1 Том 19 глава. Магия. Больница.
1 Том 19 глава. Магия. Больница.
Лили медленно приподнялась над кроватью, издав негромкий стон боли. Похоже, Освальд не лгал – повреждения были значительными. Кроме повязок, закрывающих в мясо разбитое тело, присутствовали многочисленные царапины, гематомы и синяки. Хотелось бы романтично назвать их «расползающимися цветами альдонта*», но это скорее были заплывшие пятна, грязного оттенка, стоило которых коснуться, как боль пронзала этот участок. Романтизация чего-то настолько ужасного создавала какой-то образ, обесценивающий реальность. Это выглядело как жестокая насмешка над ее болью.
Единственное, чего хотела сейчас девочка – чтобы все ранения резко пропали, как по взмаху волшебной палочки!
Да вот только лечебная магия была самой тяжелой и до нее ей было как до луны, а какие бы хорошие у нее не были травнические навыки, они не залечат ее болячки за минуты или даже за часы. Единственное что Лили могла сделать – лежать на этой неудобной больничной кровати и ждать.
Она повернулась к Оки. Давно они так не лежали рядышком друг с другом.
За то время, что они были «в ссоре» круги под его глазами стали еще темнее, руки похудели, а волосы начали ломаться. Он и до этого выглядел болезненно, а теперь вообще превратился в ходячего мертвеца. В этот момент Лили подметила, что иногда не так плохо быть связанными – отдохнет хоть.
Только сейчас девочка осознала, что они были поодиночке уже более месяца. Похоже, хвост делает отрывок без связи длиннее, но не бесконечным, вдобавок занятия магией усилили ее нити и упорядочили энергию, текущую по ним.
Лили прикрыла глаза. Давно она не чувствовала такого умиротворения. Действительно давно.
Раздался стук в дверь. Оки как будто по сигналу сел в кровати, видимо недостаток сна сделал его очень чутким и нервным. Его руки чуть заметно тряслись.
Невысокая медсестра заглянула к ним в палату.
- Обед. – просто сказала она, поставив на ближайший стол две тарелки с какими-то тушеными овощами, пару стаканов воды и немного тончайших кусочков хлеба, и выскользнула сразу же.
- Доброе утро. – сказала Лили только проснувшемуся пареньку.
- Не сказал бы. Ты как? – Оки повесил на нос свои круглые очки и теперь напряженно скользил взглядом голубых глаз по ее многочисленным ранкам и синякам. И это только те, что видно!
- Как-то совсем не очень. Не думала, что дойдет до такого.
- Нужно заботиться о себе, Лили! – воскликнул парень, похлопывая по коленке.
- Кто бы говорил! – возмутилась девочка. – Ты вообще свои мешки с кругами под глазами видел? Ты когда спал в последний раз до этого?
- Это просто строение моего черепа... - проговорил Оки, разглядывая вид из окошка их палаты. – Впалые глаза там...
- Давай поедим, я дико голодна. – девочка села на край кровати поближе к столу и подняла ложку. – Что-то не так? – подметила она лицо Оки, скорченное в гримасе отвращения.
- Больничная еда...
Лили сразу все поняла. Видимо даже в другом мире с этим плохо.
- Лучше поесть хоть чего-нибудь, чем голодать.
Пара минут размышлений кончилась кратким кивком, и паренек все-таки придвинулся тоже.
Еда оказалась не настолько плохой, насколько скорчилось лицо Оки, но и не настолько хорошей, чтобы получить удовольствие. Она была буквально никакой.
Оки прокомментировал это блюдо также. Хоть в чем-то их вкусы сходятся.
За сначала неловкой, а потом уже вполне веселой беседой они провели весь оставшийся день. В этот раз больше всего говорила Лили, рассказывала, как прошел месяц. Попробовала потихоньку начать говорить о магии, и хоть Оки выглядел несколько смущенным, но слушал и старался вникнуть, тоже спрашивая иногда. В какой-то момент Лили даже показала пару приемчиков, которые конечно сначала напугали парня, но его испуг быстро сменился интересом, а Лили было дико приятно, что она может говорить с ним об этом. Ей давно хотелось обсудить ее новый навык. Паренек же не говорил много, потому что и говорить было не о чем. Весь месяц он работал над изобретением, и ни в какую, ни после угроз, ни после предложенных обмена и даже под взглядом жалобных глаз девочки он не раскололся.
Дверь распахнулась, ребята сразу поняли кто пришел и повернулись в ту сторону.
- Привет, Бэг! – в отличие от Оки, Бэгхэм совершенно не изменился. Тут Лили вспомнила, сколько они не разговаривали, и неловкость за ее приветствие захлестнула ее. Она думала, что парень тоже смутиться, но тот улыбнулся.
- Привет, ведьма. Похоже это прозвище теперь действительно тебе подходит. Как ты? – он говорил спокойно, страх полностью пропал из его глаз и выглядело это так, будто ничего и не произошло. Почему-то девочке казалось, что предубеждения насчет магии Бэгхэма сильнее чем у Оки, и тот будет дольше отходить, но все было наоборот.
- Не очень, вот поправляюсь. – ответила девочка. – А Освальд не придет?
Лицо Бэгхэма переменилось, и он покачал головой, сложив руки в карманы.
- Нет, он сильно приболел сегодня же. О нем сейчас заботиться Пако.
- Пако? – удивилась девочка, - Это тот что учитель травничества?
- Да, он. Они давно знакомы. Как раз вместе учились цветочки варить.
- Надеюсь он быстро поправится, - поник Оки.
- Конечно, у него здоровье хоть куда! – приободряя его, воскликнул Бэгхэм.
- Бэг, а сколько нам ещё тут валяться еще? – Лили хотелось уже поскорее вернуться домой и поесть вкусного супа Бэгхэма.
- Где-то дня три-четыре.
Оки эта новость явно не понравилась, он хотел поскорее уже вернуться к своим изобретениям. Но тут ничего не поделаешь, и ему пришлось согласиться с вынужденным отпуском. Опасно было оставлять Лили с хвостом в таком учреждении.
Последующие дни прошли гладко – кормили все той же безвкусицей, меняли бинты каждый вечер и наносили мази по утрам. Днями Оки с Лили либо болтали без умолку, либо спали, а ближе к ночи приходил Бэг и рассказывал про состояние Освальда, который похоже шел на поправку. Лили тоже становилось лучше, тело уже не ныло так сильно, и она могла встать с кровати почти не почувствовав боли.
И вот, девочку наконец выписали. Она не была на тот момент полностью здорова, но достаточно чтобы продолжить лечиться дома по выписанным рецептам.
Оказалось, что больница находится не так далеко от клуба двух ч, что логично. Их встретил Бэгхэм вечером и уже к ночи они были дома.
Первым же делом они побежали в комнату Оки, где отдыхал Освальд, и застали его сидящим на краю кровати и болтающим с Пако. Болезнь явно сказалась на нем – он как будто еще сильнее постарел за тот промежуток, что Лили провела в больнице, но улыбка его не стала тусклее.
- Оки, Лили! – воскликнул тот, заметив их. Дра Пако резко изменился в лице: маска спокойствия и равнодушия быстро сменила легкую теплую полуулыбку. Лили было совершенно непривычно видеть его таким «домашним»: алые волосы были собраны в неаккуратный пучок, черная футболка и темно-серые мягкие штаны делали его образ совершенно другим, как будто перед ними сейчас сидел не дра Пако, а простой мужчина в возрасте. Только лицо оставалось прежним, и то – стало таким после того, как были замечены бывших учеников.
- Добрый вечер. – кивнул он, остолбеневшей девочке и пареньку, который не удивился от слова совсем.
- Привет, пап! Добрый вечер, дядя Пако! – заулыбался Оки, неформально поздоровавшись с бывшим преподавателем.
- Я приготовил приветственный ужин. – сказал Бэгхэм, стоя в дверном пролете, - Давно мы так не собирались всеми.
У Оки и Лили от мысли о приветственном ужине потекли слюнки и заблестели глаза. Как же они устали от этой пресной еды в больнице, наконец-то что-то вкусненькое. Даже если бы что-то оказалось подгоревшим, они все равно рады были бы почувствовать хоть какой-то вкус.
Стол был небольшой, так что красивые расписные тарелки стояли очень близко друг к другу, не оставляя пустого места. В них были салаты, разные гарниры, по центру мясо, а вокруг него пара бутылок чего-то спиртного, сок и ярко-зеленая газировка. Кроме стульев, которые находились тут ещё с самого прибытия Лили сюда, к столу были придвинуты табуретки, неизвестно откуда взявшиеся и небольшой диванчик (тоже ранее не встречаемый Лили).
- Лили, садись тут, я приготовил свой фирменный суп специально для тебя. Не стал ставить кастрюлю с ним на стол. – указал Бэг на место у окна. – Я постарался угодить вашим вкусам. – Бэгхэм самодовольно улыбнулся. Все быстро расселись и начали есть, не забывая каждый раз говорить, что Бэгхэм прекрасно приготовил салат, или замоченное и запеченное им мясо – самое сочное, вкуснее его мяса никогда не пробовали. Парень, слыша их слова, готов был прыгать до потолка, но старательно сдерживался, показывая только легкую улыбку и говоря, что рад – не просто так старался. Сегодня он специально взял отгул и с самого утра до вечера потел на кухне, не давая себе ни минуты отдыха. Все беседовали о разных простых вещах, даже дра Пако рассказывал про свои любимые домашние цветы и какой деликатный уход им нужен был.
- Ужас, я не хочу пить. – поморщился Оки, когда уже подвыпивший Бэгхэм, начал молча наливать и ему. Освальд засмеялся, вспомнив как в прошлый раз Оки, из интереса захотел попробовать алкоголь, но явно переборщил и лежал, плача и жалуясь на «жстоку-ю треоону». Хоть паренек еще и не сдал на совлицензию, Освальд считал, что ему можно – а что он сделает? Пойдет плакать? Вдобавок, он физически не мог получить совлицензию, так что его отец сам решал - достиг он нужного возраста или нет. Вот когда пил Бэгхэм, он напрягался. Сильный подросток с такими же мощными крыльями в бессознательном состоянии из пассивно агрессивного превращался в активно и взрывался по щелчку пальца. Он решил убрать бутылки со стола, пока сынок не начал дебоширить. Сам Освальд не пил, не любил запах алкоголя, а Пакорри предпочитал роскошный дорогой алкоголь, которого точно не было не то что на столе, в их доме. Про Лили он не знал, но она еще не сдала на совлицензию, ей в любом случае нельзя. Да и не то чтобы она особенно хотела.
Бэгхэм на отказ Оки нахмурился и Освальд, почувствовав жареное, вмешался.
- Организм Оки измотан, так что ему лучше действительно не пить. – паренек выдохнул. – Я думаю уже пора ложиться спать. Завтра из оставшейся еды устроим праздничный завтрак! – на столе стояло много недоеденных блюд, которые теперь будут растянуты на всю неделю. – Пакорри, иди сегодня к себе, ты и так много со мной просидел. Не хочу, чтобы тебя уволили из-за меня. Я уже почти выздоровел, и как раз дети вернулись, они за мной если что присмотрят.
Мужчина хотел было возразить, но с его словами про работу стоило согласиться – Офелия уже начала на него бурчать, не хватало только, чтобы его выперли с любимой работы. Он кивнул.
- А вы, Оки, Бэгхэм, идите спать. Лили, подожди в зале, надо обработать твои раны.
Освальд пошел проводить Пако до выхода. Когда они были снаружи, и дети не могли их видеть, мужчина мягко приобнял Пакорри и нежно поцеловал. Тот как всегда залился краской.
- Ты уверен, что будешь в порядке? – он теребил в своих худых руках с покрашенными в черный ногтями зеленоватые грубые пальцы любовника.
- Конечно, я уже чувствую себя значительно лучше! – мягко сжал его ладони Освальд.
Пакорри недоверчиво нахмурился.
- Не выглядишь ты супер здоровым, сколько бы не притворялся. Я оставил лекарства с инструкциями в комнате Оки. – глаза Освальда стали по две монеты. Он не думал, что будет так легко раскрыт.
- Не волнуйся обо мне. – смутился мужчина.
- Ос. – мягко произнес тот со вздохом, - Не твори глупостей. Жду тебя у себя завтра вечером, поможешь пересадить альдонты. – Пакорри мягко провел ладонью по скуле любовника, который улыбнулся во все 32 зуба.
- Спокойной ночи, люблю тебя.
- Я тоже люблю тебя, Ос, увидимся.
Попрощавшись, он вернулся и застал мирно сидящую на диване Лили, которая уже начала обрабатывать некоторые раны на руках.
- Как ты себя чувствуешь, уже не так сильно болит? Выглядишь ты по крайней мере уже здоровее, а после того как поела так вообще блеск в глазах появился! – Освальд усмехнулся, забирая у нее мази.
- Да, думаю через недельку ни следа не останется. А как вы себя чувствуете? Выглядите не очень здоровым. – Мужчина удивился, услышав эту фразу снова, но теперь от этой девчушки.
- Ну так я еще и не выздоровел до конца, не удивительно. Я быстрее чем ты все болячки заживлю, зуб даю! – он почесал шею неловко смеясь. Лили случайно заметила странную темную полоску, выглянувшую из-под рукава, но стоило ей потянуться к ней, как мужчина резко опустил руку и странно взглянул на девочку.
- Что...
- Наверно нитка торчит, совсем эта кофта расклеивается. – натянуто полуулыбнулся мужчина и как будто оторвал нитку.
Вдруг его состояние резко изменилось: его глаза расширились, и он тихонько закашлялся. Зажав рукой рот, он понял, что першение в горле только усиливается, но старался быть тише, чтобы не разбудить сыновей. Его глотка «чесалась», хотелось просто взять и разорвать ее. Лили испуганно поднялась, желая достать лекарства, но почувствовала крепкую хватку холодной руки на запястье. Соскользнув немного вниз, она оставила грязный, темный след. Девочка подняла взгляд на мужчину, который в упор смотрел на нее. Из его красных глаз с начавшими лопаться капиллярами текли слезы, с подбородка на пол капала темная жидкость, а сам мужчина содрагался от сдерживаемого кашля.
Девочка дернулась и только открыла рот, чтобы позвать кого-нибудь, как вторая огромная ладонь легла поверх. В нос ударил сильный запах железа вперемешку с каким-то сладковато-мерзким. Не успев закрыть рот, она почувствовала отвратительный вкус, рвотный позыв сработал незамедлительно, и ротовая полость наполнилась полупереваренным приветственным ужином перемешанным с желчью, который она с усилием сглотнула, а часть потекла по руке мужчины из носа, но ему было не до этого. Он все сильнее вздрагивал от сдерживаемого кашля вперемешку со спазмами горла. Его лицо покрылось потом. Освальд сплюнул скопившуюся темную жидкость на пол и высморкался в рукав от нее же, чтобы хотя бы иметь возможность нормально дышать. В глазах все плыло и темнело, грудь как будто разрывало изнутри, боль была ужасающей, несравнимой ни с чем ранее им испытуемым. В агонии все его тело содрогалось с огромной амплитудой. Он с силой прижал девочку к полу, чтобы та не смогла сбежать или издать хоть звук.
- Н-не... зови их.... Он-ни не... долж-ны... видеть... - сдавленно прошептал он ей на ухо, обдав горячим дыханием с стойким железным запахом ее щеку. Слезы скатывались с светлых ресниц, как бы она не дергалась, высвободиться из стальной хватки мужчины не удавалось. Не до конца вылеченные раны были встревожены и сильно болели, а бедное запястье Освальд сжал так сильно, что казалось сейчас раздробит кости. Единственное что могла сделать девочка – поднять замыленный взгляд на мучавшегося мужчину.
И сейчас она заметила их. Вместе с обычными венами на теле мужчины проступали темные полосы, которые вздувались, как будто норовя лопнуть. Его лицо исказила уродливая гримаса страданий, которая темнела из-за вздувающихся «вен». Он выгнул спину, извергая из себя грязную жидкость.
Его глаза, с полопавшимися сосудами, алые, яркие два пятна на фоне побелевшего лица, черных полос и грязным подбородком встретились с напуганными заплаканными девочки, и огонек в них в ту же секунду потух.
Его тело рухнуло на пол и хватка ослабла. Девочка сразу вырвалась и во все горло закричала. Дверь из спальни Бэгхэма уже открывалась, но она не могла перестать кричать.
ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА«Лили? ЛИЛИ ЧТО ПРОИСХОДИТ ТЫ В ПОРЯДКЕ?!»АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА«ПАПА ПАПА ОЧНИСЬ ПАПА»АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА«ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИЗОШЛО ЧТО ПРОИЗОШЛО?!?!!»АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА «ЛИЛИ ОТВЕТЬ ЛИЛИ»АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА «ХВАТИТ КРИЧАТЬ ХВАТИТ ХВАТИТ»ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА «ЗКТКНИСЬЗАТКНИСЬЗАТКНИСЬЗАТКНИСЬЗАТКНИСЬ»ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААааааАААаааааааааааааа..-- девочка закашлялась. Похоже она потеряла голос. Она дрожа отползла подальше от тела и ее вырвало. Слезы катились по все еще горящим от хватки Освальда щекам.
Она смотрела в одну току с противоположной стороны, где не было следов только что произошедшего. Дышать было тяжело. Оки что-то кричал, но Лили слышала только свое бешеное сердцебиение. Неизвестно, сколько она так просидела, но как только хотя бы частично пришла в себя, она убежала в ванную, прихватив пару вещей и трав, быстро скинула одежду в стиральную машину, навела расслабляющую ванночку и залезла в нее.
Вокруг поплыли темные круги. Лили зачерпнула еще чистой воды и умылась.
Все тело было таким... грязным. Казалось даже глазные яблоки были вымазаны этой странной смесью. Достав одним движением зубную щетку, она начала чистить рот прямо в ванне.
Отвратительно. Отвратительно. Отвратительно.
Девочка обняла колени руками.
«Что только что произошло?»
Ответ крутился в голове, но кажется само сознание отвергало его. В голове сразу же возникала мысль «да нет, этого не может быть». Почему не может? Потому что. Просто не может быть и все.
Но его лицо, за секунду до того, как он упал...
Девочка судорожно умылась холодными дрожащими руками. Нельзя это вспоминать. Ее и так как будто сдавливает в тисках, а ванна совсем не помогает. Но и вылезать страшно. Ведь как только она выйдет, окажется в зале, рядом с диваном. Услышит крики Оки.
Страшно, так страшно. Почему она не могла обработать раны сама? Почему сразу не закричала? Почему не бежала быстрее? Почему не смогла вырваться?
Запястье болело, горло тоже, вся мазь с ран смылась и плавала в темной воде склизкими комками.
С мыслями о том, что ванна теперь слишком грязная, Лили спустить эту воду и набрать чистой. Пока ее уровень медленно опускался, на бортиках все более и более заметными становились темные следы. Девочку снова чуть не вырвало. Открылся кран в раковине, и холодная вода плеснула ей в лицо. Снова и снова, снова и снова. Вот, она уже начала намывать голову, так яростно массируя, что казалось сейчас вырвет клоками волосы, вот опустилась до шеи, просто набирая в руки ледяной воды и растирая ее. Ей виделось, что всю ее кожу покрывал слой той помеси крови с чем-то, как бортики ванной. Она была в этой слизи.
И запах. Он как будто впитался в нее. Эти отвратные зловония, смешанной рвоты, крови и чего-то сладковато-противного.
Она не глядя вымыла ванну, набрала новой воды и капнула отвара, сделавшего набравшуюся в воду ароматной и нежной. Лили медленно опустилась туда, и голова тут же опустела.
Альдонта – популярный фиолетовый цветок треоны по типу ириса.