он, как змея, шепчущая на ухо.

В ту же секунду в руке Айлу вспыхнул меч света, чистый и ослепительный, словно само небо протянуло ей оружие. А в руке Джозефа вырос меч тьмы — из тумана, из теней, из боли. Он не отражал свет — он поглощал его.

— Ты не получишь моей крови, Блэк. — холодно и твёрдо ответила Айлу, её голос отозвался в земле под ногами.

В этот момент все, кто находился в замке, почувствовали их. Две древние ауры — Люменарис и Блэк — столкнулись, как две стихии. Небо дрогнуло, воздух стал тяжёлым, птицы сорвались с деревьев.

Среди тех, кто выбежал на улицу, были студенты, преподаватели, Профессор Ориана... И Слей Блэк, остановившийся как вкопанный, глядя на происходящее. Он узнал эту силу. Узнал её.

— Айлу... — прошептал он. — Ты... проснулась.

В небе ударила молния — не с неба, а из земли, будто сама планета отреагировала на столкновение двух древних сил.

— Ты ещё не готова к этой силе, дитя. Отдай кровь — и я подарю тебе истину. — Джозеф шагнул вперёд. Мантия тьмы затрепетала, и воздух вокруг него исказился, словно мир не выдерживал его присутствия.

Айлу стиснула зубы. Глаза засветились белым пламенем, волосы поднимались вверх, будто подчинялись какому-то внутреннему ветру.

— Я не нуждаюсь в твоей истине. Убирайся прочь... или умри.

Она рванула вперёд. Светлый меч взрезал воздух, оставляя за собой сияющий след. Джозеф парировал удар тёмным клинком, и в месте соприкосновения мечей вспыхнул взрыв — всплеск света и тьмы, выброс энергии откинул ближайших студентов.

Максли в панике прикрыл Пиону, а Слей вытянул руку, создавая защитный барьер.

— НЕ ВМЕШИВАЙТЕСЬ! — воскликнул Слей. — Это её бой.

Айлу и Джозеф — два огня. Она двигалась легко, как свет, он — как тень, скользя и скручивая пространство вокруг.

— Ты слишком слаба! — крикнул Джозеф, и тьма рванулась из его ладони, пытаясь охватить Айлу.

Она споткнулась, отброшенная волной. Крик боли вырвался из груди. Максли вскрикнул:

— Айлу!!!

Но в тот момент… она встала. Медленно, шаг за шагом, словно поднимаясь не только телом, но и духом. Небо раскрылось, и на её спине вспыхнули два гигантских крыла из света, каждое перо будто состояло из чистой энергии.

Её голос звучал, как эхо самого мира:

— Я — Айлу Люменарис. Дочь света. Я не стану тенью твоей вины.

Она подняла меч и вспыхнула вся, будто стала частью солнца. Джозеф закрыл лицо, но было поздно — волна света ударила по нему, разрушая его тёмную мантию, отбрасывая назад с оглушающей силой.

Земля треснула под ним. Он тяжело поднялся, с обожжённым лицом, с кровью на губах, но улыбался.

— Вот она... сила Луэры. Ха-ха… я ещё вернусь. — прошептал он,
— Хах… Я вернусь. И не один. Жди меня, Айлу Люменарис. — хрипло рассмеялся Джозеф Блэк, в его руке вспыхнул тёмный меч.
Он поднял его к небу и крикнул:
— Слышите меня?! Я — Джозеф Блэк! И скоро тьма вернётся со мной. Готовьтесь. У вас мало времени.
И с этими словами он исчез, растворившись в клубах чернильной тьмы.

Свет вокруг Айлу угас. Её крылья растворились в воздухе, а ноги подкосились.
Максли сорвался с места, но Слей опередил его — он резко взмыл в воздух, поймал Айлу и укрыл её своей чёрной мантией.

— Ты молодец, моя дочь… — прошептал он, крепко прижимая её к себе. Его голос дрожал — не от страха, а от гордости и боли.

Айлу едва дышала. Сознание мерцало, будто свеча на ветру.
К ним поспешил Директор Марлоу, его шаги были тяжёлыми, лицо — усталым.

— Почти всё закончилось... Почти. — сказал он. — Собираем людей. Детей вернуть семьям. Срочно.

Позади, в тени деревьев, стоял профессор Эль. Его маска всё ещё улыбалась, но голос был серьёзен:

— Начинается. Война.

Слей кивнул, не отпуская Айлу, и мягко гладил её по голове.

— Да. Но в этот раз… она будет готова.

Дождь хлестал землю. Грохот грома сотрясал небо.

Максли и Пиона стояли рядом, промокшие до нитки, но не двигались.
Максли крепче сжал кулаки. Его взгляд не отрывался от Айлу.

— Она спасла нас… всех… — прошептала Пиона, прижимая уши к голове.

Где-то вдали, в темнеющем небе, снова сверкнула молния.
И каждый, кто стоял на поляне, знал — это было только начало.
Дождь лился холодный, как напоминание — всё живое умывается после боли.
Небо плакало за них.

Айлу слабо дышала, её глаза были полузакрыты. Слей всё ещё держал её в объятиях, его мантия защищала от холодных капель.

— Ты молодец, дочь моя... — тихо повторил он, и это звучало почти как молитва.

Максли стоял в стороне, сжав кулаки. Его серо-голубые глаза блестели не от воды — от слёз.
Он смотрел на Айлу, не решаясь подойти. Пиона подошла ближе, её хвост промок, но она не замечала — её вся суть была направлена на подругу.

— Айлу… пожалуйста, очнись… — прошептала Пиона, опускаясь на колени и беря её за руку.

Директор Марлоу шагнул ближе. Его лицо было мрачным и усталым, как будто он постарел на десятки лет.

— Передайте всем кланам: Люменарис пробудилась. И Блэк — вернулся.
— Соберите старейшин. Начинается подготовка к войне. — сказал он, не оборачиваясь.

Эль стоял молча, его маска скрывала эмоции, но от его мантии сочилась тьма. Даже он сейчас не шутил.

— Больше нет сомнений. Айлу — ключ. Кровь, меч, свет... всё в ней. — произнёс Эль с неожиданной серьёзностью. — И он придёт за ней.

Слей, не отпуская дочь, поднял взгляд.

— Пусть попробует. В этот раз… мы будем готовы.

Гром прогремел вдалеке, и тьма словно шептала на горизонте.
Но свет в руках Айлу ещё не угас окончательно — он жил.
И пока он жив, была надежда.

В зале собраний замка зажглись старинные факелы — тёплое пламя отбрасывало на стены тяжёлые, дрожащие тени. Воздух был густ от магии, тревоги и ожидания. Вдоль овального стола, украшенного гербами всех кланов, расселись старейшины — уставшие, серьёзные, давно не собиравшиеся вместе. Их присутствие само по себе означало: надвигается буря.

Шёпот и споры заполнили зал. Магия дрожала в воздухе, как струны, готовые порваться.

Директор Марлоу медленно поднялся.

— Тишина, — произнёс он спокойно, но с такой силой, что даже факелы будто стали гореть тише. — Этот совет созван не ради споров. Мы стоим на пороге нового конфликта.

Но не все были готовы к молчанию.

Старейшина клана Аэлинтар, высокий мужчина с серебристыми глазами, вскочил, стукнув ладонью по столу.

— Я не могу поверить. Люменарис... Жива? Она одна из последних! И вы хотите, чтобы мы просто... поверили? — его голос был полон гнева. — Где она была всё это время? Почему мы ничего не знали?

Шум вспыхнул вновь, как пламя от подброшенной искры.

— Довольно! — голос Марлоу снова разрезал зал, как удар посоха.

Старейшина клана Вриль, седой и сухой, как древняя коряга, поднялся неторопливо. Его голос был хриплым, но веским.

— Я был там. Тогда, во время последней битвы. Я чувствовал её… ту самую ауру. Тот же свет, та же глубина. Она — не просто выжившая. Она… продолжение.

Зал притих. Даже самые скептичные замерли.

— Если это правда, — проговорил старейшина клана Мальо, опуская руки на стол, — тогда она не просто наследница. Она — оружие. Или надежда. Зависит от того, кто управляет.

Слей Блэк сделал шаг вперёд из тени.

— Она — не "оружие", и не "объект". Она человек. Девушка. Та, кто уже пожертвовал собой, чтобы защитить других. Говорите с уважением.

— Тогда пусть она докажет, что достойна! — выкрикнул кто-то.

Эль усмехнулся в углу, качнувшись мантией.

— О, она докажет. Вопрос не в ней. Вопрос — в нас. Мы готовы на этот раз защитить её… или снова предадим?

Молчание.

Марлоу опустился обратно на кресло.

— Решайте. Или мы встанем рядом с Люменарис… или оставим её на растерзание тьме, как сделали с Луэрой.

Никто не ответил. Только огонь потрескивал, словно знал: решение, принятое здесь, изменит всё.

— Что с Айлу? — спросила одна из старейшин, с холодной настороженностью в голосе. — Её состояние?

Слей стоял рядом с Марлоу, его глаза были полны усталости, но голос — твёрд:

— Она выжила. Но свет в ней… изменился. Он растёт, словно пламя, которое не подчиняется. И каждый день оно становится всё ярче, всё опаснее.

— И если она не справится? — глухо бросил кто-то из дальнего конца стола.

— Тогда... — Эль, опершись на стол, медленно повернул голову. Под маской скользнула тень улыбки. — Тогда мы получим врага, куда страшнее Джозефа Блэка.

— Не говорите так! — голос Слея сорвался, и впервые за всё время в нём прозвучала настоящая боль. — Она сможет управлять! Я верю в неё. Вопрос не в ней… вопрос в вас. Поможете ли вы?

Зал затих. Только звук потрескивающих факелов напоминал, что время идёт.

— Только вы можете помочь... — Слей посмотрел по сторонам, в глаза каждому. — Вы все… вы предали мою мать, Луэру Люменарис. Оставили её одну на поле боя. А теперь у вас есть шанс… шанс сделать иначе. Шанс не предать мою дочь.

Он сделал шаг вперёд, подняв подбородок:

— Я — Слей Блэк, полукровка, сын Луэры. И я прошу вас… не как маг, не как воин. А как сын и отец. Помогите моей дочери. Помогите Айлу.

Наступила гробовая тишина.

Но затем, медленно, старейшина клана Аэлинтар поднялся. Его лицо было каменным, голос — усталым, но решительным:

— Мы… оставили одну Люменарис. Вторую — мы не оставим.

Он кивнул.

За ним, один за другим, встали остальные. Представители Овгрсишь, Фелиан, Мальо, Офидов … Все.

— Да. Мы поможем. — прозвучало со всех сторон.

Марлоу закрыл глаза на миг. И впервые за долгое время позволил себе выдохнуть.