1 Том 20 глава. Магия. Потеря.
- ЛИЛИ!
Девочка резко проснулась и опустила голову, набрала жидкости в рот и нос и начала откашливаться. Заснув в ванне, она медленно опускалась и на момент пробуждения ее челюсть была уже под водой.
В дверь долбились с криками Оки и Бэг, и та не выдержала и просто слетела с петель. В комнату заскочила эта парочка и Бэгхэм начал экстренно вытаскивать девочку из уже холодной воды.
- Й-я боял-ся, ч-ч-что ты зас-снула и утонуулааа... - взвыл Оки. Бэгхэм прижимал ее замерзшее тело к себе, пытаясь согреть, и дрожал сильнее чем она.
Лили за ойкала, так как тот потревожил раны на теле, и парень ослабил хватку. Тогда-то девочка и заметила, что из его глаз к подбородку тянулись пара мокрых дорожек.
Что-то в образе Бэга треснуло в голове. Он всегда представлялся непробиваемым, дерзким парнем, а оказался таким же, как и они с Оки.
Обычным слабым человеком, эмоциональным.
Его накаченное тело и резкие черты так контрастировали с этим.
Руки девочки легли на плечи Оки и прижали его в полуистеричном состоянии к себе. Он сопел носом и продолжал говорить ей что-то в шею, а она только медленно поглаживала его по спине.
Как только в комнате стало тихо, Бэгхэм подал девочке сухую теплую одежду и неловко отвернулся.
Ой. Одежда.
Лили быстро натянула её и негромко чихнула.
- Простудилась все-таки, неудивительно. – прохрипел Оки.
- Пойдем. - Бэгхэм не успел открыть дверь, как Лили отвернулась и сжалась в комочек на полу. Голос все ещё не вернулся к ней, но и без него все ее поняли. - Закрой глаза, я отведу тебя. Нам нужно пойти хотя бы в спальню. Это недалеко. – чувствовалось, что парень выдавливает из себя эти слова.
Девочка какое-то время приходила в себя, но все-таки решилась.
Бэгхэм взял небольшую, всю в ранках руку в свою крупную грубую ладонь. С другой стороны пристроился Оки – видимо, эта схема использовалась не впервые.
- Я обязательно... уберу... его... Я пока не могу... - по дороге сказал оказывается совсем не бесстрашный Бэг. Лили мягко сжала его руку.
Дверь спальни захлопнулась. Все трое свалились на кровать.
Девочка медленно села, и сыновья сразу легли ей на коленки. Её пальцы запутались в их волосах, а губы шептали вещи, от которых им не становилось легче. Слова не могут помочь в такой ситуации, но Лили не могла молчать.
Как только они заснули, девочка дала немного воли эмоциям, копившимся в ней. Вся эта ситуация очень давила на неё.
Она хотела помочь им, быть рядом, ведь они потеряли родителя, им очень больно. Она видела в них себя, когда отец ушел, но она в отличие от них осталась одна тогда. Девочка хотела облегчить их боль.
Но было так сложно. Она как будто снова приносила маме горячий кофе. А та молча уходила. Она так хотела их спасти, но ничего не получалось.
Да и сама Лили не была в порядке, ни капли.
Она видела его лицо, видела прямо в тот момент, чувствовала, как резко ослабла хватка рук, и слышала тот глухой стук безжизненного тела о пол. Дело даже не в том, что она была слишком юна для подобного, любого бы травмировала такая сцена. Но ей было всего 15.
Всего лишь 15 лет. Подростки в ее возрасте гуляли с друзьями, влюблялись и расставались, смотрели сериалы, учились в школе и волновались из-за экзаменов или уже думали куда поступать дальше. Но не видели такую ужасную смерть знакомого человека, отчасти уже близкого, своими глазами, не были к ней причастны, хоть и косвенно.
В дверь позвонили. Оки и Бэгхэм крепко спали, а Лили специально игнорировала это. Ей совершенно не хотелось выходить из комнаты или видеть кого-то постороннего. Но звонки продолжались и после переросли уже в громкий стук.
Похоже что-то серьезное.
Она выглянула в окно, которое, о удача, выходило на двор перед домом. У двери стоял встревоженный дра Пако.
Черт подери.
Лили понимала, в каких отношениях они... были. В прихожей тоже было окошко, и она случайно заметила их вместе, миловавшихся перед прощанием.
Казалось, что дра Пако сейчас выбьет дверь. Похоже все-таки нужно что-то с этим делать.
Лили посмотрела вниз. Окна дома располагались невысоко, так что она, не забыв подложить подушки под головы Оки и Бэгхэма, легко выскользнула из комнаты и сделала вид, что только вышла из библиотеки.
- Здравствуйте, дра Пако. – девочка усилием заставила лицо принять спокойное выражение, но унять дрожь в руках и покачивающийся под юбкой в пол хвост не удавалось.
- Добрый вечер, Лили. – мужчина быстро стал таким же хладнокровным, как и всегда, только красные от ударов руки выдавали его. – Не заметил тебя. Освальдорин дома?
Лили прикусила щеку. Что говорить? Сказать правду? Соврать? Дать увидеть своими глазами? Он же захочет это сделать, если узнает.
Нет. Она не хотела видеть и его боль. Это было эгоистично, но Лили не могла позволить этому случиться, как минимум пока она не была готова.
- Они с Оки очень заняты. Поменялись планы. Освальд попросил меня передать Вам, если Вы придете. – Лили произнесла это ни дернувшись, ни изменившись в лице, сымитировав неловкость и почесав шею. Будь на его месте Бэгхэм, возможно она была бы раскрыта, но это дра Пако, не знавший ее так близко. Он выразительно цыкнул.
- Ох, Освальд, любишь же ты менять планы в последний момент. – дра Пако недовольно сложил руки на груди, - Прощай, Лили. Передай Освальдорину, что я жду его завтра вечером заглаживать вину.
- Прощайте, дра Пако.
***
Рутина выглядела печально. Нормально ел и немного готовил только Бэгхэм, который использовал способ Лили, чтобы попасть на кухню. У Оки пропал аппетит, а Лили постоянно сразу же начинало тошнить. Они ели понемногу, в основном пили и в итоге сильно потеряли в весе. Оки целыми днями спал, Лили – взахлеб читала все подряд лишь бы занять время и мысли, хотя не понимала значения половины слов.
Когда одной ночью девочка проснулась из-за просачивавшегося в комнату тошнотворно-сладковатого запаха гниения, она поняла, что нужно что-то делать. Если они продолжат так жить, игнорируя «это», тело Освальда размякнет и в дальнейшем придется отскребать его от пола.
Но не стоит будить Оки с Бэгхэмом. Они такого не выдержат, им и так тяжело. Лили привыкла пренебрегать собой за это время, хотя не то чтобы это было для нее впервой. Она тихо поднялась и встала напротив двери, морально готовясь.
«Перед смертью не надышишься»
Она выскользнула из комнаты в ванну, надела перчатки и направилась к телу. Вонь была дикая, приторно сладкая, что глаза слезились. Сначала взгляд зацепился за темные засохшие на полу пятна. А после...
Покойник пролежал там уже какое-то время на животе, вытянув одну руку вбок. На бледной руке тёмные полосы стали выразительнее, комбинируясь с трупными пятнами. Вокруг летали мухи... Лили подавила рвотный позыв.
План был таков: оттащить его на задний двор и оставить там до того, как она узнает, что принято делать с телом, убрать дом и открыть все окна, чтобы проветрить зал.
Она подошла ближе и взяла его за руку. Она была холодной и сухой, какой-то затвердевшей, как будто не человеческой, а большой пластмассовой куклы, обтянутой кожей. Как же девочке повезло, что его лицо было повернуто в противоположную сторону. Она ни за что не хотела бы видеть его.
Во время всего действа хвост мотался туда-сюда, как дрожь в руках она не могла это контролировать. Труп мужчины был тяжелым, Лили пришлось очень постараться, чтобы оттащить его ко входной двери. Хорошо, что мышцы не ее ногах были прокачены. Она с трудом открыла дверь, осмотрелась, и поняв, что людей нет, потащила по траве.
И вот, дело сделано. Она наконец отпустила руку, направилась домой и взглянула на покойника за спиной.
Истошный крик пронзил их двор.
Медленно наступал рассвет, и в лучах солнца она увидела его лицо. Распухшее до неузнаваемости, оно все еще как будто выражало высшую степень страданий, окруженных уродливыми морщинами. Темные полосы уже не так вздувались, но стали темнее, трупные пятна покрыли щеку, один глаз поедали личинки, а второй помутнел и был широко открыт.
Лили не могла успокоиться и начала задыхаться, упав на землю. Отдаленно она услышала крики. Кто-то прижал ее к себе и гладил по голове, а кто-то обнял сзади. Облепив девочку со всех сторон, они шептали что-то, пытаясь успокоить ее. Примерно полчаса-час ее не отпускало вообще, сдерживаемые эмоции и стресс вырвались эмоциональным фейерверком. Хвост дико бился о землю. Из глаз текли слезы. Она кричала что-то невнятное, вжимаясь пальцами в футболку кого-то из обнимавших.
Когда все сошло на нет, и девочка лишь тихо сопела, потирая глаза, Бэгхэм молча поднял ее и понес домой, а Оки сопровождая гладил по голове. Почувствовав снова этот запах, Лили сжалась в комочек и спрятала лицо в груди Бэга.
Он осторожно, будто она была фарфоровой невесомой куколкой, положил ее на кровать и вышел. Лили удивленно проследовала за ним взглядом и обратилась к тоже удающемуся Оки.
- Вы к-куда?..
Паренёк обернулся и с усталостью в голосе сказал:
- Мы завершим, то что ты начала.
Лили подорвалась с места.
- Н-не надо! – Она пошатнулась на ватных ногах, но все равно встала ровно и положила руки на плечи Оки, - Он же ваш-ваш... Лучше я сделаю, в-вам же тяжело... Я помогу...
- Лили, не бери на себя так много. Не только нам тяжело. Отдохни. Пожалей себя. - он снял ее руки со своих плеч.
- Н-но ведь...
- Лили! – Оки раздраженно повысил голос, - Хватит этого всего! Ты серьезно думаешь, что если сделаешь для нас что-то в ущерб себе, это будет супер приятно?! Ты не представляешь, как мы с Бэгхэмом испугались, когда тебя тогда трусило не на шутку!! Мы волнуемся за тебя! Когда тебе плохо проживи это, не надо играть роль сильной, чтобы «помочь» нам!! – Оки выдохнул, - Извини, это раздражает. Ты слишком жестока к самой себе. Отдохни.
Оки забрал у девочки перчатки и закрыл за собой дверь.
Лили осталась одна в полной растерянности.
«Он недоволен? Но я же хотела как лучше. Что я сделала не так? Я могла бы хоть сейчас закончить с этим всем. Зря закричала, надо было сдержаться. Им и так тяжко, а я еще тяжелее делаю. Твою мать, почему я только мешаю?»
Обуреваемая сомнениями и ярым чувством вины, Лили легла не кровать и уставилась пустым взглядом в потолок. Тишину нарушало лишь мерное, рефлекторное покачивание хвоста.